Михаил Веллер

Михаил Веллер в передаче «Подумать только…»
на радиостанции «Эхо Москвы»

стенограммы

время выхода в эфир:
раз в неделю — по воскресеньям — в 17:05

продолжительность ~ 47 минут

список выпусков:


* * *

Единственное, что хочу еще раз объявить о том, что да, Михаил Веллер теперь ведет программу по воскресеньям, и через 30 минут в программе с экспериментальным названием «Подумать только» будет впрямую вот также разговаривать с вами, и вы сможете задавать ему свои вопросы. <...> Еще раз напомню, что через 7-10 минут Михаил Веллер, гораздо более яркий чем я человек, будет отвечать на ваши вопросы и гораздо более, я бы сказал, радикальный. Ну, радикализм тоже неплохая вещь.

Алексей Венедиктов в программе «Персонально ваш»
// «Эхо Москвы», 25 октября 2015 года

* * *

<...> Давно, видимо, я не сидел так вот один на один со слушателями. Ну, в следующем часе будет еще прикольнее: Михаил Веллер в своей программе будет отвечать на ваши вопросы. Я думаю, что наши ответы не всегда совпадут с Михаилом, а уж по яркости, конечно, он мне даст фору в 100, 200, 300 очков. <...>

Алексей Венедиктов в программе «Персонально ваш»
// «Эхо Москвы», 8 ноября 2015 года

Алексей Венедиктов

* * *

<...> Я, кстати, вам напомню, что не только уходили авторы, но и авторы приходили, давайте уж так говорить. И им тоже надо быть благодарными. <...> Вот пришел автор Михаил Веллер, вот пришел. Странный такой, как мне пишут, странный, но чрезвычайно эмоциональный, уже завел клуб своих поклонников, или, вернее, поклонниц. Мне пишут: только не двигайте Веллера никуда! Вот воскресенье в пять — это наше все, мы все бросаем, детей выгоняем, мужей выгоняем, слушаем его голос. Ну, Миша Веллер, вот он такой, как автор. То есть, он не просто как гость раньше приходил в «Особое мнение», он теперь сам определяет всю структуру своей передачи. <...>

Алексей Венедиктов в программе «Суть событий»
// «Эхо Москвы», 1 января 2016 года

Итак, здравствуйте! Наша программа, которая называется «Подумать только…» пока вышла в эфир. Что касается вопросов, то вопросы задаете вы. У вас это получается так, как вы можете, а у меня получится отвечать на них, видимо, тоже только так, как я смогу.

Итак, начнем. Сразу хочу сказать, что на все вопросы, к сожалению…, совсем на все ответить, разумеется, не удастся. Большое спасибо, что их больше, чем может быть отвечено… как сказать правильно.

Итак, вот Бородино-23 (на сайте):

«Михаил такой задавали Горбачеву. Кто вы есть, Михаил Веллер? Вроде и не либерал, пресмыкающийся перед США и Гейропой, как господа Рыжков, Касьянов, Каспаров; ни национал-предатель, ратующий за расчленение России, как Альбац; ни патриот, как Квачков. Не рассыпаете комплименты воровской власти, и вроде не коммунист. Кто вы есть на самом деле. Только говорите с чувством, с толком, с расстановкой, не идите вразнос».

Да, большое спасибо!

«Кто ты такой? Я понимаю: на кого ты работаешь? Во-первых, «с чувством, с толком с расстановкой» — еще раз подтверждает, что пока еще на первом месте по цитируемости удерживается в рейтинге Грибоедов Александр Сергеевич, «Горе от ума».

Итак… Я прошу прощения, у нас маленькая техническая погрешность. Я прошу поставить на 30-40 секунд музыкальную заставку, если можно.

Итак, возвращаемся. Простите за накладку. Первый блин всегда комом. Интересно, сколько комьев будет.

«Кто вы такой?»

Видите ли, в чем дело, у большинства людей есть потребность любое единичное явление подверстать к какой-то системе. То есть, если у человека есть какие-то взгляды, нужно определить: он коммунист, или он либерал, или он фашист, или он кто-нибудь еще. Видите ли, есть такие отдельные люди — этих отдельных не так уж мало,— у которых есть своя собственная точка зрения на все предметы. Вот, пока ее нет, этой точки зрения, то он говорит: «Я еще не знаю, я еще не понял». А если он уже знает и понял, то у него есть своя точка зрения, и она может совпадать в чем-то с точкой зрения власти, в чем-то — с точкой зрения оппозиции, в чем-то — с точной зрения коммунистов, а в чем — то с точкой зрения либералов. «Либералов» — это означает: пускай каждый делает все, что может и хочет, если только реально это никому не мешает. Люди должны быть свободны хоть создавать какое-то предприятие, хоть писать, что они хотят.

От коммунистов… Вы знаете, пора в России — я давно это говорю, в этом я согласен даже с КПРФ — брать руля влево: больше социальной справедливости, больше социального равенства. Потому что собственные вертолеты — у одних, и не хватает денег платить за жилье и питание — у других. Вот здесь, вы знаете, нужно либерального капитализма поменьше, а коммунизма несколько побольше. Как та обезьяна из анекдота: «Не могу же я разорваться на четыре части». Я, простите ради бога, в этом отношении сам по себе. Это я в плане самопредставления. А теперь я вот листаю ваши вопросы, чтобы отвечать на них.

Вот еще вопрос от Юрия-70:

«Как вы думаете, была ли военная необходимость наносить ракетные удары по объектам в Сирии из акватории Каспийского моря, подвергаю огромной опасности население других стран? Если такой необходимости не было, с какой целью это было сделано?» Юрий, Нижний Новгород.

Я полагаю, первое: когда прокладывали маршрут, по идее посмотрели, чтобы ни над какими крупными населенными пунктами, а может быть, и мелкими населенными пунктами это не летело. Видите ли, насколько я знаю, эти крылатые ракеты летят на малой высоте. Малая — то менее 50-ти метров, а иногда вообще на 10-15 метров прижимаются, то есть ниже зоны действия радаров. Представьте, если над городом полетит по улице, между высоких домов такая ракета — ну что, вы шутите, что ли? Я думаю, маршрут был проложен сколько-то разумно.

Была ли необходимость? Знаете, все военные акции имеют аспект чисто военный и имеют аспект политический. С точки зрения чисто военной, сжигать два с половиной десятка таких ракет — может быть, это и слишком дорого, но, с другой стороны, это прекрасный случай испытать боевую технику в реальных боевых условиях — это первое.

Второе: это, разумеется политическое значение, это сигнал всем заинтересованным политическим лицам и государствам: Вот посмотрите, что мы можем — чтобы ни у кого не было сомнений. Ну, такая небольшая демонстрация мускулов. Вот я думаю, такими соображениями и руководствовались запускатели.

Море-61: «Объясните, пожалуйста, почему Евросоюз такой глупый,— ну, он не такой глупый. Видимо, в чем-то он умный, если живет лучше нас, но кое в чем я с вами согласен, кое в чем он представляется мне глуповатым,— ведь можно считать вторжение эмигрантов объявлением войны Евросоюзу».

Вы знаете, это, пожалуй, не объявление, это, пожалуй, не война. Вы знаете, великий древнекитайский стратег Сунь Цзы, который написал знаменитейшее сочинение «Искусство войны», которое есть во всех учебниках тактики и стратегии, по-моему, первый ввел этот термин: «стратегия непрямых действий». Потом о нем много писал самый известный военный историк 20-го века Лиддел Гарт.

Так вот, можно считать такое заселение мирными (а некоторое — вроде бы не мирные) людьми континента, который, скажем так, объявлен радикальными элементами ислама враждебным, своими людьми — это можно считать стратегий непрямых действий. То есть войны нет, а некоторые моменты оккупации явочным порядком есть. Почему я говорю «оккупации»? Потому что, когда приезжают беженцы,— хоть экономические, хоть политические, военные — в другую страну,— во-первых, они благодарны за то, что их укрыли; во-вторых, они благодарны за все, что им дают. Они созданы, что они для этого государства ничего хорошего не сделали.

И вот это государство по доброте своих людей, по своей гуманности все-таки как-то их привечает, пристраивает и дает возможность жить. Они ничего не требуют, и уж выступать против этого государства они не могут, потому что во все прежние времена их бы выкинули вон и на этом дело бы и кончилось. Но сейчас не так.

Возможно, кто-то слышал об истории, которая сегодня происходит, насколько я знаю — вчера еще точно происходила — в аэропорту «Шереметьево», терминал, по-моему, «Е», где в помещении, в этом стеклянном аквариуме бывшей курилки уже более полутора месяцев живет одна сирийская семья: отец, мать и четверо детей. Старшему мальчику 13 лет, младшей девочке 3 года. Они прилетели сюда в качестве беженцев, чтобы спасаться.

У них сирийские паспорта. А вообще, жена родилась когда-то еще в советском Казахстане, а муж, если я не ошибаюсь, родился в Ираке, а может быть, в Сирии — не знаю достаточно точно. Вот о ни прилетели, потому что у сестры жена живет в Самаре. И эта сестра из Самары сказала: «Прилетайте сюда. Первое время поживете у меня, как-то устроитесь. Что ж, в самом деле, у вас там делается!» Вот они прилетели и живут в «Шереметьево». Для начала их никуда не пустили, сказал: «Вы что с ума сошли? А где же русские визы?» Во многих странах, если у тебя нет визы в эту страну, тебе не продадут билет. Но во многих — хочешь — взял билет и лети. Во многих — за взятку. Сами понимаете: Восток — дело тонкое.

Во-вторых, потом прокуратура предложила мать с отцом посадить в СИЗО, а детей сдать в детский дом. Но тут, слава богу, нашлись какие-то заступники, сказали: «Чего уж, прямо так?» Потом сказали: «Вы знаете, у вас тут паспорта, на самом деле, фальшивые. Эти сирийские паспорта в Турции покупаются только так — за легкие деньги». Паспорта отправили на экспертизу в Дамаск. Из Дамаска ответили: «Нет, паспорта подлинные, так что пускай въезжают».

Короче, они покуда там живут и никуда их не пускают, хотя они вроде бы не имеют никакого отношения к боевикам. Она — фольклорная народная певица, он — музыкант такого же ансамбля. Они мирные люди, которые хотят работать. Он там работал в какой-то автомобильной фирме. У них четверо детей. Они нисколько не похожи на боевиков, ничего не демонстрируют, никого не ругают, ничего не требуют. Они там тупо находятся в этом ожидании, потому что лететь назад им категорически не хочется, а здесь они застряли.

Вот такой факт имеет место. Это, кстати, о глупом Евросоюзе и об умных нас, который вот так берегут свои границы. Но, если дело так пойдет и дальше в Европе и России, то еще через 10 лет Россия будет каким-то оазисом нормальной жизни по сравнению с Европой, потому что ребята, которые приезжают, они совершенно не собираются ассимилировать. Они полагают, что они будут придерживаться законов ислама, потому что европейцы сами же говорят, что каждый имеет право на свое то… и на свое всё. Ну, и когда начинается избиение местных под разными предлогами… «Вообще, понимаете, разная ментальность. Мы не можем осуждать людей за их ментальность…». Когда они у всех на виду писают на стены у себя дома — хорошо, у них так принято, но только не надо у нас писать на стену.

Так что, понимаете, Евросоюз здесь свое огребет. Но это замыкается на либеральную философию и либеральную идеологию. К сожалению, в рамках этой передачи я не смогу изложить сущность либеральной философии и либеральной идеологии. Знаете, желающие… уже скоро, 27 октября у меня будет вечер на Цветом бульваре в «Гнезде глухаря» на те самые темы — как начинали, вот по-хорошему боролись за свободу, а в результате получили несвободу, но уже в другом коленкоре, когда белый расизм сменился расизмом черным и расизмом мусульманским в этих гетто и анклавах. Из огня, понимаете, да в полымя.

Сводится это к тому, что либеральная идеология пришла к своего рода неоварианту русского нигилизма конца 19-го века,— тургеневских времен нигилисты что означает. Русские нигилисты были гораздо позитивнее и гуманнее.

Современное буржуазное государство плохое, несправедливое, развратное, бессмысленно потребительское. Его нужно разрушить, чтобы затем построить новое. Какое новое? Этого они пока не знают. Странно, что они не поют по утрам хором интернационал: «…до основанья, а затем…». Вот их точка зрения в общем и целом — это «до основанья, а затем…», если вычленять какую-то суть.

А что касается либеральной философии, она подтверждает, что это хорошо, ибо сущность вся буржуазной философии и идеологии — это глубоко плевать на реальность, потому что будущее человечества находится не на пути реалистичности, а на пути гуманизма. Это означает, если что-то не получается — это не важно, главное, чтобы у нас были хорошие мысли, цели и намерения.

Вот, что из этого выходит. Ну, что тут поделать? Вот такая промывка мозгов. Вы думаете, когда ловили и сжигали ведьм, люди были глупее? Ничуть. Они были такие же умные, как сейчас. Они просто другие категории мышления были.

Дальше у нас… Cozulka — латинскими буквами… А, это как раз была встреча в «Гнезде глухаря».

«В этом году 27 не смогу быть… Была прямая трансляция из зала, а сейчас ее изменили. Что случилось?»

Не знаю. Спрошу устроителей, можно ли сделать взад обратно интернет-трансляцию, если она раньше была, а сейчас нет.

Вот вопрос от Алекса-19021861:

«Вы согласны, что нужно выйти из ВТО, так как рынок отдан импорту, и тот же «Фольксваген» не может делать 500 тысяч машин. Я хочу, чтобы были открыты иностранные заводы, а не ввозился импорт, а мы безработные».

Иностранные заводы все-таки открывались. Ну, здесь же цитата из Менделеева, что «начинатели всяких промышленных дел получают первые товары дороже, чем могут продавать предприятия…». Короче:

«те, кто крепко стоят на ногах давят демпингом тех, которые только что начинают, поэтому нужно антимонопольное законодательство и своего рода протекционизм».

Я абсолютно согласен с этой совершенно традиционно точкой зрения. С этой точкой зрения согласна масса народу. Когда-то мы с Михаилом Делягиным говорили на эти темы. Он, знаете, все-таки высококлассный экономист, так что больше, естественно, говорил он, чем я вне всякого сомнения.

Что такое ВТО? Это все выходят на один ринг и в условиях равной борьбы экономически соревнуются. Кто сумеет свои товары выгоднее для потребителя продать, тому и хорошо. Это означает, что тот на ринге, кто трижды чемпион мира, по очереди метелит остальных боксеров, которые вылетают за канаты со свернутыми скулами. Вот что означает общий рынок, когда в разных весовых категориях находятся партнеры.

Понимаете ли, поскольку совокупный производимый продукт России примерно равен тому же самому штата Техас, то нам трудно конкурировать здесь. Понимаете, скажем, у Америки обычно взнос в ООН — это каждые два года меняется — бывало 22-25 миллионов долларов, а у России — от 1,2 до 2,5, насколько мне известно. То есть получается, в 10 раз меньше, потому что пропорционально от дохода. Нам, естественно, трудно конкурировать, потому что советская экономика была менее конкурентна, чем развитая западная, понятно: американская, японская, германская и так далее. То есть, разумеется, я всегда считал и считаю, что нужны протекционистские законы для российской экономики, но при этом внутри нужно жестоко карать за любое воровство, жестоко карать за раскрадывание бюджета.

И кроме того… что значит, принимать разумные законы, что значит принимать разумную налоговую систему? Если у вас продавать сырую нефть выгоднее, чем производить нефтепродукты, то никакой экономики у вас не будет. Почему? Потому что нефть ты сегодня продал, деньги получил, за границей зарыл — и вот у тебя деньги. А если вкладывать в продукты высоких технологий, ты получаешь длинные деньги. Тебе сначала нужно создать научную базу, создать технологии; сконструировать, построить предприятия, там все приладить в процессе работы — и начать производить. И вот, через сколько-то лет — хорошо, если 2, а может быть, 10 — начнет выходить эта продукция. Вот тогда будет прибыль. Кто сейчас думает за эти несколько лет, если эти законы могут измениться в любой день.

Поэтому мы продолжаем торговать сырьем. Поэтому от ВТО — я об этом говорил много раз — выигрывает кто? Первое: те, кто экспортирует сырье, потому что для них снижаются пошлины. Второе: для тех, кто импортирует товары потребления. У них тоже снижаются пошлины. Но свой производитель чего бы то ни было от этого проигрывает, потому что он, получается, совершенно задавлен, он не в состоянии конкурировать при перепроизводстве сельхозпродуктов и так далее. Просто не должно быть так, чтобы крестьянин, фермер не мог оправдать расходы на ГСМ. Не должно быть так, чтобы цены на нефть падают, а у нас цены на бензин и топливо… да ничего подобного: они у нас изменяются все только в одну сторону — сторону увеличения.

Вот сейчас каждый день:

««Трансаэро», такая огромная компания — банкрот. Ах, она банкрот!»

И вы знаете, нужно немножко порыться по газетам, чтоб все-таки прочитать, а чего это она банкрот, а чего стряслось? А то, что масса машин в лизинге, а за лизинг надо платить. Летают за границу. За границей надо платить за топливо, за обслуживание в аэропортах, за проводку самолетов — платить за все это валютой. А доход они получают в рублях. А рубль по отношению к валютам в два раза просел. Таким образом, у них «сальдо с бульдо» перестало сходиться, таким образом, они ушли в глубокий минус — всё. Потому что все их замечательные планы расширения, вся их очень правильная экономически агрессивная в хорошем смысле политика провалилась с падением рубля в два раза, и они стал банкротами. Вот вам, понимаете, прямое следствие.

Поэтому, конечно, свой рынок необходимо охранять — думаю я,— если твой рынок слаб. Когда давно-давно в результате опиумных войн… у меня сейчас вылетело из головы, как была фамилия того госсекретаря США, который и придумал эту самую декларацию насчет свободной торговли,— и, таким образом, была в конец уничтожена экономика Китая, потому что развитые западные страны на территории Китая стали свои товары продавать практически беспошлинно, на равных основаниях с китайцами — вот и настал Китаю конец, вплоть до великого скачка, который пошел уже после смерти Мао Цзэдуна.

Так что зона свободной торговли — об этом можно говорить очень много. Это важнейший пункт Атлантической хартии, которую Черчилль с Рузвельтом подписали в октябре 41-го года на борту «Тускалузы». И в результате все английские колонии, подмандатные территории и так далее оказались зоной свободной торговли для американских товаров. Всё — колонии стали убыточны. На этом кончилась Британская империя. Такая была атлантическая помощь — хартия, такое было сотрудничество.

Вот вопрос:

«Очень уважаю…,— спасибо, взаимно,— читал ваши книги,— спасибо!— в принципе ответили на все вопросы. Но хотелось бы прояснить. Если бы вы писали про Звягина сейчас, убил бы он старого чекиста?»

Вы знаете, здесь необходимо уточнять. НКВД, позднее — КГБ, а перед этим МВД, МГБ — это было весьма большое ведомство. Если там было 9 управлений и более, то внешняя разведка — это дно, контрразведка — это другое. Охрана высших лиц государства — это третье. Наружная слежка — это четвертое. Так вот, Звягин убивает палача. Он убивает расстрельщика. То есть нет, я прошу прощения, не расстрельщика. Это того, кто не расстреливал сам — это того, кто бил, мочился на голову, ломал кости, не давал спать сутками, устраивая конвейерные допросы и так далее; отправил на тот свет людей, ни в чем не повинных — вот его Звягин и пристрелил. Поскольку никаких процессов у нас не было, никакой декоммунизации не было, никакого разбора каких-то грехов не было — ну, так он убил самочинно, будучи таким своего рода американским мстителем, вроде как в «Жажде смерти» -1, 2, 3, 4, 5 играл Чарлз Бронсон.

Вот серьезный вопрос. Сейчас не успеем до перерыва:

Evggen: «В.В. Путин вместе со всей российской элитой абсолютная пешка, ставленник мировой финансовой элиты. Он выполняет лишь только то, что она скажет. И конфронтация России и Запада — это лишь медийная виртуальная реальность, игра в танчики для диванных танкистов, отвлекаловка для домохозяек от их насущных, все более растущих проблем» — вопрос.

Ответ: Нет, это не так. Вне всякого сомнения. Потому что, если вы возьмете выступление Путина на недавно прошедшей Генеральной ассамблее ООН, если вы посмотрите на конфронтацию России с почти консолидированным против России Западом, ну, какая же пешка, дорогой мой Evggen, о чем вы говорите! «Он выполнят лишь то, что она скажет…». Господь с вами! Вот она скажет: «Отдай Крым, уйди из Сирии… сделай то, сё, это…». И что же? Где выполняет? И, кроме того, с какой целью? Что, власти мало или денег мало, или еще чего-то мало?

Вы знаете, вот эти конспирологические теории, когда ищут заговор Запада, который скупил все на корню, и все советские — может, советские — нет,— но все российские лидеры под дудку Запада и так далее… Вы знаете, от этого, я думаю, все-таки надо отдыхать, потому что мы сами неплохо устраиваем себе все трудности. Как говорил Черчилль, «русские гениально выходят из всех трудных положений, в которые еще более гениально сами себя загоняют». Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, мы продолжаем. Поскольку пришли эсэмэски, переключимся на них. Но сначала я хочу сказать, что пришло несколько эсэмэсок, чтобы я медленней разговаривал. Спасибо, это абсолютно справедливо. Я зачастил от отчаяния, что не удастся и треть вопросов нам проработать в отведенное время.

Итак. Очень мило:

«Запретить нужно пить во все дни, кроме Дня Победы. Выпить за Победу в День Победы памяти фронтовых ста грамм — святое дело. Порфирий».

Уважаемый Порфирий, во всех странах все попытки запретить пить плохо кончались. В России запретили пить, то есть установили «сухой закон» с началом Первой мировой войны. Она до Второй мировой называлась просто с большой буквы: Великая война. Вот в августе 14-го в России ввели «сухой закон». Он действовал до 1921 года. Во время этого «сухого закона» Россия практически потерпела поражение в Первой мировой войне, произошли две революции — Февральская и Октябрьская, и произошла страшная совершенно, разорительная и кровавая Гражданская война. Уж лучше бы пили.

Когда в Америке ввели тот же «сухой закон» после той же войны, то в Америке развитие получила коррупция, которой не было никогда ни до, ни после. Потому что пить-то все продолжали, но все это ввозилось контрабандой, реже делалось на самогонных аппаратах. Значит, полицейские должны были получать взятки, охранники границы, бодигарды должны были получать взятки, чиновники должны были получать взятки. Все получали взятки, все пили и лучше бы не надо. Рузвельт это прекратил. Кончилось это непитие сползанием в Великую депрессию. В серьезных исламских странах не пьют. Это хорошо. Мы, безусловно, это зачтем в плюс, потому что пить — это плохо. Но что-то европейцы туда очень мало едут на жительство — понимаете, какая история.

Кроме того практически запретили пить в свое время при Горбачеве, Лигачеве — все это кончилось развалом Советского Союза. Такое ощущение, что Господь не хочет, чтобы люди прекратили пить. Не надо нажираться до свинского состояния — это правда. Надо себя контролировать. Но лучше, не надо бросать — я вам доложу. Знаете, Новый год, день рождения без алкоголя — да перестаньте, ну что вы, честное слово! Это же несбыточно, это ханжество.

«Что вас сделало таким «совковым» леваком, при том, что вы, по сути, счастливый гражданин свободного мира? Что делает вас таким непримиримым критиком Европы? Максим».

Максим, я не считаю, что лично я — я могу ошибаться, со стороны виднее,— но я не считаю себя ни совковым леваком, ни счастливым гражданином, ни непримиримым критиком Европы.

Нельзя говорить, что в Советском Союзе было все абсолютно плохо или абсолютно все хорошо. Черная краска и в жизни практически никогда не встречается: все пестрое, все радужное, все в полосочку. В Советском Союзе были и свои страшные черты, были и свои замечательные черты. Если мы возьмем вегетарианское хрущевско-брежневское время — да, в 70-е годы это был застой, было — ни вздохнуть, ни пискнуть чиновничество советское заглушило абсолютно всё. Это правильно, и, тем не менее, когда я после университета работал в школе, я получал 100 рублей на ставку, 10 — за тетради, еще 10 — за классное руководство. Когда я озверел и ушел, и пошел на бетонный завод бетонщиком 2-го разряда (разряда ниже просто нет, высший — 5-й, а кое-где — 6-й) я сразу получал 200 рублей. А в три часа я принимал душ, выходил за проходную и забывал об этом заводе. Это означает, что никто не боялся, что он помрет с голоду. То есть свои 150 ты мог заработать всегда и везде. Вы знаете, это неплохо. И с пенсией не было проблем — это тоже неплохо. И разница в уровне жизни была не такая оскорбительная — это тоже неплохо. Я вам доложу, что уровень образования и медицины был выше, чем сейчас — это тоже неплохо. Так что, если я отмечаю, что это так — я лишь констатирую истину — то я «совковый левак»? Нет, неправда. Я не более чем пытаюсь добросовестно мыслить.

Что касается критики Европы. В Европе масса хорошего и полезного. В Европе масса свобод, можно делать все, что заблагорассудится. Там можно вообще всю жизнь не делать ничего и совсем даже жить неплохо. Там легче подпрыгнуть или приподняться, там верх гораздо выше, чем у нас. Там коррупции нет такой чудовищной. Там бизнес открыть гораздо проще. Разумеется, это все хорошо.

А вот их сегодняшний либерализм, который все гробит, когда работяга, фактически кормит живущего через дорогу паразита за счет своих налогов — это все я считаю очень даже плохо. И когда рядом в Ротонде во Флоренции с Давидом Микеланджело стоит уродливая гипсовая гигантская нога и написано: «Современное искусство», то все это не более чем дегенерация. Это моя личная точка зрения, которую я никому не навязываю, но, простите великодушно, полагаю истинной.

Еще эсэмэски.

«Верите ли вы в то, что задержаны настоящие террористы в московской квартире или это блеф и повод для вручения звездочек и наград ко дню полиции? Мерси. Поля».

Уважаемая Поля, прелесть положения в том, что это может быть правдой, а может быть и неправдой. Потому что на самом деле вполне могут быть террористы, которых задержали. Это логично, это естественно, в этом абсолютно нет ничего такого ненормального. А, с другой стороны, их задержали как-то очень вовремя, и целых 10 человек… И потом, вы знаете, информация сопровождающая была какая-то неубедительная. Стояли мужчины кавказской наружности на лестничной площадке и что-то обсуждали вслух, произнося слово «детонатор», хотя мимо проходили посторонние. Мне в это слабо верится. Если они там снимали квартиру, то зачем «детонатор» они произносили на лестнице? Мне это непонятно. Вообще, все, что случается очень ко времени, вызывает некоторые подозрения. Поэтому лично я бы сказал так: процентов 65 за то, что это подстава, а процентов 30 за то, что это настоящее. Я не знаю.

«Огромное неравенство между людьми в России — это залог сохранения автократического режима? По-моему, только диктатор может сохранить страну в подобных условиях. А вы, как думаете? Антон, Красноярск».

Да нет. Залог сохранения автократического режима — это чтобы было все хорошо, как в Сингапуре. Чтобы не было коррупции, чтобы была справедливость, чтобы никто не боялся, что его конфискуют или арестуют неправильно, несправедливо; чтобы всем было нормально, чтобы свобод было путем, чтобы никого не обирали. И вот тогда, если правит диктатор — да только поздравить его с днем рождения! Если он все делает справедливо, но при этом прочно сохраняет власть у себя. Вы знаете, народ с этим, как правило, примиряется, если против него ничего нет, понимаете? Когда Рузвельта избрали на третий срок — больше, сколько я помню, ни одного президента США не избирали на третий срок — у Рузвельта были диктаторские черты, хотя в Америке, конечно, диктатура невозможна, пока действует Конституция 76-го года.

Но вот как раз неравенство между людьми, оно мешает этому режиму. Этот режим нужен для того, чтобы неравенство сохранить. Потому что с 92-го года пока прекраснодушные, честные, благородные, интеллигентные люди кричали о свободах и наслаждались ими, другие люди, скупали Россию, набивали защечные мешки, потом — подвалы, потом — дворцы. Когда они набили все что можно, и пресса стала говорить: «А чего это они нахапали?— они сказали — это, по-моему, первый сказал Чубайс в 96-м году — он сказал: «Время свободного полета для редакторов кончилось».

Таким образом, поскольку воровать дальше хочется, богатеть дальше хочется, быть монополистами хочется и обирать кого можно хочется, то власть надобно держать крепче. Вот ее и держат крепче. Вот вас совершенно и весь ответ.

Я живу недалеко от метро ВДНХ или Алексеевская. И все крупные газоны и скверы были огорожены такой чудесной решеткой типа как на набережных: чугунная решетка по колено высотой, узорная, радующая глаз, очень приятная. Ее повыдергали уже почти всю — меньше половины осталось. Повыдергали бордюр. Заменили все новым бордюром. Решеток больше нет. Единообразие. На это потрачены те бюджетные деньги, которые не потрачены на медицину, на образование, на ремонт дорог и так далее. Почему? Потому что сюда легко вбухать любые деньги и списать любые суммы — и укрась их. Это все из муниципального бюджета. Для этого, конечно, демократия не нужна. Потому что вылезет какой-нибудь Навальный в мэры, начнет обличать всех воров. Кто-то успеет сбежать, кого-то посадят с конфискацией. Оно им надо? А вы говорите это условие… Это противоположное условие.

«Дело в том, что капитализм у нас не либеральный, нету среди наших капиталистов ни одного либерала. Евгений, Пенза».

Мне представляется, Евгений, насколько я знаю, слово «либерал» имеет целый ряд значений и трактовок. Вообще, «либерал» от слова «свобода». В чистом виде означает: человек свободен делать абсолютно все, что угодно, но, правда, он должен быть ограничен уголовным кодексом, потому что, если он кого-то убьет, ибо ему так захотелось, то надобно его повесить, хотя сейчас говорят, надобно содержать его в евротюрьме, с велотренажером, с компьютером и так далее. Это, кстати, то, чего я не приемлю в Европе, в которой очень многое прекрасно.

Так вот, что касается либерализма. В России он принял с начала 90-х форму, которая давным-давно давно была народом выражена: «Кто кого может, тот того и гложет». Когда приходили шахтеры и стучали касками на Горбатом мосту, а к ним выходил высокопоставленный член правительства, хорошо одетый, в дорогих часах, и говорил, что теперь новые условия, нужно самим заботиться о своих деньгах, о своих интересах, о своих зарплатах: «Вас хозяин ограбил? А вы где были сами, почему вы не позаботились?» Вот это либерализм в российском тогдашнем, середины где-то 90-х годов представлении, что «давай, ребята, рви, кого можно!» В этом отношении наши капиталисты очень даже либералы.

А вот государственники, они, с другой стороны — чтобы ничего не менялось, и власть была незыблема, и чтобы никто не смел на это покушаться. Они совершенно не против свободы… А чего это они против свободы слова? Они — за. Но, чтобы эта свобода слова им не мешала. В крайнем случае, чтобы — скажут,— но ничего из этого не последовало. Они совершенно за свободные выборы, но чтобы у власти остались те, кто должен остаться. Это уже не либерально, понимаете, как получается? Вот вам наши капиталисты.

Возвращаемся обратно к тому, что нам присылали на сайт. О боже! Вопрос о теме:

«Как вы считаете, не пора ли населению страны вспомнить и запеть прекрасную песню «Варшавянка»? Текст весьма актуален и применим к существованию очень большой части населения России».

Да, вы знаете, с какого-то времени некоторые революционные песни наполнились, я бы сказал, освеженным смыслом. Я не помню, чья эта фраза, я повторил ее по поводу Майдана полтора года назад, что, когда бунтовщики стоят под государственным знаменем и поют государственный гимн, значит, в стране оккупационный режим. Это не про то, что сейчас, а вообще.

Несколько лет назад, помнится в 2011, но это не важно, я на московской книжной сентябрьской ярмарке представлял книжку «Гражданская история безумной войны». Была у меня мысль: сделать такое маленькое-маленькое представление, такой крошечный хепенинг, очень дешевый. Чтобы стоял с одной стороны матрос с винтовкой, а с другой стороны — рабочий с винтовкой. И чтобы висел плакат: «Хлеб — голодным! Свободу — рабочим! Земля — крестьянам!» и «Долой буржуев!» Вот, условно говоря, лозунги 17-го, 18-го, 19-го года. Но в результате вместо этого маршировали какие-то, по-моему, подкуренные молодые люди, плохо понимающие, что они делают. А вот идея моя была в том, что книжка про Гражданскую войну, она тоже попахивает чем-то не тем.

Так что, да, конечно, наполняется. Я понимаю, что это сообщение, оно наполнено таким протестным смыслом, что, может быть, новую революцию устроить. Но революцию, может быть, лучше не устраивать, потому что кровушки прольется немеряно. Но смысл совершенно понятен.

«Вы в одной из своих работ «Человек в системе» рассуждаете о человеческой цивилизации, вселенной и энтропии, то есть мера хао́са,— говорят «ха́оса», но простите, что мне нравится старое: «хао́са»,— так вот, в развитие этих рассуждений, как вы отнесетесь к следующем объяснению сегодняшнего и бедственного положения страны? Это происходит из-за того, что суммарно на сегодня все производственные процессы в стране из-за ее сырьевой специализации увеличивают ее энтропию. Если принять в качестве предположения, что установленная для человека цель во Вселенной уменьшать энтропию Вселенной, увеличивать порядок, противодействуя распаду и хаосу — по возможности только за это на него будет «сходить благодать»: любовь, здоровье, удача и т.п. в качестве поощрения — то ситуация в стране глобально не изменится, пока в ней не станет больше обрабатывающих, сборочных, микроэлектронных производств уменьшающих «страновую»,— от слово «страна», видимо,— энтропию».

Я думаю, что это в правильном направлении, но не совсем так. Потому что некоторые страны сугубо энергетические, то есть сырьевые, как те же разные Эмираты, Саудовская Аравия — они совсем неплохо живут за счет своего сырья. Может быть, они это все делят иначе?

Вот, условно говоря, полк солдат, которые по сигналу встает, ложиться, марширует, единообразно одет, он, конечно, противостоит энтропии, потому что он весьма такая, простроенная системная структура. Ежели они все уходят на гражданку, работают кто где, в лес по дрова — то, условно говоря, это можно считать повышением уровня социальной энтропии. Хаос какой-то! Пестрые рубашки, пестрые штаны, и вообще, вступают в браки кто на ком…

Так вот, что касается «в стране»… Вы, наверное имеете в виду, наверное, что, чем больше они будут производить, тем меньше будет энтропия. В этом есть свое рациональное зерно, потому что, когда из руды и угля выплавляется металл, а из металла делается какое-то сложное изделие, то можно считать это антиэнтропийный акт: нечто аморфное и беспорядочное стало чем-то высоко упорядоченным. Но вы знаете, давно отмечено и считается общим местом, что сущность жизни вообще антиэнтропийна, потому что любое одноклеточное растение из рассеянных вокруг элементов и солнечного света строит такую сложнейшую структуру как клетка. Потому что даже одноклеточные организмы, они чрезвычайно сложны по сравнению с окружающей неорганической природой.

Так что в стране нужно, конечно, работать разумнее. Энтропия, я думаю, здесь чуть-чуть другое. В настоящее время достигло бедственного совершенно уровня социальная энтропия. Социальная энтропия — это значит, все одно едино. Потому что социум существует только при системе императивов и табу, то есть повелений, что делать надо, необходимо правильно и без чего нельзя, и запретов делать то, что делать недопустимо, возбраняется под страхом сурового наказания и так далее. Когда снимаются все критерии, когда либеральная современная идеология говорит: «Пусть человек делает все, что угодно, если это доставляет ему удовольствие». И вот ты идешь по улице и видишь компанию старших школьников: три мальчика, три девочки на вид лет по 16. Они разговаривают — разговаривают матом. Они не ругаются. Это просто нормально: девочки с мальчиками разговаривают матом. Вот это означает: языковая энтропия. Это означает: социальная энтропия на лингвистическом уровне. Потому что ругаться уже нечем, тебе уже нечего сказать тупому солдату, если это самое девочка говорит мальчику в компании. Слова те же самые, но чего ты ему скажешь? «Что вы, рядовой Иванов, капаете мне олово на голову?» — что ли?

Когда поощряются любые виды сексуальных отношений, как между противоположными полами, так и между одним полом и говорится, что все это хорошо, нормально и не надо ограничивать — разумеется, это моральная энтропия, это размывание какой бы то ни было сексуальной морали. Ни один социум, ни у каких животных, не говоря о людях, не существует без жестко выстроенной сексуальной морали. Уничтожение такой морали, собственно, означает уничтожение этой цивилизацией, чем, собственно и занимается сначала либеральная философия, а потом проникнутые этой идеологией, в общем, все западные интеллигенты, у которых хорошо промыты мозги, и они искренне убеждены, что они совершенно за все хорошее. Вот это, действительно, энтропия. А бесхозяйственность и энтропия все-таки не совсем одно и то же.

Коркорнилов: «Если Россия не может победить воровство у себя в тылу, то сможет ли она победить врага на войне?»

Знаете, в вашем во просе более смысла, чем, может быть, вы сами думали, потому что, действительно, внешне вопрос простой: Как же можно побеждать, если столько воровать?

Когда в 1918 году накануне Ледяного похода застрелился генерал Каледин — застрелился от оттого, что денег на начинающееся белое движение,— не названное еще буквально в этот день,— денег ни фига не собрали. Все не хотели большевиков, но при этом денег никто не хотел давать. В «красном» тылу не воровали, потому что расстреливали молниеносно за любое подозрение правых и виноватых. Жизнь человеческая не стоила ничего. Но в «красном» тылу не воровали. А в «белом» тылу товарищи предприниматели, простите — господа — воровали и проворовали и разворовали все, что могли. Шла там западная помощь — военная, гуманитарная — тоже разворовывали и продавали. И это одна из причин, почему белые не смогли противостоять красным. Так что, воруя, воевать, конечно, трудно.

Знаете, на чеченской войне были отдельные случаи — это, помнится, вторая чеченская или первая, боюсь спутать — когда офицер за деньги сдавал местному населению своих солдат на работы. Вот это то, что мне совершенно неизвестно в мировой военной истории, чтобы своих солдат сдавали тем, кого считали противником за деньги на работы. Это уже ноу-хау, понимаете.

Так что война войне рознь. Если двадцать навалились на одного, то знаете, днем они воруют, а ночью его убивают. А, в общем и целом, это, конечно, страшно подрывает обороноспособность.

Так. Вы знаете, здесь не так много вопросов. У нас остается времени совсем чуть-чуть. Вот чудесная эсэмэска: «Где, укажите нам, отечества отцы, которых мы должны принять за образцы?» Этот известным монолог Чацкого из головы у меня не выходит все последние годы. «Не эти ли грабительством богаты?» и так далее… «Великолепные соорудя палаты, где разливаются в пирах и мотовстве». Да, да, суровый монолог. Вы знаете, если сейчас поставить «Горе от ума», его можно сыграть так! Какой там Кирилл Серебренников, или какой там Христос между ног блудницы? Классику делать надо!

«То, что касается 90-х — это не либерализм. Национализация элит ведет к закрытию, закукливанию страны. Есть два способа разложения нации…».

Да, совершенно верно.

Так что сейчас у нас остается последние полминуты. Спасибо всем, кто писал. Извините за все комья в этом первом блине. Мы, безусловно, будем работать над улучшением как формы, так и содержания. Извините, что я, во-первых, ответил на меньшую часть вопросов. Во-вторых, видимо, не идеальным образом. Если можно, не стреляйте в пианиста, он старался, как умел. Всего вам доброго, до следующего воскресенья, до свидания!

Добрый день, дорогие радиослушатели! Мы начинаем нашу программу. И для начала должен сказать, что последние две минуты у меня в голове вертелась замечательная фраза: «Господа, я в ужасе от своего по ведения». Это необыкновенно хвастливая заставка, которую не может быть, чтобы произносил я сам, честно вам скажу, меня несколько раздражает. Когда-то в детстве я прочитал в какой-то книге, что гению подобает скромность. Но биография Сальвадора Дали меня сильно поколебала в этом убеждении, и все-таки что-то в этом есть.

Что касается вопросов, ваших вопросов, однако, на которых у меня нет стопроцентных ответов, но я пытаюсь — мы сейчас ими и займемся. Вопрос первый — это то, что пришло на сайт ник Гилмутдинов: «Как-то давно вы критически отзывались,— я пропускаю все приветствия, обращения, за что заранее всех благодарю, чтобы мы не тратили время на то, какой я умный, великий и как мое имя отчество,— о теории этногенеза Гумилева. После этого вы написали книгу «Все о жизни», где в главе «Камо грядеши» фактически вольно или невольно подтвердили истинность этой теории, старательно избегая упоминания автора. Как вы сейчас относитесь к Гумилеву, тем более, что последние события — подъем Китая, арабская весна — показывают его правоту?»

Мне всегда представлялось, что Лев Николаевич Гумилев был единственным русским историком, у которого была своя концепция истории и своя теория истории, а это, вы знаете, стоит много и стоит дорогого. У Льва Гумилева в эту теорию встраивалось зарождение цивилизации, ее развитие, пик, упадок — ну, все, кто читал его книги, начиная с «Этногенеза и биосферы земли», это все прекрасно знают. И к Гумилеву я всегда относился с огромной симпатией и с огромнейшим уважением. И когда был период, что так называемые профессиональные историки стали его грызть, что это все подтасовки, что это все несерьезно, что это все неакадемично; они ему не прощали язык, они ему не прощали некие вольности, они ему не прощали то, что у него была теория, которая… ну не может он доказать, что там были какие-то космические пучки энергии, которая падали вот таким поясом по поверхности Земли, но, тем не менее… Не говоря о том, что слово «пассионарность» вошло в наш словарь. Лучшего никто предложить не мог.

С чем я был не согласен и не согласен сейчас — лично я, это лично мое мнение, которое никак не изменяет и не умаляет того, что сделал Гумилев. Мне представляется эта теория космических посылов энергии для начала всего цикла этногенеза цивилизации, она мне представляется избыточной и неверной. Посмотрите, как начинается кристаллизоваться сахар или как замерзает вода. То есть вдруг еще одна калория — и процесс идет. Ежели закономерность историческая, человеческая, цивилизационная на этом уровне заключается в том, что неизбежно возникает цивилизация и проходит свой тысячелетний или полуторатысячелетний, чаще всего, цикл развития, то, в конце концов,— она должна возникнуть, когда или год будет урожайный или неурожайный, или будет очень властный, волевой, целеустремленный правитель или еще что-нибудь. Я думаю, это не нуждается в посыле пучка космической энергии.

Что касается того, что одновременно возникало несколько цивилизаций, и он показывал участки, где они возникли, я не могу с этим дискутировать, ибо, разумеется, Лев Гумилев знали историю лучше, чем я. Всё. Вот все мое отношение к Гумилеву. По-моему, начинается все иначе. Это не более, чем моя теория и моя точка зрения.

Что касается «арабская весна показывает», да видите ли, арабский мир — это, в сущности, единый мир. Его разделение на разные страны — государство, простите, оно же — достаточно условно. Это разделение произвели европейцы, сначала, когда делили колонии, потом они превращались часто в подмандатные территории. Потом, в основном после Второй мировой войны это сделались независимые государства, потому что колонии стали убыточны, экономически невыгодны. Никакой колониальной борьбы за освобождение Оно все выглядело не так.

Так вот, эти люди ходят друг к другу в гости, племена пересекают границы. Понимаете, волна идет, не встречая никакого сопротивления. Нет никаких пограничных кордонов в нашем представлении: 6 метров контрольно-следовая полоса, колючая проволока на столбах, пограничники с собаками — ничего этого нет. Вот волна и прокатилась. Так что нельзя сказать, что это в разных государствах, в разных местах. Это одна, понимаете ли, зона.

Кстати, тут кто-то сказал, что «зачем задавать вопросы — все равно вы на них не отвечаете». Вы знаете, я на них отвечаю. Вот перед началом было вопросов — точно не помню — порядка 50-ти. У меня отмечено 23, на которые я бы хотел ответить, но не уверен, что успею.

«Когда-то очень давно вы сказали в одной из передач, что история знает два варианта перехода от тоталитарного общества к демократическому. Чилийский: закручивание всех гаек и медленное отпускание в комплексе с реформами. А второй вариант называется: «Спасайся, кто может». Как, по вашим ощущениям, какой путь светит России?»

Я боюсь, что, скорее, второй. Видимо, наступит период, когда приотпустят гайки, потому что экономически система не сможет содержать себя. Опять разрешат мелкий бизнес, чтобы люди свободно что-то производили и кормились, опять все покроется ларьками. При этом неизбежно увеличатся экономические и политические свободы, и пар снесет крышку с котла. Что тогда начнется? Не знаю, но такие периоды всегда вызывают опасение.

Удивительный вопрос:

«Вы тоже на стороне игиловских боевиков, как и вся либеральная общественность?»

Позвольте ответить цитатой из моего любимого, простите, что американского, писатель Уильяма Сиднея Портера, он же О. Генри, из рассказа «Гадкий обманщик»: «Простите,— вежливо осведомился малыш Льяно,— вы не кушали сегодня на завтрак белены?» — это цитата.

«Вчера купил «Конец подкрался незаметно» — это название книжки, ну, всякие комплементы, четкое изложение украинских событий — 30 страниц,— готовая глава для учебника новейшей истории. Вопрос: Когда станет возможно издание такого учебника?»

Вы знаете, в сущности, такой учебник я могу написать сейчас, но в соавторстве, конечно, автора с коллективом, потому что написать весь цикл истории я не могу, я ее для этого слишком плохо знаю. Я знаю какие-то периоды. Более того, его можно издать, и какое-то количество этих учебников купят. Но вот, чтобы он был одобрен Министерством просвещения и Министерством культуры, чтобы он был рекомендован для изучения в школах — вот это уже вопрос более трудный, это решается в каких-то сферах, про которые я, в общем, даже ничего не знаю.

Это я перелистываю вопросы, которые распечатаны для скорости. А-а, вот… Перед этим нужно просто отглотнуть… простите, я имел в виду воды. «Ваше мнение об экс-писателе Полякове, ныне главреде какой-то «Литературной газеты. Как вы объясните частую возрастную трансформацию либерала в оголтелого консерватора и приспособленца, например, того же Зиновьева, кумира диссидентов начала 70-х? Илья. Зеленоград».

Вы знаете, мне всегда было непонятно выражение «экс-писатель» или «бывший писатель», пока в начале 90-х в Эстонии я не прочитал одно из первых интервью или выступления — я не помню — Леннарта Мери, писателя, эколога, члена Союза писателей Эстонии, каковой был республиканским филиалом Союза писателей СССР. И вот Леннарт Мери стал первым президентом Эстонской республики. И как-то он обронил такую фразу: «Я, как бывший писатель…» — вот я на этом месте споткнулся и стал долго думать, потому что в моем представлении невозможно быть бывшим писателем. Можно быть бывшим много кем — невозможно быть бывшим мыслителем, невозможно быть бывшим поэтом. Это все-таки определенное состояние души. Кроме ремесла, кроме профессиональных занятий, кроме заработка, это определенный склад натуры, от которого человек уже никогда не откажется.

Поэтому, конечно, Поляков остался писателем, а слово «экс», очевидно, означает отрицательное мнение о нем сейчас Ильи из Зеленограда — главреде какой-то «Литературной газеты». Ну, она не какая-то, она та самая, в кавычках с большой буквы, та самая «Литературная газета».

Что касается качества, да, конечно, к качеству можно предъявить много претензий. Много к кому можно много что предъявить. Но, к сожалению, тираж ее крайне мал. Когда тираж крайне мал — иногда это бывает заслуженно. «Как вы объясните частую возрастную деформацию?..» Понимаете, ведь Юрий Поляков, когда он написал «ЧП районного масштаба» — это было прекрасно! Я помню, как это было в «Юности» напечатано, я помню, как это все читали. Я помню этот замечательный фильм с некоторыми просто чудесными кадрами, как сказали бы сейчас — тогда это слово еще не шло — в самом конце. Фильм был, конечно, прикольный. Это было прекрасно.

Ну, а потом происходят разные вещи с людьми. Видите ли, человечество устроено так, что практически все люди в юности, в подростковом, юношеском возрасте — ниспровергатели. В ранней молодости — категорические новаторы. А в старости они все консерваторы. Вот так осуществляется равновесие социума. Часть новаторская — чтобы было движение вперед, и часть консерваторская — чтобы все это не развалилась на части.

Но с моральными категориями здесь тяжелее, потому что консерваторы бывают часто… ну как это: «сужденья черпают из забытых газет времен Очаковских и покоренья Крыма…». Грибоедов Александр Сергеевич, лучшая пьеса в русской классической, да и просто классической, скажем так, литературе. Пушкин, который писал в юности: «Пока свободою горим… Товарищ, верь, взойдет она…», а потом писал: «Клеветникам России» типа «не лезьте в спор славян меж собой — что вы вообще знаете и понимаете…».

С людьми это происходит очень часто. Это естественная возрастная эволюция, сопровождаемая эволюцией взглядов. В 25 лет человек не думает особенно об уюте, квартире, карьере, машине… Боже! Я помню, как мне когда-то рассказывали, Александр Чаковский — Великий Чак — вот это был да, начальник «Литературной газеты», за которой охотились все. Да вы что! Что-то он там такое написал, чего-то он такого хотел объяснить Политбюро ЦК КПСС и всему ЦК, за что ему, допустим, дали бы орден Ленина. И номер этой газеты был разложен по спинкам кресел кремлевского Дворца съездов, чтобы они все вошли, прочитали и поняли, кто такой Великий Чак. И там сделали какую-то ужасную, гадкую опечатку, и орден ему не дали, а вместо этого получил он инфаркт. И мне тогда было чрезвычайно…

Я прошу извинения за маленькую техническую погрешность. Я попрошу приглушить звук в студии, к нам пошла какая-то легкая музыка типа «Нет-нет-нет, мы хотим сегодня, нет-нет-нет, мы хотим сейчас» Это даже по теме. Вы знаете, вот вам воздействие тонких миров.

Так вот, с каким презрением, я помню, лет в 25 слушал это. Какие ордена, какие почести? Главное, чтобы ты хорошо писал. Все остальное не имеет никакого значения. Все думают так и не в любом возрасте. И очень часто человек думает в 25 лет — так, а в 65 лет уже совсем иначе. Человек есьм… так создан мир. Вот так оно и объясняется.

И все-таки мы попросим прикрутить в студии звук, который сюда почему-то пробивается. Так. Вот мне показывают, что мы можем продолжать. Продолжим.

«Мне неоднократно приходилось слышать мнение о том, что вы завидуете славе Довлатова, часто приводят в пример «Ножик Сережи Довлатова». Недавно Быков высказался в том духе, что Довлатов — писатель средний, славе своей посмертной во многом обязан эмиграции и спросом на подобную литературу в 90-е. После этого на Быкова обрушились потоки грязи, брани от поклонников Сергея Донатовича. Хотелось бы узнать ваше отношение к этому писателю. Были ли вы знакомы. И, наконец, развейте мифы о некой зависти к нему. Спасибо. Василий».

Дорогой Василий, тот, кто написал «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется», был человек, кроме всего прочего, интуитивно мудрый, вне всякого сомнения. Сколько-то лет, начиная с самого 91-го года, начала, когда распался Советский Союз под Новый год, мне очень хотелось написать нечто вроде эмигрантского романа…

НОВОСТИ

Итак, мы продолжаем, несмотря ни на что: несмотря на встречную волну, несмотря на козни врагов, несмотря на рациональные звуки.

Что касается Довлатова, что касается того, что мне хотелось написать роман о том, как самый обычный, рядовой советский человек, который родился на Украине, который вырос на Дальнем Востоке в Забайкалье, в районном центре, в гарнизонах, в районном центре, который закончил школу в Белоруссии, потому что отца перевели, который учился потом в Ленинграде, который поехал потом в историю просто потому, что книжка его кроме как в Эстонии, такой маленькой советской либеральной Швейцарии, больше нигде не могла выйти… Одну секундочку, пожалуйста…

…Что, оказавшись в Эстонии, я вдруг превратился во что-то вроде эмигранта, потому что эмиграция ко мне сама приехала. Я никогда не собирался уезжать в эмиграцию в силу ряда причин. И вдруг оказалось, что граница разломлена. А денег ведь никаких не стало ни у кого, начиная с 1 января 1992 года. Если были бы деньги — господи, боже мой!— приезжаешь обратно в Ленинград — его потом, уже через год переименуют в Санкт-Петербург — покупаешь квартиру и там живешь, и все в порядке: ты вернулся. Да нет, ничего подобного. Это просто технически, материально невозможно.

И вот все эти вещи — как это получается с культурой, со страной, с тобой, с миром — я хотел вложить, но никак не понимал, как это выходит. И тут вдруг получилось, что эти мои практически не существовавшие отношения с Довлатовым можно было нанизать как на проволоку. И когда пошли разные отзывы и рецензии, я начал считать, сколько же процентов всего текста, в котором сначала было 200 страниц, потом сократил до 69 — сколько процентов текста посвящено, собственно, Довлатову. У меня получилось — я сейчас точно не помню — то ли 14,7, то ли 16,3, грубо — 15%. Все остальное — обо всем на свете, о разном.

Здесь вот еще, видите ли, какой момент. Чем отличается аристократ от плебея по части юмора? Я не имею в виду английский лорд, я имею в виду некое сравнительно высокое и благородное — сравнительно, относительно — состояние духа. Приличный человек любит смеяться над собой. Ему это доставляет определенное удовольствие. Он это не возбраняет. Если это не какие-то грязные, подлые насмешки, он смеется со всеми вместе. Плебей может смеяться только над другими. Чтобы кто-то смеялся над собой — у него это плохо укладывается в голове.

А я, понимаете ли, смеялся над собой. К тому времени, когда я написал эту микрокнижку, мне было уже 45 лет, я уже был куда как взрослый. Это было непонятно. И то, что я был, простите ради бога, первым в Советском Союзе, кто напечатал Сергея Довлатова в журнале «Радуга», где я заведовал отделом русской литературы — большой отдел: из меня одного — и напечатал три рассказа из «Зоны». Да, напечатал. Потом я вспомнил, что я писал отказную рецензию, будучи практикантом в отделе прозы журнала «Нева». Слушайте, я помню до сих пор первую фразу первого рассказа: «Грузовик с заключенными, весело подпрыгивая на колдобинах лесной дороги, близился к лагерю. Веселая была фраза. Мне это дал ныне уже покойный Самуил Лурье, тогда старший редактор отдела прозы, потому что оплачивали рецензии не членам Союза 3 рубля за рецензию авторского лица — 24 страницы — сказав, что «это все равно не пройдет никогда ни при какой погоде, пусть совесть вас не мучает, напишите все равно чего, чтоб это было формальным поводом заплатить вам 30 рублей».

Вот вся эта история и легла в основу. И, когда я смеялся над собой фразами типа «Оленя ранили стрелой» и прочее, вдруг большинством это было принято так, что это не самоирония, а всерьез. Ну, знаете, меньшая часть людей способна к самоиронии.

Что же касается феномена Довлатова, представьте себе, кто помнит, как писали художники в 19-м веке, в 18-м веке, в 15-м, 16-м веках в Италии, и как писали уже художники позднего модернизма и постмодернизма рядовые. Вы понимаете, что, если бы во времени Микеланджело предъявил бы свою картину, ему сначала бы предложили пару лет порастирать краски у мастера Гирландайо, а потом уже пытаться что-то рисовать.

Но всему приходит свое время. С вершины все тропы ведут вниз. Всегда хочется чего-то другого, нового. И вот эта абсолютная простота довлатовской прозы попала в точности в свое время. Если бы это появилось в 19-м веке, во времена Толстого, так же, как сейчас появился бы Достоевский — я не уверен, что его кто-нибудь стал бы читать. Потому что, когда ОПОЯЗ в 29-м году в Петербурге создал формальную школу, и они текст ограничивали от всего контекста — политического, социального и так далее — берем только текст — это были интересный ход. Но текст существует только в общем цивилизационном контексте и никак иначе. Об этом много сказано. Так вот, совпадение текста с общецивилизационным контекстом и дает феномен удачи, вершины, гения и тому подобное. Это отдельный рассказ о признании гениев.

Итак, из эсэмэсок, которые пришли за время нашей передачи:

«Почему за последние полтора года ваша риторика заметно смягчилась? Чем это обусловлено? Вам угрожали?»

Нет, мне, слава богу, не угрожал никто. Если она несколько смягчилась — может быть, надоело ругаться?— затрудняюсь вам сказать. А мне говорят часто, что она — наоборот.

«Почему американской администрации не нравится Асад?»

Потому что американская администрация полагает в согласии с американской идеологией, что строй должен быть демократическим, как сказала Кондолиза Райс относительно Ирака: «один человек — один голос» — ничего лучшего не придумано. Таким образом, поскольку молодой Асад,— сын своего отца, который пришел к власти в результате военного переворота, который, таким образом, нелегитимен с демократической точки зрения,— который вдобавок (считают на Западе ) развязал гражданскую войну против собственного народа, который протестовал сначала мирно 4 года назад — там ничего не было: подростки начали, об этом много раз писали — то лучше Асада сместить, провести всеобщие равные и честные демократические выборы и тогда зажить мирно.

Лично я глубоко не убежден, что в Сирии возможно некое демократическое правительство. Но то, что Асад глубоко не подарок, с этим спорить никто не будет. Вот, почему он не нравится.

Еще из эсэмэсок. Ну, это то, о чем много писали: «Самое страшное: полиция отняла ребенка у таджикской женщины за то, что не было регистрации. Кто имеет право отнять ребенка? Мы фашисты». Вот это «мы» говорит о том, что человек принимает какую-то часть вины на себя. В общем-то, конечно, совершенно чудовищная история, вы знаете, чудовищная. И люди, которые к этому причастны, заслуживают самого сурового наказания, потому что, простите великодушно, но это хуже, чем гестапо, на мой личный взгляд.

Когда гестаповцы убивали, то они делали это по приказу, а это прямо-таки по велению сердца. Да, они были нелегалы, да, их надо выселить, при том, что они работали, они не воровали, они не торговали наркотиками, они не нарушали закон, мать этого семейства мыла посуду в кафе и так далее. Нелегалы, нет прописки — выселить. Полностью согласен. Но отнимать пятимесячного младенца, не взять бутылочку молока его покормить — ну, знаете, это работает на создание совершенно отвратительного представления, не смею выговорить, о каком народе.

Вопрос, на который отвечал Венедиктов в предыдущем часе. В общем и целом он говорил много о Сирии, будучи в этом более информированным, чем я. «Ударные группировки армии Асада, экспедиционного корпуса РФ — ну, по поводу экспедиционного корпуса РФ — все-таки сводится к ограниченному зенитному и сводному авиационному полку смешанного состава — иранского спецназа и Хезболлы попали в окружение под Алеппо. На просьбу о помощи в деблокировании Свободная сирийская армия ответила отказом». Да, она так ответила: «Сначала перестаньте нас бомбить. А потом, для чего это нам сотрудничать с вами? Что дальше?» Трудно сказать, потому что провал этой операции, которая пока находится в провальном состоянии, может просто определить судьбу всей этой борьбы Асада со всеми остальными. В общем и целом это надо рассматривать как очень серьезную военную неудачу в Сирии.

«Не думаете ли вы, что проблему миграции в Европе и США можно решить буквально одним простым действием без всяких там стен на границах — отменой любых пособий, выплат соцпомощи и прочего для мигрантов? Логика простая: потому что приезжают ничего не делать, сидеть в Лондоне, жировать на деньги с пособий. Пример: Америка первой половины 20-го века. Люди приезжали за почти бесконечными возможностями, а не затем, чтобы просиживать штаны».

Да, так оно и есть, потому что люди действительно едут за хорошей жизни, когда можно, в сущности, ничего не делать, при этом сохранять совершенно свою культуру, свою ментальность, и, более того, призирать всю эту принимающую страну с ее привычками, с ее традициями, с ее ценностями. Случаи такие многократны, когда, понимаете, где-нибудь в Лондоне мулла в мечети говорит, что «да, прекрасно берите эти пособия, которые неверные дают нам на джихад».

Это было бы очень просто, но это категорически противоречит существующим сегодня европейским ценностям. А вот здесь вот вопрос общий. К нему примыкает вопрос: «Почему сирийские беженцы во Франции взламывают пустые квартиры и заселяются туда, а левые либеральные СМИ и политики говорят: «Эти люди всё потеряли — какой с них спрос?»?» Когда в Германии приезжие мусульмане не признают авторитет женщин-полицейских,— есть такое дело,— местные власти стараются посылать только мужчин,— ну, тут менталитет такой у гостей, надо уважать.— Как научить западных европейцев от сопливого гуманизма, пока исламисты всех резать не начали?»

Это, может быть, вы считаете, что это «сопливый гуманизм», а для них это самые что ни на есть серьезные и главные ценности. Не далее, как позавчера, рассказали мне чудную историю. Когда в августе в город Мюнхен ожидалось прибытие первого эшелона с беженцами — поезда, простите,— тио женщины, как правило, старые фрау одинокие или вдовы пенсионного возраста собрались туда на вокзал. Кто-то купил каких-то конфеток, набрали игрушечек новых, старых с тем, чтобы встретить беженцев, потому что в немецком представлении традиционном, что такое беженцы? Эта страна помнит войну в чем-то ведь больше, чем наша, потому что пострадала Германия — ну, смели с лица земли всё… Беженцы — это женщины, дети, какие-то больные, калеки. Когда народ начал выгружаться из поезда, то у них попадали цветочки, игрушки и конфетки, потому что выскакивали молодые здоровые ребята, которым как-то неуместно дарить игрушки и конфеты. Вот о беженцах.

Это связано с представлениями о либерализме. Сейчас я найду вопрос, который мне задавался про либерализм, причем два раза. От Фрунзик-1 — его ник. В качестве определения он приводит первые восемь строк из Википедии — вот то, что стоит в шапочке над справкой… Фрунзик-1, ну почитали бы вы в Википедии дальше, и вам бы многое стало понятно. Потому что либерализм сейчас — это понятие очень общее. Это левый либерализм, это социальный либерализм, это сексуальный либерализм и так далее. Есть очень много разновидностей от самых что ни на есть левых до достаточно консервативных, которые смыкаются с так называемыми левыми консерваторами.

Но, если попробовать вычленить какие-то две противоположные силы в западной идеологии сегодня, то это либералы и консерваторы. Консерваторы говорят: «Должны быть традиционные ценности. Семья — это семья, работа — это работа, быть паразитом — это стыдно, никаких однополых браков, и, вообще, если есть мигранты, до принимать мы должны только тех, кто нужен нашему государству. Разумеется, они должны работать и жить по нашим законом». И никакой этой безобразной вседозволенности и мультикультурализма, от которого, кстати, и либералы уже начинают отказываться». Это, в общем и целом, консерватизм.

Либерализм, в общем и целом,— это когда права и нужды человека стоят выше и впереди прав и нужд государства. Понимаете, какая история, а это совершенно невозможно, потому что права человека и права государства — это то, что называется диалектическое единство. Не может быть одного без другого. Не может быть примата права печени над правами всего организма, равно как и право мозга. Мозг мозгом, но без остального тела, мозг умирает в течение десяти минут, никак не более, когда его перестают питать и снабжать кислородом.

Так вот, либерализм говорит, что любые виды удовольствий — пожалуйста. При чем здесь государство? Любые виды сексуальных отношений — пожалуйста. При чем здесь государство? Любые религии, любые веры, любой образ жизни. Принудительный труд — это категорически ужасно.

Но одновременно существует и экономический аспект либерализма. А с 71-го года своего рода экономическая библия либералов — это знаменитая книга, изучается во всех университетах — Джона Ролза «Теория справедливости». Вот эта справедливость по Ролзу — толстая книга — сводится в общем и целом к основному постулату такого неомарксизма, то есть у богатых нужно забрать то, что не является чересчур уж необходимым для жизни, а раздать нужно тем, кто в жизни меньше преуспел в силу каких бы то ни было причин. Не то что они больные или они еще не могли… или они по нищете не получили образование, или что — а вообще.

Вот человек безработный, значит, он не мог устроиться на работу. Предположим, этот человек ходит раз в полгода на биржу и отмечается там, и говорит: «Моя специальность… я хочу продувать макароны». Нету места продувщика макарон — всю жизнь он сидит на социале, а работяга обязан его содержать и кормить, обязан оплачивать ему постройку квартиру, эксплуатацию этой квартиры, его страховку и прочее. И все это абсолютно справедливо. Хотя этот человек мог бы копать ямы, или работать на бетономешалке, или еще делать что-нибудь столь же нехитрое, например, мыть вагоны в метро. Он не хочет. И западное общество убеждено, что, конечно, надо их как-то кормить, потому что иначе нельзя.

И доходит это до следующего. Не далее как вчера рассказывал мне мой старый-старый друг о том, что он способствовал женитьбе наше парня, сибиряка на нашей девушке, тоже сибирячке, которые через Прибалтику уехали в Швецию. Он уже старенький, он уже на пути в дом хроников. Она еще работает, преподает, с ней все в порядке. И вот она посылает ему письмо: «Не хотел бы ты — у тебя довольно просторная квартира, есть какие-то деньги — принять пару или семейство сирийских беженцев, потому что они очень несчастные?»

Вы знаете, когда приезжали беженцы в военное время, они были за все благодарны и на все согласны и никаких прав не качали, и никому не приходило в голову: «А мы не будем слушать женщин-полицейских». Что это за бредятина? Не будешь? А кто тебя, вообще звал? Зовут, полагая, что это справедливо.

Мозги промыть, к сожалению, здесь не удастся. Вот в Швеции — об этом многие знают, много писали — женщина-пастор, священник или она уже епископ — я забыл,— лесбиянка, которая живет с другой лесбиянкой, тоже священником, предложила снять с церкви крест, потому что это смущает приезжих мусульман, ну и сделать в церкви отделение, где могли бы молиться именно мусульмане.

Понимаете, сначала мы легализуем во всех правах однополую любовь, потом мы говорим, что надо бы уголовно наказывать тех, кто может вслух заявить, что она им не нравится. Потом мы устраиваем реформистскую церковь, где женщины-лесбиянки — священники. Пока все правильно. А потом диет снятие крестов с церквей. Это звенья одной цепи. Кстати, о резкости или не резкости.

И вот здесь я боюсь, что вставить им мозги на место пока не получится, потому что эти мозги уже промыты, и, я боюсь, что в результате будет сильнейший крен вправо. Потому что демократия демократией, но все больший и больший процент населения совершенно не хочет жить в условиях, когда им объясняют, что они чужие у себя дома. Знаете, это очень мало кому понравится.

К этому примыкает вопрос: «Какая, по-вашему, нужна политическая система России: как в Китае или как в США? Как обустроить нашу жизнь?» Десять лет назад я был убежден, что, разумеется, должна быть нормальная демократическая республика, потому что люди только сами могут и имеют право решать, кто над ними будет начальник, кого они выберут из своих рядов для координации своих действий и кому они вскладчину будут за это платить заплату. Это нормально, это естественно.

С тех прошло десять лет. Как вы помните, с 2005 года довольно много изменилось. И когда я вижу, как разворовываются деньги на всех уровнях — мы уже не будем поминать эти плитки, эти бордюры, потому что уже надоело… Вот на проспекте Мира, где я живу, был весьма широкий проезжий кусок тротуара, не тротуара… между тротуаром широким и газоном и проезжей частью. Там все равно никто не ходил, там парковались машины. Это было естественное место для парковки. Они там были на месте, они никому не мешали. Там посадили живые елочки в деревянных больших… как сказать — ящичках, фигурно сделанных для того, чтобы никто там не заезжал и не парковался. Вопрос: в чем смысл? Вам жалко, что это будет бесплатно, и не попадут деньги в казну? Это можно понять. Хорошо, так сделайте там платную стоянку. Но почему вообще уничтожать там стоянку? В чем смысл этого?

Так вот, что касается строя. Я боюсь, что только конституционная монархия, потому что это продолжение банкета, этот бенефис «Воруют все!» — он может довести до родимчика самого большого либерала, который в это окунется. Вы понимаете, когда наш человек выступает в роли клиента, пациента, посетителя, просителя — его жалко до слез. Потому что приходит он в поликлинику, приходит он в ДЕЗ, приходит он в какую-то кассу — он, в общем, ничего не может сделать, он может только просить, а ему могут отвечать все что угодно. У него нет никаких средств воздействия. Все его права абсолютно в этот момент ничего не стоят.

Как только этот человек становится должностным лицом, к сожалению, в большинстве случаев, я не говорю всегда, даже не имею статистики, что это в большинстве случаев, но сплошь и рядом, и типично он делается сущим мерзавцем по отношению к просителям. Вот как проситель, он же несчастен, а должностное, административное государственное лицо он негодяй. И ты вдруг задумываешься, а кто такой этот Линч? Действительно ли, имя Линча было Джон, и, может быть, он был хороший парень, то есть ужасные мысли лезут в голову.

Что такое конституционная монархия? Это есть правительство. Правительство составляет партия, победившая на выборах. Что касается выборов, то любые попытки фальсификации, подтасовок, давлений жестоко караются, потому что пресса абсолютно свободна, потому что какие бы то ни было темные технологии статистики не могут быть — они разбираются судом, а суд категорически независим. Если вдруг что-нибудь, то непосредственно королева или любой другой с другим названием монарх своей монаршей волей наводит порядок. Это не значит, что при царях в России не воровали. Воровали. Но я боюсь, что столько, сколько сейчас — ну, просто никогда. Да ведь в конце концов и монархия была не конституционной. Воровали, кстати, кто по чину, кто не по чину, кто сколько мог, но вот я подозреваю, что конституционная монархия типа английской, но в русском варианте для России была бы наиболее подходящей формой правления. Так что, видите, я перестал быть демократом относительно родины, аж сам, понимаете, удивляюсь.

Так. О литературе мы сегодня говорили уже достаточно, по историческим документам или не по историческим. Только по историческим документам последняя книжка. Все остальное — элементарный анализ того, что могло быть и чего — нет.

«Ваше мнение о красногорской трагедии, то есть об этом расстреле чиновников? Ждут ли Россию криминальные разборки, дележка наворованного, или постараются все замять и забыть?»

Разумеется, этот человек, этот бизнесмен очень много знал. Разумеется, милиция, ныне полиция не могла быть к этому никак непричастна. Потому что речь в данном случае шла об отводе очень значительного земельного участка.

И, кроме того, любой бизнес, он должен был как-то покровительственен силовыми структурами. Сами понимаете, иначе просто не может быть. Если, скажем, человек как-то причастен к торговле осетинским разбадяженным спиртом, из которого иногда просто даже в ванных, в подвалах разливалась водка. Ну, как же? Приходит милиция и говорит: «Погодите, что вы тут делаете? А наша доля где?» И тому подобное. В противном случае никакая паленая водка не могла бы долго существовать, тем более, в таких масштабах.

Это означает, что, если этого человека вывести в суд — на нем 4 убийства, у него пожизненное без каких бы то ни было вариантов. Если есть там богатые влиятельные друзья — но хоть кто-то, конечно, есть у такого человека — то ему в тюрьме чуть-чуть, может быть, как-то облегчат участь, чтобы он не глотал сухую пайку, а еще чем-то кормился или как. Но он может нарассказать такого, особенно если он одинокий человек, его не могут шантажировать убийством семьи. Об его семейном положении я ничего не знаю, пока его семья не упоминалась. Конечно, этот источник потенциальной опаснейшей информации надобно ликвидировать — это естественный ход мыслей любого нормального человека.

Но потом, были мнения экспертов, что странно он как-то застрелился. Во-первых, он выстрелил себе в лицо. Когда люди кончают собой, они обычно стреляют либо в висок или под челюсть, если в голову, или в сердце, но чтобы вот так в лицо — ну, я не знаю. И вот он лежал, и рука с пистолетом с пальцем на спусковом крючке лежала у него на животе, на поясе. Как она так здорово осталась на этом месте? А во второй руке тоже был пистолет. Он хотел покончить с собой с двумя пистолетами? Как-то это выглядит не со всем правдоподобно. Я не сомневаюсь, что всей правды мы не узнаем никогда. Но официальная версия внушает определенные сомнения. Я не знаю, кто их развеет. Я думаю, что никто не развеет.

Интересный вопрос:

«Возможна ли редебилизация населения нашей страны? Сколько лет для этого нужно?»

То, что я говорил — большая часть населения любой страны, любого народа в любое время — это, может быть, 75% а, может быть, 90% — должна мыслить единообразно. Иначе невозможно существование социума. Король сказал: «На войну!» Глашатаи повторили: «На войну!» Священники повторили: «Это твой долг!» — и 90% населения должны верить, что это его долг и идти на войну. Хотя, может быть, война глупая, ему ни зачем не нужна, королю — для корысти или из самолюбия. Такие случаи в истории бывали. Но вот 90% должны думать, потому что иначе социум развалится. А думают они так, как думает начальник или думает большинство, или думает авторитетная группа наверху, элитная группа. Потому что для человек гораздо ценнее быть членом социума и действовать с ним воедино, чем иметь свое собственное мнение и оказаться одному.

Это еще инстинктивное, это еще от древних времен, простых доисторических, когда люди стаями по 20-50 человек и когда все должны действовать воедино. Если ты один — ты погиб. Один ты ничего не можешь: ни оборониться, ни прокормиться, ни прожить, ни завести семью. Ты один никому не нужен. Изгнание — это еще хуже, чем убийство, потому что будешь мучительней умирать. Вот потому люди и думают в основном так, как все, что доказано массой опытов.

Значит, чтобы они начали думать иначе, нужны считанные недели и другие программы по телевидение — всё. И они будут думать иначе. Но если вы хотите из всех 100 процентов населения сделать самостоятельно и свободно компетентно мыслящих личностей — первое: это невозможно физически, люди устроены не так; второе: если все начнут думать сами, начнется «кто в лес, кто по дрова», вообще, будет ничего невозможно, всё, понимаете ли, развалится на части. Вот, что можно сказать по этому поводу насчет «редибилизации». Нет здесь никакой редибилизации. Что людям внушили, то они повторят. Так они устроены. Политтехнологи это всегда знали.

Кстати, о прочитанных книгах, что я читаю сейчас — это Керри Болтона «Левые психопаты». Я вам доложу, что «Левые психопаты» этого австралийца, 20 лет профессора Эдинбургского университета — книга страшная. То есть там излагается не только про Руссо, сдавшего детей в приют, не только про Де Сада, не только про то, что приступ сифилиса Ленин впервые испытал в 25 лет, но и очень многое про очень многих. Эта книга страшно отвращает от левого образа мыслей.

А сейчас я приношу свои глубочайшие извинения за накладки, произошедшие в нашей передаче, в чем-то, вероятно, по моей вине. Первый блин комом, второй — меньшим комом. До следующего воскресенья, до свидания!

Итак, добрый вечер, дорогие радиослушатели, сейчас мы попробуем перейти с пафосного тона на нормальный и пытаться начать отвечать на вопросы, где, конечно, первая группа вопросов по самолету, о чем последние два дня все и разговоры.

Встает ряд вопросов, на которые покуда не было ответов, хотя, казалось бы, эти ответы первым делом напрашиваются. А именно. Первое: до того момента, как экипаж потерял способность переговариваться, этот экипаж должен был вести переговоры как между собой, так и с землей. Вот с землей — у нас не было никаких совершенно свидетельств… Я прошу прощения, одну секундочку! Это чистое наказание начинается: мелкая техническая погрешность по моей вине…

Простите великодушно. Так вот, должны быть переговоры, эти переговоры записываются не только в «черный ящик», который надо отыскать, но они записываются и на контрольно-диспетчерском пункте. И, как только что-то происходит… Вопрос: Когда были произнесены последние слова командиром экипажа и кем бы то ни было — членом экипажа? Каковы были эти переговоры не по «черным ящикам», а по тому, что осталось записанным на магнитофоны, на диски контрольно-диспетчерского пункта. Это вопрос совершенно элементарный, вопрос первый. На это, к сожалению, ответа не имею.

Второй момент: видите ли, если хвост находится в 8 километрах от основного места падения, это значит, что машина разрушилась в воздухе, потому что даже с полными баками, с несколькими десятками тонн керосина взрыв не может отбросить хвост на 10 километров. То есть обломки разлетятся на несколько сотен метров, на 800 метров, что-то легкое улетит на километр, может быть, но не на 8 километров ни в коем случае.

Если машина разрушилась в воздухе, то была нарушена целостность центроплана и крыльев или того или другого в воздухе. Пока об этом ничего не говорится, пока на месте работает, насколько известно, аварийная комиссия, состоящая из членов ВМЧ России, из египетских специалистов и так далее.

Третье: то, что ИГИЛ взял ответственность на себя. Это такой двоякий ход, потому что, как вы понимаете, если бы это была вина ИГИЛ или бы, если ИГИЛ к этому не имел ни малейшего отношения,— он бы все равно мог сделать такое признание, чтобы показать, что вот какой он мощный, какой он сильный и какой он могучий; чтобы его боялись. Так что это вопрос, требующий дальнейшего разбирательства. То, что сегодня нельзя начисто исключать такую возможность — разумеется, нельзя.

Вот все, что можно сказать по этому поводу. Людей жаль бесконечно. Слова эти пустые, словами этими ничего не поправишь, словами этими никого не утешишь. Причем много людей молодых и детей, и все это крайне горестно. Имеет ли это отношение к тому, что мы стали принимать на воздушном уровне, на уровне воздушно-космических сил участие в войне в Сирии, или это не имеет это отношение — из двух одно: или да или нет, но возможность такая не исключается.

Ну а дальше посмотрим, как будут, как будут развиваться события. Очень бы хотелось, что если уж эта трагедия произошла, чтобы это была все-таки трагическая случайность, а не война. Но это может показать только будущее расследование. Вот, понимаете, все, что можно добавить.

Если сохранились свидетельства, что машина шла вертикально вниз, у нее горел один двигатель — а под присягой этот человек, что повторит: она шла вертикально или все-таки под углом? Она шла целая или от нее была половина? Мало ли что покажется человеку в пустыне, вы знаете… Но пока это очень неприятно в целом ряде смыслов.

Дальше у нас идет вопрос:

«Уважаемый,— я — больше спасибо за уважение,— почему вы называете парламентскую монархию в РФ отклонением от демократии? Разве Британия, Швеция, Испания не полноценные демократии? Костя. Германия».

Во-первых, я помнится, говорил не «парламентская», а «конституционная». Ну, понятно, что мы вкладываем один и тот же смысл в эти слова, но все-таки это не совсем одно и то же.

Что мне думается — что в принципе демократический строй монарха не предполагает. Другое дело, что ежа с ужом иногда все-таки можно скрестить. Демократия не является панацеей от всех бед на все случаи жизни. У нас так любят цитировать с конца 90-х годов слова Черчилля о том, что демократия — это наихудшая из всех форм политического правления, не считая всех остальных. Разумеется, это не так, потому что в одних условиях эффективна именно демократия, а в других условиях эффективна диктатура. А в третьих условиях эффективен именно военно-милитаристский режим. Смотря где как у кого получается.

Потому что вы знаете, почему именно со времен Ивана IV Васильевича Грозного, в сущности, маленькая и бедная Московия постепенно подгребла под себя все огромное, мощное, культурное и богатое Великое княжество Литовское, Русское, Жемойтское и прочее? Потому что там недолго спорили, и у всех бояр, у всех князей было право голоса. А в Москве право голоса было у царя, а больше ни у кого. Эта система оказалась эффективней для захвата. А вот, когда вы захватили все, что можно, то в конце 19-го века вопили: «Ну, невозможно же так жить! Ни вздохнуть, ни плюнуть! Вот теперь нужна демократия». То есть любой политической строй колеблется между абсолютной диктатурой и полной анархией. Разумеется, в чистом виде невозможно ни то, ни другое. Диктатор не может диктовать каждому ремесленнику, что он будет есть на завтрак и во сколько минут и секунд он начнет завтракать. А при анархии хоть выборным путем, все равно нужно назначать начальных людей для производства каких-то работ.

Вот между этими двумя крайними обкладками и существует любое государство: то больше демократии, то меньше. И вот эта своего рода присадка конституционной монархии к демократическому строю, которая лишает его абсолютной теоретической чистоты, оказывается часто чрезвычайно благотворной. Это вот, как мы к девяти частям меди добавляем одну часть чужеродного олова, и получается твердая бронза. Так что демократия с монархией — это не то, что без монархии, особенно у некоторых народов.

Что думали наши друзья и конкуренты американцы, когда они убирали всех диктаторов на Ближнем и Среднем Востоке? Что теперь настанет демократия. Они с чего взяли? А им это объяснили многомудрые философы Франкфуртской школы, что самое главное — это свобода и права человека. А как же отцы-основатели США? Конечно, главное — демократия. Они решили, что будет демократия. Только железной рукой, в которой был стальной нож, держались эти государства. И тут же рассыпались… В Ливии сейчас десятки таких протогосударств, и каждое воюет с остальными.

Так что Асад, в общем и целом, конечно, палач, но, если его убрать…, горе в том, что я полагаю, что таких палачей станет только больше. То есть по принципу: иногда надо выбирать меньшее зло. Так же, как было с Саддамом Хуссейном в Ираке. Разумеется, кровавый диктатор. Разумеется, коммунистов вешал, врагов вообще варил в серной кислоте. Но без него стало еще хуже.

Так что вот, насчет полноценной демократии: она не то, чтобы совсем полноценная, потому что королева, если что, может что-то указать парламенту: ну, что-то не принять, что-то посоветовать, на чем-то настоять. А она избрана не демократически. Это лицо династическое. Вот что примерно я имел в виду.

И теперь следующий вопрос… Мы не успеем ответить на все, потому что их много. Спасибо!

«Кому вы больше симпатизируете во французской президентской гонке: Саркози, Олланду или Ле Пен? Раньше Олланд вызывал только презрение, но в этой тройке он самый адекватный, по-моему»,— Костя, Германия.

Я чего-то не понимаю. Он у меня вызывал только презрения и сейчас вызывает только презрение. Чему он адекватен, я не знаю. Чтобы раздавать все накопленное за тысячу лет Францией добро всякой рвани, которая не хочет работать — ну, с ее точки зрения он адекватный. С точки зрения блага Франции, это, по-моему, помесь холеры и чумы, в форме легкой, но очень трудноискоренимой. Такой стригущий лишай, который замучаешься выковыривать. Я думаю, что Саркози наиболее подходит, хотя пусть французы разбираются сами.

«Почему сбивают гражданские самолеты там, где появляются российские военные?»

Не надо абсолютизировать. Гражданские самолеты сбивали там, где появлялись американские военные; сбивали там, где появлялись африканские военные; и они падали даже там, где не было никаких военных вовсе. Так что это все-таки не совсем так, хотя понятно, в вопросе содержится намек: не ИГИЛ ли это сбил в отместку за то?.. А ИГИЛ,— если говорят, что бомбят не его а сирийскую повстанческую армию — ИГИЛ должен был бы букет цветов прислать за это в Кремль. Не-не, все не так просто.

«Господин Веллер, объясните, как можно в достаточно короткое время отличному писателю превратиться в посредственного политикана?».

Огромное спасибо за вопрос, потому что половина вопроса просто прекрасная. Когда человеку говорят, что он отличный писатель… ну, самому же про себя нельзя так сказать, даже если ты так думаешь. За «отличного писателя» спасибо!

Теперь про «посредственного политикана». Я не политикан. Я никогда не собирался занимать никаких политических должностей, я никогда не собирался вести какую бы то ни было политическую деятельность. Если меня спрашивают, я отвечаю. Честно говоря, иногда меня не спрашивают, а я все равно говорю — такой грех есть, сознаемся. Но посредственный политикан… Вы уверены, что все, что я говорю, посредственно? Может быть, есть какие-то проблески, если вы ко мне обращаетесь? Но я обещаю работать над собой в этом направлении.

«В последних ваших выступлениях на «Эхе» мне показалось, что вы делаете легкий реверанс в сторону диктаторов — Сталина и Лукашенко,— или это мне показалось?»

Вы знаете, меня никогда не учили делать реверанс. Это сугубо женская фигура. Нет, я понимаю, это метафора, не надо злословить. У любого диктатора тоже можно найти какие-то положительные черты: сила, умение добиваться своего приказа; нравственность, которую он поддерживает железной рукой… Нет, кое что найти можно.

Вот говорят — не знаю, сам не проверял, но говорят — что в Германии запрещено упоминать какие-нибудь положительные черты Гитлера и гитлеровского режима. То есть, что он прекратил безработицу в Германии, что построены отличные дороги, что вырос материальный уровень, что в социальном плане у людей появились перспективы — вот это все говорить запрещено, потому что Гитлер — это воплощение зла. Им, знаете ли, виднее. Если они хотели, то пусть они так и говорят.

Но на самом деле… Говорят: «Гитлер оболванил народ». Вы знаете, он очень мало кого оболванил. Он говорил то, что от него все хотели слышать. И когда, вот буквально месяц полтора назад, уже пошла вся эта компания больших беженцев, один актер оделся Гитлером — загримировался, достаточно небрежно Гитлером — поехал по дорогам, стал заходить в дома в гости: так, пошутить поговорить. Он писал в ужасе, что ему рассказывали! Народ жаловался Гитлеру на разные беды. Понимаете ли, ведь на самом деле для немцев действительно сделал много. Потом это много — количество перешло в качество — превратилось во Вторую мировую войну, потом немцы понесли колоссальные потери и оказались ушиблены на всю оставшуюся жизнь. Но не надо говорить, что это вообще не человек.

Так вот и у Сталина были свои положительные черты, а именно: колоссальная память, колоссальная работоспособность, абсолютное личное бескорыстие, умение добиваться своей цели любой ценой. Цена не интересовала: любая, так любая. Разумеется, это все было, нельзя говорить, что этого не было. Что было бы лучше: если бы Сталин был или лучше бы Сталина не было? Лучше бы, если бы не было Сталина, но тогда бы и не было их никого, всех вождей революции: Каменева, Зиновьева, Троцкого, Воровского, Войкова, Дзержинского, начиная с уважаемого Владимир Ильича. Конечно, крови было бы гораздо меньше, а жизнь была бы гораздо спокойнее. Не сгноили бы, не выморозили в тундре десятки миллионов человек. Кто-то опять закричит: «Не было десятков миллионов!» Ну, почитайте, что пишет Феликс Чуев в своих записках, диалогах с Молотовым, как Сталин сказал Черчиллю: «Пришлось пожертвовать десятью миллионами», а Молотов поправил: «Да нет, двадцатью»,— поправил, конечно, за глаза.

Вот вам и все реверансы. А то, что Лукашенко не дает разворовывать страну — посмотрите на нашу демократическую родину Россию: разворовывают — ну, кто же этого не знает? Так что не надо говорить, что все плохо.

Вопрос. Гордон,— это тот Гордон, который в Киеве: «Берлускони, Саркози, Шредер, Ле Пен — это агенты влияния российских спецслужб. Россия потратила большие средства на подкуп американских и европейских политиков»,— заявил украинский журналист, писатель, депутат Киевсовета Дмитрий Гордон.

Это заявление остается на его совести, но то, что любая страна, любое государство стремится заводить своих агентов влияния во всех остальных странах — это не подлежит сомнению. Другое дело — несколько это делают изящно, тактично, эффективно. Вот при Сталине агенты влияния на московские деньги были во всех странах мира,— которые чего-то стоили,— и, конечно, они получали деньги. Они жили на деньги Москвы — откуда бы еще они деньги взяли? Кто там кому, сколько давал, сейчас сказать трудно. Ничего не могу сказать ни про кого из них конкретно. Но дыма без огня, я думаю, все-таки не бывает. Ну, конечно, как-то полезно помочь.

Гордон: «Когда какой-то артист или боксер берет российское гражданство, надо понимать, что это происходит только за деньги».

Вы знаете, я не думаю, что всегда только за деньги, потому что, во-первых, нельзя отказывать людям в искренних бескорыстных убеждениях. Второе: не надо думать, что французские законы созданы богами для ангелов — нет-нет! Для человека, желающего много работать и хорошо зарабатывать, это весьма жесткие законы, которые много путают по руками и по ногам, понимаете… Ну, что же так все абсолютизировать?

И третье: всегда бывают полезные идиоты, которые думали, что все хорошо. Потом приехали, пожили — сказали: «Нафиг-нафиг! Продаю квартиру в Саранске, в России жить не буду, но в Бельгии — с удовольствием. России — большое спасибо!» Ну, чего требовать от Депардье? Он артист. Артист — это не мыслитель. Артист — это вместилище для замыслов режиссера. Ну что вы, товарищи! Это прекрасно знают все режиссеры.

Больше спасибо всем! Я пропускаю все здорованья, все пожелания всяких благ, все похвалы, обращения по имени отчеству. Не будем терять на это времени, правда же?

«Интересно ваше мнение по поводу новых детских организаций, а также всего безумия, связанно с Библиотекой украинской литературы».

Меня не далее как вчера по этому поводу в Петербурге-городе, где у меня был концерт на тему древнерусских дел — Куликовской битвы, нашествия Тохтамыша — в концертном зале у Финляндского. И потом меня пытала журналистка «Фонтанки. ру». Прекрасное издание, хорошая журналистка. На середине я не выдержал. То есть она долбила всё в одну точку: «А что вы думаете про книги? Что вы думаете про цензуру?» Мне трудно думать про то, чего я не читал. Если я не держал этих книг в руках, если я не читал то, что там написано, что же я тут могу комментировать? Я готов допустить, что, книги — если, допустим, там была биография Бендеры — содержит некоторые экстремистские высказывания — готов. Но я не готов отвечать за свои слова в том плане, что они там точно есть. А может, там ничего и нет. Мы это проходили.

Вопрос:

«Должна ли быть цензура?»

Вот цензуры как института у нас сейчас нет, и в цивилизованных странах нигде нет. Но цензура по факту, разумеется, есть. Роль цензуры выполняет, во-первых, закон, потому что за написание, распространение и хранение определенной литературы можно залететь по уголовной или политической статье: за призывы к экстремизму, к национальной розни, насильственному свержению строя… Вот за порнографию, по-моему, залететь сейчас нельзя, хотя иногда очень хочется…

Вот, когда маркиза де Сада французская революция выпустила из сумасшедшего дома, соединенного с тюрьмой, и сказала: «Да нет-нет, он наш гражданин» — Сад стал мгновенно дружить с «другом народа», «кровавой собакой» Маратом. Пришел Наполеон, поинтересовался, как, что к чему. Когда Наполеон пришел к власти, он велел посадить де Сада в Шератон, в психлечебницу обратно и больше никогда не выпускать, что и сделали. Это тот случай из многих, когда я абсолютно согласен с Наполеоном, ибо во всем должна быть мера. А то у нас говорят: «Мы снимаем языковую цензуру», и тут же со сцены в театре появляются такие матюги!.. Я не нахожу это правильным. Я не одобряю закона о запрете на нецензурную брань. Это не нецензурная брань. Обсценная лексика и нецензурная брань — это разные вещи. Брань — это человек браниться. Брань может быть и цензурная и нецензурная. Обсценная лексика может быть… ну, просто люди так разговаривают.

Вот гуляю пару дней назад. Идут дети-подростки, тинэйджеры класса из 5, ну максимум 10-го — мальчики, девочки — четыре человека. Беседуют. Подхожу ближе: боже мой!— мы так в своей батарее беседовали в курилке таким языком, таким выражением, как мальчики с девочками обсуждают, куда бы пойти сегодня вечером и как выглядят их учителя. Это не брань — это лексика. Так вот ее нужно запрещать — не всегда, не во всех случаях, хотя — в общем и целом.

Во-первых, хозяин заведения, хозяин банкета, хозяин СМИ может это закрыть, потому что это ему не понравится. Он может закрыть, потому что рекламодатели не желают давать рекламу в такое заведение, в такое СМИ; потому что у него могут быть свои взгляд; потому что кто-то сверху ему посоветовал. То есть не надо думать, что всем все разрешено. Это совсем не та свобода, о которой франкфуртские философы рассказывали американским президентам, в результате чего те решили побомбить Ливию и Ирак, и мы знаем, что из этого вышло. С этим надо осторожнее.

Да, по поводу детских организаций. Вы знаете, в свое время пионерская организация была слизана с бойскаутов. Да, от нее был определенный толк, потому что всем промывались мозги, начиная с 4-летнего возраста, и все были убеждены, что все наше, все что говорят — самое лучшее, ибо ничего иного просто не знали и полагали, что так и есть: «Вот мы — хорошие, а все остальные живут в черном болоте, пока мы их к свету, понимаете, не выведем». Так что, что они там делают в своих детских организациях, я не знаю. Если спортом занимаются — хорошо. Если учат любить начальство — ну, простите, тогда плохо.

«Вы в бога верите? Если да, то, какого вероисповедания? Если нет — то, что является основной платформой вашей жизни? Мне, и, наверное, другим почитателям это, правда, интересно».

Вы знаете, как сказал — я забыл сейчас, какой генерал — чуть ли не Джордж Паттон, а может, Омар Брэдли: «В «лисьих норах» нет неверующих…». Ну, «лисья нора» — это калька, перевод — это та индивидуальная ячейка, заглубленная от стенки траншеи, где пехота укрывается при ужасных обстрелах. Я не могу идентифицировать себя ни с одной христианской концессией, но ближе всего, наверное, я к первобытному протестантизму, когда человек в зрелом возрасте сам определяется с религией. Тогда проходит крещение, если захочет, и верует, не соблюдая обряд, а исключительно живя по заветам его, без обряда. Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, мы снова в эфире. У нас закончили все, что там происходило. Теперь мы должны закончить с эсэмэсками, которые я читал и слегка даже зачитался. Не получается отвечать на все вопросы. Приношу свои искреннейшие извинения всем, кому не успею ответить. И так говорят, что я разговариваю слишком быстро с радиослушателями — я согласен. Но как все впихнуть? Нельзя же одной фразой.

«Уточните, пожалуйста, как регулярно вам хочется залететь по статье «за порнографию»»,— Виктор. Саратов.

Ни разу в жизни мне не хотелось залететь ни по одной статье вообще и по порнографии в частности. Какой странный вопрос.

«Что вы думаете о размере российской пенсии?» — Евгений.

О ней не надо думать, ее надо измерять. Конечно, на эту пенсию прожить чрезвычайно сложно. Вот если бы у всех была пенсия в размерах 75% депутатской зарплаты, которая индексируется, которую получают депутаты — ну, туда-сюда… тысяч 300 нынешних рублей в месяц. Все-таки это, получается, около 5 тысяч долларов. Я вам доложу: прекрасная пенсия в любой стране. А так, конечно, она маленькая, если платить за все эти ЖКХ, все эти поборы за капитальный ремонт, который никогда не будет.

«Ровно через месяц состоится ваш приезд в наш город. Какие вопросы планируете обсудить в Театре?» — Антон. Саратов.

Да, большое спасибо! Я никакие вопросы не планирую обсудить. Я думаю, это будет вполне легкий и веселый вечер в наши времена на тему, в общем и целом, «Легенды Невского проспекта»: что стояло за этими историями, этими людьми, какие были скандалы и последствия потом на самом деле. Потому что можно написать еще одну очень смешную, абсолютно правдивую книжку — что было с несчастными легендами, когда они писались, когда они вышли.

«Есть ли примеры действительно эффективной диктатуры, или они все примерно одинаково заканчиваются?»

Нет, они не все одинаковые. Вот диктатура Перона в свое время, она была по-своему эффективной, хотя и не идеал. А вот практически же диктатура была в Сингапуре. И власть передал по наследству… Ну, конечно, Сингапур маленькое государство, очень маленькое, но порядок был там наведен, я вам доложу, просто идеальный.

«Вы согласны с политикой Гитлера в отношении обитателей сумасшедших домов в свете недавней дискуссии об «овощах», в том числе, с вашим участием?»

Иногда, конечно, приходишь в отчаяние. Я два раза говорил, что я категорически не согласен с тем, что этих несчастных людей нужно репрессировать, а о газовых камерах речи быть не может. Ну что это за бред сивой кобылы? Я говорил лишь то, что не каждый, рожденный в человеческом обличье, является личностью, как это ни обидно некоторым. Потому что сначала они являются личностями, потом мы легализуем однополые связи, потом мы легализуем браки, потом мы женщин возводим в священнические саны, потом епископ-лесбиянка живет с другим епископом, с другой лесбиянкой, а потом она говорит, что с церкви нужно снять кресты, чтобы мусульманам, которые приехали, было не обидно. Она еще договорится… Это начинается с одного и кончается всем на свете.

Если говорить о реакции на хорошее отношение — простите великодушно, кошка, которая знает и любит своих хозяев, которая очень чистоплотна, у которой прекрасная координация, которая следит за собой и так далее… Это ж, получается, что кошка большая личность, чем такой человек? Ну, бредить-то надо перестать наконец, потому что политкорректность превратилась в такую безумную ложь, что уже совершенно ведь сошли с ума; что ты можешь сказать правду, причем эта правда не направлена против кого бы то ни было, а тебе скажут, что ты фашист, потому что ты нарушаешь заповеди Франкфуртской школы. А Франкфуртская школа создавалась неомарксистами, которые мечтали разрушить вообще существующее буржуазное государство, для чего разрушить его культуру, разрушить все его институты, разрушить мораль, семью и какие бы то ни было нравственные стимулы. Они ставят конкретную задачу: когда вы все сдохните, то они в могилах скажут: «Вот то, чего мы добивались». Так даже не это мозгов не хватает. Нельзя же быть такими глупыми, честное слово!

Павел, Дубна: «Но у диктатора один серьезный недостаток, во всяком случае, в России: каждый выстраивает систему управления страной под себя. И, когда он сам убывает по естественным причинам, вся система рушится: смутное время после Грозного, бардак после смерти Петра и так далее».

Вы знаете, это заключение совершенно не лишено, потому что, по моему разумению, вот восходя к государственной мудрости римлян — их не надо идеализировать, они были очень жадные, очень коварные, очень противные, клятвопреступники — но они за века выработали огромную государственную мудрость, которая разошлась по всей ойкумене.

Диктатура должна быть прописана, диктатура должна войти в конституционные рамки, потому что диктатура — это не самодурство султана: «Хочу зарежу тебя, а хочу зарежу его»,— а это, когда диктатор говорит: «Знаете, ребята, что-то вы очень сильно разворовались!»; а ему говорят: «Позвольте, свидетелей нет! Позвольте, документы в порядке». «Да,— говорит он,— это правда, но поскольку все отлично знают, что вы воры и я знаю, то, пожалуй, мы вас в субботу, в 12 часов повесим. Собирайтесь, пожалуйста. Проводите товарищей в баню с решеточками на окнах» — вот примерно это называется нормальной диктатурой.

«Дайте оценку пятилетнему правлению мэра Собянина» — Порфирий.

Мне необходимо отпить хоть чего-нибудь. Лужков был убран, а на его место Собянин был поставлен, во-первых, потому что Лужков — об этом очень много писали, я сейчас банальность скажу — был последний самостоятельный политический тяжеловес. Это была большая война, когда Сергей Доренко был первым телевизионным лицом страны и Первого канала, когда его называли телекиллером, когда он прекрасный, обаятельный с неотразимым металлическим баритоном разбирал Лужкова на десять тысяч частей и рассказывал про операции Примакова. Лужков с Примаковым шли в президенты и премьеры. Если бы прошли, интересно, что бы было? Но есть и такие мнения, что было бы лучше, а не хуже. Короче — убрать.

Причина вторая: огромные денежные потоки. Все деньги страны текли через Москву. Здесь они крутятся, пилятся, перегоняются в другие места, и Лужок от них, сами представляете, сколько имел. Это недопустимо! Деньги текли не по адресу. Они должны идти не Лужкову и его «пацанам», а куда надо. Вот Собянин ведет совершенно правильную материально-финансовую политику. Если честно, я не видел ни одного чека, который он подписывал, ни одной бумаги, конечно, но у меня создается такое впечатление.

Вот снесли все ларьки на вокзалах, с улиц, подземных переходах — негде купить бутылку воды, сигареты — это вообще… не знаю, по-моему, страшнее сигарет только напалм уже придумали. Эти, понимаете, вывески: «Осторожно! Содержатся сцены табакокурения, вредного для здоровья». На первом месте в мире по самоубийствам — а для здоровья вредно табакокурение! Ну, господь им судья.

Ибо все, что не приносит конкретной прибыли муниципалитету, существовать не должно. А деньги должны нестись людьми в крупные сети, которые отстегивают, сколько надо и кому надо. Что здесь хитрого?

Кроме того, что всегда бесит. Ребята, ну хотите воровать — воруйте сразу, но зачем портить-то еще за эти деньги? Вот на проспекте Мира и в прилегающих улицах — на улице Кибальчича, на Ракетном бульваре — газончики эти, садики, скверики хорошие были огорожены такими чудесными решеточками: чугунное литье, ковка, черные такие, узорные, высотой по колено, похожие на решетки на набережной, только маленькие. И очень хорошо смотрелись, никто через них не залезал. Ну, человеку, выгуливая собаку… ну чуть-чуть неудобно перелезать через решетку; шпанота, понимаете, свои дела покакала и прочее. Выдернули решетки, выдернули бордюры — поставили новые бордюры, которые ничем не лучше старых и радуются как слоны. Для чего? Для того, чтобы деньги, понимаете, отпилить — кому же непонятно? Вот это меня совершенно выводит из себя. Портить-то зачем?

Да, заложил все плиткой. Ну ладно! Ну, плиткой, так плиткой. Если она не разваливается, по ней ходить даже удобнее и красиво. Но, конечно, неуместно это, потому что деньги надо гнать в медицину, образование, пенсионерам, в ремонты домов. Нет, ни фига-то подобного! Ну что же мы с вами можем сделать. Ну вот, высказать свое мнение или смириться вообще.

Вот очень интересно:

«Бронза прочная на давление, а на удар хрупкая, Веллер, если вы понимаете, о чем я».

Если бронзу сделаю я, Серж, или вы, она будет на удар очень хрупкая, а когда ее делали представители бронзового века — или этруски или греки — очень даже была вязкая бронза, из которой делали и мечи, и ножи, а не только латы, поножи и так далее. Надо уметь делать — ну, если смешал… Это плохая бронза хрупкая, к хорошая бронза не хрупкая. Кстати, если вы подойдете к гребному винту и постучите по нему молотком, то при условии, что вам не даст в ухо ближайший сторож, вам не удастся от винта отколоть кусок — я вас уверяю.

Это то, что я могу сказать об эсэмэсках, потому что на все ответить все-таки невозможно. И, однако, у нас есть еще вопросы на сайт. О, ужас, ужас: литература. Ну, простите, что литература:

«Прочитал вашу книжку «Мишахеризада», появился вопрос: Почему так происходит, что в достаточно скудно, с точки зрения материальных богатств и возможностей время (СССР), люди жили так интересно и насыщено? И почему сейчас, когда, казалось бы, можно позволить себе любые путешествия и приключения, большинство проживает свою жизнь настолько бездарно и уныло?»

Дорогой друг, НЕРАЗБ, большинство проживает свою жизнь бездарно и уныло при всех режимах и во все времена. В советские времена такую жизнь вело гораздо больше народу, чем сейчас. Если вы возьмете, допустим, путешественника Федора Конюхова — его никто не обвинит в бездарной и унылой жизни. Хотела бы я знать, в какой точке глобуса он сейчас находится. Масса людей занимается чем угодно. Ну, жизнь летчика-испытателя была и есть не сильно бездарная и унылая. Знаете, была профессия геолог, когда-то страшно романтизированная: какие песни писала Пахмутова! Но если бы деньги не урезали с геологии, так и сейчас была бы такая жизнь. Но чиновнику проще получать откаты, если закупать это все за «бугром», а не искать у себя. Это другая история.

Но, если кому-то охота интересно пожить — это у нас завсегда! Вот не надо жаловаться на жизнь. Страна большая. Вас и в Белоруссии никто не убьет. Конечно, в Узбекистане вы много не заработаете. Но, если вам захочется наняться на грузовое судно и отправиться вокруг света — с богом! Никто вас не будет удерживать. Вам не придется проходить комиссию парткома, сдавать политграмоту, быть коммунистом или хотя бы комсомольцем, кандидатом в КПСС — уверяю вас. Вам даже не придется сдавать экзамен по английскому языку. Не умеешь — ну и на пальцах говори: твое дело собачье дело, абсолютно. Хочешь в Африку — топай в Африку. Там ничего хорошего. Но в советское время Африка — это был такой жаркий Марс, абсолютно недосягаемый. Так что вы бросьте! Возможностей сейчас несравненно больше. А унылость человеческая, она больше внутри живет, а не снаружи, вы знаете.

«Как вы думаете, можно было бы избежать украинской трагедии, если бы Россия вместе с Украиной подписала соглашение об ассоциации с ЕС? Путин неоднократно говорил: «Украинцы и россияне — один народ». Тогда зачем понадобилась аннексия Крыма, если народ един?» — Юрий. Новгород.

Этническое единство и политическое единство, Юрий, как вы понимаете, это вещи разные. Можно быть этнически абсолютно одним народом и разделенным при этом на 30 государств, как, например, было на Руси в 14-м веке. Запросто. Государства были разные, а народ, в общем и целом, был один, хотя не особенно друг друга за это любил.

Если бы Россия вступила в ЕС. Предположим, ее бы приняли. Там очень серьезные условия, и условия России поставили бы такие, уверяю вас, что экономика дышала бы еще хуже, потому что очень сильно ЕС гнет все под себя. Страны, которые затеяли все это первыми — серьезные промышленные державы — это Германия, это Франция, это Италия (имею в виду северную половину) — там есть, что строить, что собирать, что добывать. А вот уже у Греции условия гораздо хуже. Судостроение пришлось Греции сокращать, оливки пришлось Греции сокращать, чтобы другим не мешало. Зато получили огромные кредиты, которые все прожрали, и теперь непонятно, как жить. Но, с другой стороны, они ж кредиты большей частью получали не деньгами, они их получали товарами, которые в основном производили немцы. Таким образом, немцы сами финансировали свое производство, а должны остались греки. Не так-то все просто. Греки, конечно, жулики и лентяи, но немцы тоже непросты.

Короче, если бы мы вступили в ЕС, то лучше не надо. В экономике было бы еще хуже, а читать лекцию по экономике я сейчас не смогу. Первое: я не сумею прочесть, не подготовившись особенно лекцию по отрицательным экономическим следствиям вступления России в ЕС. Это доложен делать человек более профессиональный и серьезный. Ну, и последнее — всегда так сладко сослаться — времени, понимаете, конечно, нет, ну что вы!

«Не кажется ли вам, что наши выборы без графы «против всех» превращены в профанацию, и что требование возвращения этой графы должно стать одним из основных требований оппозиции?»

Очень любили в свое время цитировать товарища Сталина в кулуарах 17-го съезда: «Я думаю, что не так важно кто как проголосует, как важно, кто будет подсчитывать голоса». Ну, будет там «против всех», и все проголосуют против всех. Ну и что? Знаете, что будет в результате? Что надо — то и будет. Выборы — это вам не арифметика, это высшая политическая математика. Поря понять, товарищи, ну что то вы!

Опять… Ой…

«Скажите, пожалуйста, если ситуация в РФ ухудшится политически — все может быть — то вы примкнете к слабой оппозиции или отправитесь в эмиграцию? Люди вам верят, поэтому и спрашиваю. Могли опровергнуть мои предположения насчет предпочтения вами второго варианта?»

Знаете, я бы мог отправиться в эмиграцию год, два, три, четыре назад. Я вам больше скажу: я бы мог из нее вообще никогда не возвращаться. Когда в 1991 году перед Новым годом, аккурат на римское рождество — большой подарок Западу — шарах!— и оказалось, что нет Советского Союза, и теперь ты живешь в Эстонии, то у тебя статус вольного, невольного, но все-таки эмигранта. Вот я бы мог вообще не возвращаться. Я же не говорю, что я хотел или что мне это было бы нужно зачем-то или приятно. Я говорю, что я бы мог.

Так что, вы знаете, если от Солнца оторвется кусок и полетит на нас на всех, как кричал Незнайка, сообщая это всем остальным малышам, то тогда, конечно, будем думать, кто, куда и как вместе будем прятаться. Пока это вопрос, я считаю, не актуален все-таки, вы знаете.

«Как надоели все эти истерики — согласен, надоели — о неправильном развитии России последнее время — просто тошнит. Мой муж, побывав в Европе в 89-м году неделю, сказал, что если СССР начнет производить товары народного потребления в полную силу, Европа рухнет по ураганом народных волнений из-за перепроизводства,— дай бог здоровья вашему мужу.— И в последствии он утверждает, что события 91-го и последующие изменения в экономике России сделаны по требованию МВФ ради спасения мировой финансовой системы, ради спасения экономики ведущих стран — 7G. Если ответите, буду признательна»,— Людмила Александровна Токарева-Бойко.

Людмила Александровна, вы случайно не помните шутки, которую читал Хазанов на юбилее Рязанова — как нашего человека закинуть в миллионеры, в Америку и что из этого будет? Шутки насчет того — это уже Жванецкого — что костюма нет, штаны все-таки есть, и в случае войны хватит на всех. Но купить нечего. Слушайте, почему мы должны покупать итальянские штаны, английскую, итальянскую обувь? Не знаю, почему мы не можем делать свои?

Кроме того, вот заработала в полную силу серьезная китайская экономика, которая делает не только поганый дешевый ширпотреб, но делает кое-что качественное. И всяко, знаете, джип «Великая стена» лучше джипа «Нива» — какое несчастье! А Европа все еще не рухнула — верите ли, да? Определенные трудности у определенных фирм есть, но Европа не рухнула. Так что, конечно, если мы начнем… А это ускорение: тяп-ляп, тяп-ляп! Как шутили когда то: «Что такое ускорение? Было: тя-а-а-п-ля-а-а-п…, а будет: тяп-ляп, тяп-ляп!» Если бы мы с этим ускорением начали бы все делать, Европа рухнула бы совсем от другого: она бы нам прислала денег за доставленное удовольствие. Это был бы цирк. Ну что вы, зачем же так! Все-таки это немножко иначе выглядит.

«Что вы скажете, если каждая область России станет федерацией, как в Америке или Германии, к примеру — не побоитесь ответить?»

Я думаю, что это мечта ряда врагов России за границей. Если каждая область станет такой вот федерацией… Такие попытки в конце 90-х годов уже делались, когда каждый губернатор — кто запугивал, кто подкупал, кто в асфальт закатывал — хотел быть полновластным государем, и зачем ему отсылать деньги в Москву? Ну, может быть, в Москве пилят день и ночь, но все-таки было бы хуже, если бы деньги пилили прямо на местах, и вообще никаких законом не пахло бы и близко.

Так что, я думаю, не надо стараться разваливать все это на части. Для этого нужен жесткий закон, нужна честность, нужны три независимые ветви власти, чего у нас нет и, судя по всему в ближайшее время не ожидается. Мы об этом столько говорим… Так что погодите делить, давайте вместе поживем. Мы уже в 90-м году в Беловежской пуще разделились — и никого за это не провесили. Вместо этого, наоборот, отменили смертную казнь, а, может быть, в отдельных случаях и зря — в отдельных случаях.

«Вы понимаете, что погибший «Аэробус» — это ответ на борьбу в Сирии?..» Ну, в том случае, если это действительно теракт, тогда, конечно, ответ на войну. Теракт это или нет, я думаю, вскоре будет более понятно.

«Когда не земле будет введен общий язык?»

На рубеже XX-го века была попытка ввести язык эсперанто, который был очень логичен, очень легок, на базе латыни. Капелька греческого, немного немецкого — такая шелуха, которая нисколько не прижилась, потому что язык не само по себе. Язык — это информационная оболочка мощной культуры — материальной, энергетической, информационной. Если под языком не стоит конкретной культуры, то он никому не нужен, он не прирастает. Язык не условен, язык — это объективное явление. Так что не введут общий. Знаете, была латынь, сейчас в основном английский, потом будет еще какой-то… Примерно в такой последовательности.

«Я раньше читал ваши книги, но их понимал как интересные истории и рассказы… просто игра, но 05.14,— если 14 года, то, очевидно 05 — это май, что ли?— стал переломным и мне страшно, и я стал смотреть на мир… но благодаря вам появились источники… 35 лет, но страшно становится…» Вот: «А вам страшно бывает? Если да, как вы с этим справляетесь? Что делать, когда опускаются руки? Спасибо».

Знаете, что я вам желаю? Чтобы ваши родные и близкие были здоровы и благополучны и, наверное, всем желают этого, к кому прилично относятся. Все остальное — это решение рабочих вопросов в рабочем порядке. Ну, что страшно? Примите таблетку от страха, в конце концов. Выпейте и погуляйте. Пойдите в секцию бокса — дайте кому-нибудь по морде. Вам дадут два раза — сразу повеселеете. Пробовал — получалось.

Гордон: «Украина должна разорвать дипломатические отношения с Россией». «Их надо было разорвать сразу после Крыма»,— считает Дмитрий Гордон.

Не знаю. Думаю, что у ребят, которые не разрывали отношения, были свои резоны, ибо очень прочные экономические связи, и разрыв дипотношений, который, как правило, подразумевает разрыв экономических отношений, мог просто обрушить Украину внутрь себя. Не так-то все просто. Это, конечно, красиво — встать в такую высокоморальную позу — но нужно считать на сколько-то ходов вперед. А том мы, конечно, все гордые, но жить как-то надо: потом с протянутой рукой бегаем.

Нашей передачи осталось полторы минуты до конца.— «Появление детской организации — это не то необходимое звено?..» Это мы уже говорили об этой организации…

«Как вы относитесь к перемене времени?»

Чтоб они все сдохли! Чтобы им ноги переломало этими стрелками, которые они передвигают взад и вперед! Это все совершеннейшая бредятина. Все животные это знают, не говоря о высших животных — людях: зимой спят дольше, а летом спят меньше; зимой просыпаются позже, а летом просыпаются раньше. И перевод стрелок совершенно естественная была вещь — тут не о чем думать. Это доказано физиологически, доказано психологически, доказано все на свете. Все остальное — это, чтобы думали не про Кремль, не про «Боинг», не про Собянина, а вот кричали про стрелки.

«Вы стали что-то часто говорить о социальной справедливости. Я что-то никак не могу понять, что справедливого, если один человек умеет зарабатывать, другой не умеет — то у первого отнять и отдать второму?»

Вот это именно то, вы знаете, дорогой Алексей-986, чего и я не могу понять и против чего протестую, и эта справедливость по Роузу мне категорически не нравится, потому что тот, кто работает — тот зарабатывает, а кто не работает — тот не зарабатывает. Больному, слабому, пострадавшему можно и нужно помочь. Но делить на всех — больше спасибо!— коммунизм пока не надо. Больше спасибо всем, кто был с нами. До следующего воскресенья, до свидания!

Итак, начинаем следующую попытку слияния во взаимном экстазе. Добрый день, дорогие радиослушатели!

Что касается заданных вопросов, я их рассортировал на несколько групп; в основном об одном и том же: группа вопросов о самолете. В предыдущий час вы выслушали Венедиктова — вероятно, все, что можно уже выслушать о самолете. В качестве резюме могу со своей стороны только добавить, напомнив старое, что, если что-то летает как утка, плавает как утка и крякает как утка — вероятней всего это утка.

Когда самолет разрушается подобным образом в воздухе, быстро и неожиданно, то взрыв внутри самолета — это первое, что приходит в голову, и это вписывается во все теории. Ко всей этой трагической истории трудно что бы то ни было добавить тянется несколько нитей размышлений, а именно. Разумеется, после того или одновременно с тем не означает, вследствие того. Но на Донбассе довольно давно было более-менее тихо. Приступили с началом этой осени к мирной жизни, к мирному строительству. И вот несколько дней, как там опять начались перестрелки, и начались какие-то локальные военные действия. Это может не значить ничего, это может значить, что у кого-то не выдержали нервы. А это может значить игру на двух конях на двух флангах, а именно: если беспокоит одно, то мы возбуждаем в другом месте, чтобы отвлечь от первого. Такое предположение сегодня нельзя так же исключить начисто.

С ужасом думаешь о том, что — думать об этом не хочется, хотелось, чтобы эта катастрофа была вообще последней воздушной катастрофой не только России, но и вообще на всех авиалиниях мира, но сейчас, конечно, профилактика должна вестись всеми доступными средствами — не дай боже, если что-нибудь еще… вот не дай боже во всех смыслах.

Мы видим интересные следствия этого бесспорного усиления профилактики. Потому что в то же самое время — это было еще до катастрофы — арестовали несчастную Варвару Караулову, которая стала уже Александрой Ивановой, которая вроде бы по статье закона, вернувшись, раскаявшись, ничего не сделав, не подлежит судебной ответственности, и, тем не менее. Ну, понимаете, если надо отрапортовать тем, что ужесточаются меры и действия, то кто есть — над тем начинают производить какие-то действия. Это действие не производит впечатления, разумеется, действия правомерного.

К этому примыкает всем уже, по-моему, надоевшая история со всем надоевшим журналом «Шарли Эбдо». Я высказал с самого начала еще, когда убили несчастных журналистов, которые, вне всякого сомнения, смерти никак не заслуживали. Здесь нечего добавлять, нечего повторяться, все это был гадский возмутительный теракт. Тем паче что, почему это приехавшие люди наводят в другой стране порядок по своему разумению? Пусть наводят порядок у себя дома, простите великодушно.

Но то, что касается этого юмора — я надеюсь, это цензурное слово — это юмор абсолютно сортирного качества. Таковым был, таковым и остается. Понимаете, над христианской символикой, над христианскими символами веры журнал, будем справедливы и объективны, издавался гораздо более жестоко и грязно, нежели над исламом. Я вам скажу, что если бы журналистам сделал что-нибудь рьяный католик, то вот это, было бы более оправдано.

У меня такое ощущение, что европейским христианам вообще уже глубоко наплевать на христианство, на его заповеди, на все на свете. Но здесь мы ничего не можем поделать.

Сам факт опубликования этой карикатуры я нахожу совершенно идиотским. Когда они говорят, что для искусства не существует кощунства и запретов — нет, это совершеннейшие глупости, потому что искусство, любое искусство — это одна из форм самовоспроизводства культуры. Если вы само воспроизводитесь вот таким образом, то вся ваша культура летит… как бы это выразиться поизящнее — в унитаз.

Мы против цензуры, но надо заметить, что абсолютно свободен может быть только Господь Бог. Мы живем в этом мире, ограниченные физическими законами вселенной и ограниченные, так или иначе, законами социума, писанными и неписаными, в котором мы живем. Вне социума — мы дикари, Маугли, мы никто, мы не люди. Так вот, утверждать, что можно жить в социуме, быть от него свободным — ну, знаете, это уже, ей богу, перепевать зады старых марксистов: Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. В таком случае они скоро получат на свою голову другое общество. Вот, что можно сказать по этому поводу.

И, вы знаете, по-моему, буквально вчера или позавчера в пятницу был подписан серьезный документ на правительственном уровне о том, что 2018 год. Ну, для начала пожелаем всем дожить в добром здравии и хорошем настроении до 2018 года. Если этот год был объявлен годом литературы, и состоялся ряд мероприятий, долженствующих торжественно отметить год литературы, хотя, конечно, книг покупали стали меньше, поэтому и выпускать стали меньше, и магазинов по-прежнему, становится меньше, за исключением разве что одной хорошей петербургской сети — в чем выражается год литературы? В том, что мы о ней вспоминаем. И на том спасибо.

Вот 2018-й — это будет год 150 лет со дня рождения Алексея Максимовича Горького. Что случилось? Что стряслось? Почему Горького? Первое, что приходит на ум — название пьесы «На дне». Это как понимать? Это про нас? Второе, что приходит на ум — иногда первое — «Гордо реет буревестник… Пусть сильнее грянет буря…». В общем-то, это знаменитое произведение «Песня о Буревестнике», оно может расцениваться несколько даже как экстремистского характера, которое призывает к социальным катаклизмам и возможно даже к свержению существующих легитимных властей насильственным методом. Не знаю, на знаю… Ну, есть, конечно, роман «Мать» — как мать сшила Павлу огромное красное знамя и отправила его не несанкционированный митинг — а дальше произошла революция.

Есть еще один вариант. Видите ли, Алексей Максимович Горький был родоначальником социалистического реализма и первым председателем — ну зицпредседателем, не важно — Союза писателей СССР. Это было гениальное изобретение сталинской пропаганды — всех творцов собрать в министерство, ранжировать, структурировать; определить, кому паек 1-й, 2-й, 3-й категории, кому дачи 1-й, 2-й категории — и вот пусть они отрабатывают свой хлеб, создавая произведения, нужные партии и правительству.

Не прошло и трех лет, как их все равно стали сажать, но это уже стихийный процесс. Стали писать доносы друг на друга, желая занять большую дачу, урвать больший паек. Алексей Максимович Горький был во главе этого союза писателей, и со своими умильными словами в слезах в жилетку чекистам: «Вы даже сами не понимаете, какое вы дело делаете большое дело, черти драповые!» — по поводу строительства Беломорканала.

Так что меня немного озадачивает эта готовность торжественно отпраздновать 150-летия со дня рождения Алексея Максимовича Горького. Может быть, нашли кого-нибудь более мирного… не знаю даже, как и сказать.

Итак, нам задают вопросы. Мы перейдем сейчас к задаваемым вопросам все-таки конкретно, чтобы никто не говорил, что мы вовсе даже ничего не делаем.

Так. Маленький, но культурный вопросик:

«Я закончил магистратуру Венского университета по антропологии. Диплом во Франкфуртской школе. Вынужден поспорить. Они никогда не хотели разрушения буржуазного общества и так далее…» — Дима, Киев.

Я, к сожалению, лишен возможности, естественно, читать лекцию о своем понимании Франкфуртской школы, которая, конечно, объединяет около двух десятков, в общем и целом, дюжин только основных философов, во много споривших друг с другом. И, действительно, в 68-м году великая революция: Фромм спорит с Маркузе и прочее. Но, честное благородное слово, оно весьма критически относились к этому буржуазному обществу. Критицизм, критическая теория была основой их философии, а, поскольку общество-то и было только буржуазное, а все они были неомарксисты, фрейдомарксисты и так далее, то, конечно, буржуазное общество они ненавидели до мозга костей, будьте даже спокойны. Я ни в коем случае не спорю с почтенным Венским университетом, но против конкретных фактов довольно-таки, понимаете, трудно петь.

Теперь о диктаторах:

«Диктатор способен навести порядок в стране или остановить разграбление казны и страны,— способен,— а в некоторых случаях задавить или сдержать террористов и их лидеров, стремящихся захватить власть,— бесспорно,— но как быть, если каждый диктатор непременно истребляет свой народ?»

Вы знаете, ну, может быть, все-таки не каждый, но, может быть, все-таки бывают исключения.

Да, конечно абсолютная власть развращает абсолютно и некая теоретическая идеальная модель вот по римскому закону, когда диктатору вручается власть на полгода — мы щедрые ребята, мы продлим до двух лет — и когда существует орган-противовес, который не позволяет ни на один шаг заступить диктатору за те полномочия, которые ему предписаны. То, что мы боимся, что диктатор начнет работать на себя — знаете, с этим очень трудно спорить. Помните, как у классиков преследовал Адам Козлевич несчастных арбатовцев, потому что они полагали, что только идиот может кататься на автомобиле на свои собственные деньги, если можно кататься на казенные. Да, ментальность народ менять трудно — я совершенно согласен. Но только крутые меры могут как-то действовать.

Вот от этих крутых мер все-таки перейдем до перерыва к тому, к чему необходимо перейти, я думаю. Если я не ошибаюсь, у нас сегодня 8 ноября 2015 года. 7 и 8 ноября в течение долгих десятилетий были красными днями календаря. Так праздновали годовщину сначала Октябрьского переворота, затем — годовщина Великой Октябрьской социалистической революции, но, так или иначе, праздновали. Потом праздновать, как мы знаем, перестали. Потом придумать праздник День народного единства — 4 ноября.

И каждый раз возникают вопросы. Ну, как-то выгнали поляков, а там были только поляки или там были полки-то литовские? То есть полки какие? Смоленские, полоцкие. Кто там еще был? Ну, из Китай-города выгнали, а из Кремля еще не выгнали. А есть серьезные историки, которые утверждают, вы знаете, именно 4 ноября 1612 года вообще ничего, понимаете, не происходило. А, кроме того, ну, а почему?.. Понятно почему — чтобы отвлечь от идей коммунизма, социализма, социального равенства, построения коммунистического светлого будущего для всех на свете. Спасибо, пробовали — знаем. Но, тем не менее, мы можем закопать исполнение мечты. Исполнение — оно всегда в грязных сапогах с грязными руками и в голове у нее большая путаница. Но идею в чистом виде закопать все-таки нельзя.

Вы понимаете, христианство знало инквизицию, костры, уничтожение ведьм, страшные пытки, завоевание Латинской Америки иногда жесточайшими методами, но в основе своей идея христианская была все-таки чистая возвышенная и благородная, хотя знала разные колебания. Вот в основе свое идея коммунизма — жалко, что она малореализуема,— она какая-то чистая и светлая, и так все сразу сливать в унитаз — это вряд ли.

И представляется мне уже много лет, я не понимаю, почему этого не сделать, что именно 7 ноября и должен быть днем народного единства. Кадеты и социал-демократы пойдут своими колоннами, со своими флагами, со своими девизами; сядут, наконец, за один стол, символический или реальный и скажут, что «да, все в чем-то правы и все в чем-то неправы, и были пролиты моря крови; но все-таки, так или иначе, мы из одной страны, мы стране хотели добра». Что получилось — следующий разговор. Но все-таки эти общие кости наших предков лежат в этой земле. Помиримся, наконец, сто лет спустя.

Заметьте, 100-летие Октябрьской революции настанет на год раньше 150-летия Горького. Вот почему бы не назначить 7 ноября 17-го года наконец-то начальным днем народного единства и примирения? Не знаю. Может быть, очень боятся напоминания о том, что вот был коммунизм… А сейчас Советский Союз у нынешней молодежи сплошь и рядом — это не реальный Советский Союз, а это некий протестный идеал. Вот, если сейчас плохо с идеалом, с величием, с перспективами — то вот тогда все было, конечно, хорошо. Ни про что плохое они не хотят и слушать.

И было бы, наверное, уместно — слава богу, хоть сейчас не возникли в очередной раз все разговоры о том, что нужно Ленина вынести из Мавзолея и захоронить. Вечная совершенно тема типа перевода стрелок: переводим туда — переводим обратно. Посмешище на весь мир! Так вот, говорилось уже умным человеком, от которого услышал это я — доктор философии Петербургского университета — что, если у нас, в общем-то, нет пантеона… вот в Париже есть Пантеон, в Лондоне есть Вестминстерское аббатство и Сент-Пол, где упокоены великие люди этих стран. А у нас вот Новодевичье кладбище — это что-то такое… Вы знаете, если у тебя есть связи и деньги, то тебя могут похоронить на Новодевичьем кладбище, хотя, может быть, вообще-то, ты был крутой бандит в авторитете. Ну, как вам сказать… будет всем земля пухом, но все-таки не надо же вот так чохом…

Так вот, если у нас в Мавзолее устроить мини-пантеон лидеров советского режима? Их было не так много: Ленин, Сталин, Маленков — под вопросом, Хрущев, Брежнев, ну и уж Андропов, Черненко. Смотрите, совсем немного. О живых ни слова: пусть они живут как можно дольше. И был бы такой музей, была бы такая усыпальница. Это было бы совершенно логично.

Так же, как думается мне давным-давно, в Петропавловской крепости есть рядом с собором маленькое кладбище комендантов крепости. Там по идее нужно было бы сделать еще маленькое кладбище ближайших сподвижников, друзей, помощников Петра, которые вместе с ним в считанными годы жестокими методами, но Русь азиатскую развернули в сторону европейской Российской империи — начиная с Алексашки Меньшикова и далее — остальных. Это тоже было бы правильно, это тоже было бы достойно. Это бы говорило о том, что мы помним свою историю и не равнодушны к ней. Ну что ж вы, понимаете, только Горький да Горький…

Вопросы группы: Что делается сейчас в Америке, кто там будет президентом, что будет с этого нам?

Я думаю, кто бы ни стал президентом в Америке, для нас много не изменится. Но относительно последнего выступления Дональда Трампа — как его называют все чаще: «эксцентричного миллиардера» — действительно, интересно. Все сообщения, которые есть на русском языке, которые я посмотрел: состоялось шествие оппозиции, правозащитных обществ, которые протестовали против выступления Дональда Трампа в субботнем шоу…

Погодите-погодите! А что, с чего, почему? Они с чего протестовали? Лезешь на английский: это были правозащитные латиноамериканские, прежде всего, латиноамериканские общества, которые оскорбились тем, что Дональд Трамп, скажем так, без должной почтительности отзывался о нелегальных мигрантах из Латинской Америки и из Мексики, прежде всего. Ну, просто потому, что нелегалов из Мексики в США всего больше. А то, что там высокий процент торговли наркотиками, высокий процент преступности, и почему, собственно, если есть закон о пребывании на территории государства, почему мы должны по всем статьям мириться с нелегальными мигрантами, от которых одна головная боль, в частности, латиноамериканцы.

Заметьте, о корейцах, китайцах, японцах — что-то ни одного слова. Почему-то эти ребята не доставляют головной боли, а если доставляют, то совсем на другом уровне.

И вот тогда они и провели эту демонстрацию, товарищи протестники, говоря: «Что это такое! Он же расист!» И посулили 5 тысяч долларов тому, кто сумеет дозвониться по телефону и скажет: «Трамп, ты — расист!» Действительно, один комик, вы знаете, крикнул: «Ты — расист!» И когда Трамп спросил: «А чего это ты, собственно, что стряслось?» — он говорит: «Ты понимаешь, мне за это обещали 5 тысяч долларов». Вы знаете, довольно весело идет в США избирательная кампания, согласитесь.

Возвращаясь к Франкфуртской школе, коль мы о ней упомянули. Вот Герберт Маркузе, который был когда-то у нас в 68-м году — великом революционном, оппозиционном западном и годы после — самым таким нехорошим западным «волком в овечьей шкуре». Его называли изобретателем теории конвергенции, что коммунизм и капитализм сольются в экстазе — типа как мы с вами,— а мы говорили, что нет, ни в коем случае. Вот этот Герберт Маркузе ввел на рубеже 60-х — точнее не помню — прекрасный термин: «превентивная контрреволюция». «То есть,— писал Маркузе,— революции еще нет, но правительства буржуазных стран предполагают, что есть такая опасность, и они пытаются давить в зародыше эту революционную опасность, хотя еще нет никаких революций». Вы знаете, такие вещи меня очень мирят с отдельными представителями Франкфуртской школы, потому что определение «превентивная контрреволюция» очень подходит и под некоторые действия российского правительства последних лет. Потому что все эти бурные митинги, антимайданы и прочее — это вот классические образцы той самой превентивной контрреволюции. Еще нет намека на Майдан — но уже есть Антимайдан. Так что нет-нет, ребята были полезные.

Целый ряд вопросов по поводу скончавшегося недавно Михаила Лесина. Я думаю, что, когда человек только умер, еще не похоронен, когда, так или иначе, это горе его родных и близких, обсуждать это, перемывая кости, на сколько-то общественном уровне — это, вы знаете, не иметь своего собственного достоинства. Я встречался с Лесиным один раз, и это нельзя называть встречей, потому что это было на «Пресс-клубе» лет, наверное, уже 20 назад. Что я там орал, не имеет никого значения.

То, что пишут:

«Почему именно в Вашингтоне?»

Ну, поехал в Вашингтон. Вы знаете, смерть не спрашивает, где назначить нам свидание. Ну, что этот отель Dupont Circle — это типа мировая Мекка геев. Вы знаете, понятия не имею. Вот гулял я по городу Вашингтону, не помню сейчас, проходил я мимо этого отеля или нет, я понятия не имел, что это мировая Мекка геев, честное благородное слово. Помнится, у Лесина остались дети уже взрослые, остались внуки, хотя, я повторяю, к происшедшему это не имеет отношения. Я думаю, что разбираться надо с живыми настолько, насколько это вообще возможно.

Вот еще у нас вопрос кроме диктаторов:

«Как вы думаете, есть ли будущее у христианства? Похоже, ислам имеет лучшую перспективу» — без подписи.

Ингвар-60 — красивое такое скандинавское имя, хороший ник — вы знаете, на сегодня с пассионарностью у христианства плохо. Я писал когда-то об этом в статье пару месяцев назад «Хоронить заказывали?» — что, когда была осквернена одна из главных святынь христиан храм Рождества Господня в 2002 году, то христианский мир никак не это не отреагировал и, более того, вел переговоры с террористами, предоставляя им убежища в цивилизованных европейских странах и прочее.

Так что, если говорить об уровне пассионарности, конечно, сегодня ислам несравненно пассионарнее. Если так оно будет продолжаться, то будущее христианства, конечно, печально, тем более, что христианство благодаря втеканию в него христианских ценностей — ну, как та пресловутая женщин-епископ, лесбиянка, предложившая в Швеции снять крест с церкви — это христианство частично просто перестает иметь перспективу. Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Мы продолжаем. Здесь еще была группа вопросов, которые я не успел протащить в первой части, а именно весьма такая важная заметочка, что Россия поставила в Сирию противозенитные ракетные установки, подразделения, логично заявив, что а вдруг террористы угонят самолет с территории какой-то близлежащей страны и захотят нанести удар по правительственным войскам или российской базе.

Значит, на данный момент никаким бомбардировкам территория, контролируемая правительством, с воздуха не подвергалась. Авиации у ИГИЛа нет. Угнать самолет и тут же начать с него бомбить — это проблематично. Нужен квалифицированный пилот. Самолет должен быть подготовлен к полету, заправлен, вооружен. Это все не так.

Но есть одно большое опасение. Израиль неоднократно наносил удары по Хезболле, которая располагается в основном на территории Сирии и Ливана. Ну, про Ливан сегодня даже мало вспоминают. В руки Хезболле попадало разное оружие, прежде всего, российское, и попадало оно, прежде всего, из сирийских рук. Когда Нетаньяху прилетал срочно, в общем, с тревожным визитом к Путину, стояла речь о том, чтобы Израиль не подставился под удар.

Он вообще хочет дистанцироваться от всей этой истории как был дистанцирован все четыре года этой гражданской войны в Сирии, но он бы не хотел, чтобы у Хезболлы… кстати, Хезболла признана террористической организацией в Англии, Голландии, Америке, Австралии, не знаю, где там еще, у нас она не признается террористической организацией — здесь есть немножечко, конечно, двойные стандарты: террористы — это те, кто совершают теракты против нас и наших друзей. Израиль, у которого никогда не было вроде претензий к Советскому Союзу, где ходили — сейчас их с каждым годом все меньше — на парад, вернее на собрание, на демонстрацию Дня Победы множество людей, ветеранов войны, обвешанных советскими орденами,— Израиль выступает в качестве жертвы Палестины, хотя народ Палестины был организован, как известно, в КГБ в 1964 году. В этом нет никакого секрета, достаточно походить по Гуглу.

Но если Хезболла наносит удар, то по ним, получается, нельзя наносить ответный удар, потому что она будет находится под этим зонтиком. Потому что ты никак не отделишь, если Хезболла воюет вместе с правительственной армией против повстанческих войск и они перемешаны друг с другом — ты одних от других не отделишь. Это чревато потенциально — только потенциально, только теоретически — опасной ситуацией; потому что в этом случае, естественно, Израиль обращается к своему другу и покровителю США, говоря, что «вот, что делается: террористы нас обстреливают ракетами, их ракеты достают уже до середины Израиля, а мы не можем нанести ответный удар, а Россия здесь — главный игрок в регионе». Это сильнейший подъем международной напряженности. Это из щелей раздается запах серьезный Третьей мировой войны — это не дай боже! Это скорее такой жест: «Вы там, ребята, на Западе осторожней, потому что мы устроим такое, что мало вам не будет никому» — вот так, пожалуй, это нужно трактовать. Это чрезвычайно серьезная деталь.

И здесь же вопрос:

«Почему это российские люди так небрежно, так незаинтересованно относятся к коррупции, которая нас разъела? Люди носят костюмы по 10 тысяч долларов, часы по 100 тысяч долларов…» Вы знаете, люди, даже очень, по-моему, заинтересованы, но, поскольку они убедились, что бороться с этим нельзя… Наилучший пример борьбы — это Магнитский. Магнитский боролся с коррупцией, пока коррупция его не умертвила в тюрьме. Ему было сказано, что, «если кто-то где-то что-то делает с деньгами, и они принадлежат к административной структуре, то не суйся, парень, потому что так надо, а ты не мешай!» Вот вам и борьба с коррупцией. Такие примеры могут, конечно, напугать.

Но скажу я вам, что касается этих пресловутых часов. Вот, что жалко. Ну, хорошо, у человека есть деньги. Ну есть и есть. Праведными путями или неправедными… ну, хорошо, никто не ангел. Вот он может себе позволить то-то и то-то. Ну ладно, пусть уже себе позволяет, но нельзя этого делать напоказ. Нельзя вершинным представителям великой и славной страны носить часы по 100 и 200, 600 тысяч долларов, потому что это означает, не уважать себя. Это означает, что «я на самом-то деле плебей-потребитель, вот «я отношусь к украшению себя, как разбогатевший миллионер», простите, не из негров — афроамериканцев, афрофранцузов или как арабский шейх, который, вообще-то, еще не выучился читать, он Коран частично знает наизусть, а читать не умеет, он в детстве мылся мочой верблюда, потому что в пустыне воды не хватало. Но вот теперь он носит все за сотни тысяч долларов. Ну, носят таких вещей приличные люди. Это очень дурной тон. Ну, смеются над ними. Обама носит часы за 300 долларов, которые ему на день рождения подарили вскладчину охранники. Я вам доложу, что это немножко пример поведения себя. Ну, нехорошо.

Если человек выставляет свое богатство — ну и черт с ним. Он его сам сделал, наворовал… Но государственный муж в стране, где во всем недостача, делать этого не должен, потому что он позорит страну. Вот то, что он не понимает, что он позорит страну — это, вы знаете, очень печально. А вы говорите, не обращают внимания на коррупцию. Обращают! Вон как-то нарисовали часы Пескова, и тут же — сколько разных версий! И часы не те и жена подарила, и за три месяца до свадьбы, и друг дал поносить и так далее. Нет, народ очень заинтересован. Народ, вообще, любит скандалы, особенно когда оскандалены богатые.

Вот, кстати, вопрос в эсэмэске:

«Веллер, вот вы ненавидите богатых. Из зависти или надо все взять и поделить? Или Сартра с Кон-Бендитом начитались?» — Энди.

Вы знаете, такой же вопрос мне однажды — даже помню, когда: весной одиннадцатого года — задал на соловьевском «Поединке» Владимир Груздев, когда я сказал: «Такой-то — чего столько украл?..», он сказал: «А вам что, завидно, что ли?» Вы знаете, если честно, я очень не сразу нашелся, что ответить, потому что… я ни в коем случае не про Груздева сейчас, я вообще… Вот вообще только человек с психологией вора, который сам бы хотел быть вором, если бы храбрости хватило и умения может подозревать другого в том, что тот тоже хочет быть вором, поэтому завидует другому вору. Понимаете, богатство богатству рознь. Потому что, если человек создал фирму с нуля… Слушайте, каким богатым был Генри Форд. Это было честное богатство. Его работяги зарабатывали больше всех. На его автомобилях стала ездить вся Америка.

Никой зависти. Он все это сделал своим горбом и своим умом с его знаменитым ответом как-то в суде — на него подал кто-то из служащих. «Скажите, мистер Форд, вы же человек не очень образованный…» — «Да, ваша честь. В общем-то, и умный не очень».— «Ну как же вы можете зарабатывать такие сумасшедшие деньги, создав такое огромное дело?» — «Но, видите ли, ваша честь, возможно, у меня есть одно хорошее качество: я умею нанять на работу людей, которые умнее меня». Вот это было богатство Генри Форда.

Те богатства, которые делались на всех этих нынешних компьютерных компаниях: ни у кого ничего не взял, сам придумал — сам сделал. Когда богатство краденное… Вот вся эта приватизация из залоговых аукционов, когда сначала государство давало банку заем, потом этот самый банк государству давал акции с этого заема, и потом человек, назначенный, чтобы выиграть тендер (там никого, кроме него не было) за эти государственные же деньги приобретал за копейки и то не свои ну, допустим «Норникель».

Нет, простите, пожалуйста, я могу никому не завидовать, но эти люди не должны владеть тем, чего они не создали, к созданию чего не имеют отношения, и на что они просто не заработали. Ну, что вы — что вы? Причем здесь богатые, не богатые?

«Правда ли, что князь Владимир насиловал и убивал невинных людей?»

Спасибо, Виктор. Так. И здесь же:

«Вместо памятнику князю Владимиру — Москва — нужно поставить памятник генералу Ермолову. Он Чечню присоединил к России двести лет назад. Вы согласны или вы против?»

Вы знаете, памятник, сегодня поставленный генералу Ермолову, может взывать протест у некоторых субъектов Российской Федерации. Я думаю, что он не везде, не всеми будет приветствоваться, так что с этим памятником придется сколько-то времени обождать. Хотя, если брать его, как главнокомандующего экспедиционного похода по присоединению новых колоний, по аннексии этих земель, он, конечно, был идеальный командующий.

Что касается Владимира. Биография Владимира Крестителя широко известна. Начиная с того, что он был скандинав, таким образом, позор не должен падать на славянские головы. Да, действительно, и насиловал и убивал, и кровосмесительствовал, и всё на свете, и был страшным грешником. Очень часто именно страшные грешники обращают в светлую религию толпы подданных. Можно сказать, обычнейшая история.

«Надо ли занести останки Сталина обратно в Мавзолей?»

Пока нет. Я уже высказывал свою точку зрения.

Евгений: «15 октября Картер заявил, что Россия оказывает вредное дестабилизирующее влияние на ситуацию в мире. Ваши комментарии?»

Знаете, если взять происходящее в Сирии, то стабильней не стало в регионе. Если взять происходящее в Донбассе, то стабильнее стало. О некотором дестабилизирующем влиянии говорить, конечно, можно. Другое дело, является ли Россия единственным источником дестабилизирующего влияния? Вот это не факт, потому что, когда Америка разобрала на части в результате, того не желая, Ирак и организовала повешенье Саддама Хуссейна или втыкание лопатки в Муаммара Каддафи, то в результате это было сильнейшее дестабилизирующее воздействие. Так что у нас есть достойный партнер, да есть, есть.

«Мне представляется очень глубокой цитированная Пайпсом фраза: «Задача искусства — заставить любить жизнь во всех ее проявлениях»».

Вы знаете, я во многом согласен с Пайпсом. Но, если вы рассмотрите так называемое современное искусство, оно же контрискусство, то оно отнюдь не заставляет любить жизнь во всех ее проявлениях. Это отдельный разговор о современной эстетике. Но гениальный совершенно художник и рисовальщик был… Так, у меня вылетела фамилия — это называется «белое пятно» — кто был самый знаменитый с голубкой?— Пикассо был самый знаменитый с голубкой. Так вот, когда он стал работать в русле, дискурсе, тренде, фарватере — как угодно — декаданса, модерна, постмодерна и так далее, почему-то в музее современной живописи в Мадриде этого никто не хочет смотреть. А вот на классику — стоят все. Отдельная, понимаете ли, история.

Вот, что касается вопросов, среди которых, простите, не все вопросы одинаково полезны, как вы помните из йогуртов.

Вот чрезвычайно характерное замечание:

«Началось обучение руководства регионов, министерств и госкомпаний в академии Генерального штаба работе в условиях войны. Как думаете, с кем воевать собрались?»

Первое: эта информация до сего момента, ник Свет-77, мне не была известна. Второе: в наше время любое утверждение можно принять на веру, а можно подвергнуть сомнению. То есть надо все проверять. Третье: это, безусловно, возможно. Четвертое: одна из задач Генштаба — это в мирное время составлять планы войны со всеми державами на свете, которые могут представлять хоть какую-то потенциальную опасность на всех театрах, на которые можно добраться. Это задача Генштаба, ну что вы!

С кем собрались воевать? С кем угодно: с НАТО, с Китаем… не знаю, с кем еще. Должны проигрываться условия.

Думаю, это означает следующее. Если Министерству оборону отпускается бюджет, этот бюджет должен осваиваться по всем секторам, в том числе, подготовка к военным действиям, потому что сущность армии — это готовность к военным действиям. Это должно относиться к Генштабу, это должно относиться ко всем службам государства, всем государственным структурам. Но знак это плохой, потому что, когда на зеркале начинают что-то рисовать, то вот это отражение в зеркале имеет тенденцию вызывать к жизни, то, от чего оно якобы отразилось в действительности. Мне это все не нравится совершенно.

Вот прекрасный вопрос для развлечения:

«Вас не пугают обещания геронтологов в ближайшее время изобрести таблетки бессмертия? И гражданское беспокойство: что тогда будет с Россией?» — Лопатин-46.

Дорогой, Лопатин, что тогда будет с Китаем? Что тогда будет с Индией? Нам-то тогда будет, кем заселять Сибирь и Дальний Восток, а вот Китайцы могут сказать, что там уже будет занято. На самом деле, не волнуйтесь: никакого физического бессмертия у человека не будет. Но разговоры о трансгуманизме — это отдельные разговоры, что можно записывать личности на условные носители. Я думаю, что в будущем что-нибудь такое будет. Но сейчас, не бойтесь, таких таблеток не будет. Если же будут, очередь за ними выстроиться — вы не представляете! Подавят друг друга.

«Как вы думаете, кто в будущем может угрожать России? Далекие демократические США с высоким уровнем жизни населения, обеспеченные всеми природными ресурсами и территорией или сосед — авторитарный Китай с бедным населением, нуждающийся в ресурсах и так далее?»

Это очень старый вопрос, на который много отвечалось. Потому что, когда говорят, что не могут допустить, чтобы Россия владела таким количеством полезных ископаемых, поэтому их надо отобрать. Сторонники такой точки зрения от самого-самого низа и до самого верха. Хочется сказать, что в начале 60-х годов 20-го века колониальная система кончилась именно потому, что владеть колониями, территориями с полезными ископаемыми стало экономически убыточно, невыгодно стало. Оказалось, что выгоднее рулить сугубо экономически, не вкладываясь ни в какие административные институты, школы, госпиталя, дороги, жилье, ни во что ни вкладываясь. Вот иметь дело с местными лидерами — пусть они хоть жрут поедом своих подданных — и выкачивать оттуда полезные ископаемые.

То есть смотрите, российские полезные ископаемые — куда они качается? Прежде всего, они качаются на Запад. Дорого ли они обходятся Западу? По мировым ценам. Где складывается прибыль от нефти, от газа, от леса и так далее? Вся возможная прибыль складывается на том же Западе как легально сотни миллиардов долларов, которые вкладываются, прежде всего, в американские облигации… Мы говорим: «Америка наш враг… Америка наш враг» — а сотни миллиардов долларов вкладываем сами экономику. Ну, куда ж, это, понимаете, годится! Значит, не враг, значит — друг. Я не помню, кто сейчас сказал то ли из американцев, то ли из англичан, что «ваша элита живет на наших виллах, обучает детей в наших университетах, ставит яхты в наших гаванях и даже платит налоги нашим налоговым органам. Так давайте разберемся, это ваша элита или это наша элита?» Верите ли, до сих пор не разобрались.

Так вот, оно и так все чудесно идет на Запад, при этом Запад не имеет никакой головной боли с тем, чтобы эти люди получали достойную зарплату, организовывали свободные профсоюзы, подписывали коллективные договоры, брали владельцев-работодателей за глотку, требовали хороший дорог, двухмесячных отпусков, на северах — так вообще вахтового метода работы, современного жилья. Они еще потребуют джакузи себе в квартиру. Ну что вы, честное слово! «Гораздо лучше, если туземцы,— за каковых нас кое-кто на Западе имеет,— будут все за гроши добывать сами и давать нам — для чего завоевывать-то? И так отлично». Вот, понимаете, какая горестная история. Поэтому здесь чего угрожать-то?

А, что касается Китая, да, это происходит явочным порядком. Здесь есть одна страшная вещь, с которой, мне непонятно, как конкурировать: Китаец лучше работник, чем русский. Вот всё, вот это — конец. Если у свободного предпринимателя свободный выбор, кого набирать на работу… ну не требующую особо высокой квалификации, потому что там уже у кого она есть, у кого нет — а вот валить лес, или ставить стены, или делать ремонт в квартирах: набирать своих или китайцев? Наберут китайцев. Возьмут меньше, пить не будут, сделают быстрее и качественнее. Вот это ужасно. Это называется принципиальный проигрыш соревнования.

А вот, оказывается, у нас ряд каналов, газет, депутаты резко критикуют оппозицию, считают ее деятельность опасной… «Пятая колонна». Кто более опасен: «пятая колонна» или «первая колонна»?» Вы знаете, все эти разговоры о «пятой колонне» уже страшно надоели. Нормальная оппозиция должна быть. Когда любая мысль называется инакомыслием, значит, скоро все рухнет. Это мы уже проходили в 80-е годы, в конце брежневской эпохи в конце Советского Союза.

Вот интересный вопрос:

«Когда вам, как писателю дышалось легче: в советское время, в 90-е или сейчас, во времена неозастоя?»

Знаете, в советское время легко не дышалось никому. Когда Константин Симонов — Константин Симонов!— неоднократный сталинский, ленинский лауреат, первый поэт страны в военные, послевоенные годы написал свои дневники знаменитые «Разные дни войны», и хотел их издать в 75-м году к 30-летию Победы — и он не сумел! Два года он их пробивал минимизируя купюры. Чего уж говорить обо мне, о грешном? Ну что вы! Я тогда и переехал из Ленинграда в Эстонию, где как раз все было несколько снисходительней и либеральнее.

Сейчас. Сейчас ты можешь писать все, что угодно, но все-таки не на сто процентов, а, допустим, так… на 94, 7. Точно так же ты можешь спокойно издавать, но спрос уже не тот. Золотое время российского книгоиздательства было годика так примерно с 2001-го и годика так до 2009-го, вот по инерции еще год после кризиса 2008-го. То есть тогда российское издательство было на уровне, какого не достигало никогда, ни в какие времена никакое книгоиздание ни в одной стране. Но, когда все можно мгновенно печатать и за это еще платят, то легче и дышится.

В 90—е дышалось хорошо, но не очень, потому что часть дыхания приходилось отруливать на элементарный заработок, чтобы прокормить семью. Вот так года примерно с 92-го и, пожалуй, до 98-го нужно было думать о том, что семью надо кормить. При том, что в 99-м у меня впервые «Легенды Невского проспекта» вышли первым «стотысячником», и мне было еще грех жаловаться. Но сейчас я могу сказать: за первые 100 тысяч экземпляров «Легенд Невского проспекта» я получил 1 700 долларов. Это все-таки не так много за всю книгу, на которую надо долго жить.

Здесь я удивил конституционной монархией. Это долгий и отдельный разговор о конституционной монархии.

Про Лесина. Знаете, мы все-таки не будем обсуждать, простите, пожалуйста, сегодня Лесина.

Так что лучше всего дышалось в самом конце 90-х и году до 2009-го.

Интересный вопрос:

«Почему при постоянно взвинчивании сакральности Москвы для всей России вопросы переименования улиц, площадей, станций метро, установки и сноса памятников решают только москвичи?»

Полностью согласен. Если обсуждаться — это должно обсуждаться на всероссийском юморе… Простите, пожалуйста! «Юморе» — ну и подсознание!— «уровне».

Второй вопрос, тяжелый вопрос от Александра Старостина:

«Когда мы придем к пониманию, что война, в том числе, и Великая Отечественная — это провал всей предвоенной политики?»

Уважаемый Александр Старостин, я думаю, что провал политики — это лето 41-го года. Вот это провал. Промашечку дали, неправильно посчитали. Не верил товарищ Сталин, что Гитлер с такими ничтожными силами по сравнению с Красной Армией может на нас напасть.

Но, что касается прочих войны — это входило во всю советскую политику, потому что весь земной шар должен быть принадлежать нам, и верный ученик Ленина товарищ Сталин и хотел все-таки сделать «Земшарную Республику Советов». Так что никаких провалов, простите. Если бы всех завоевали — то было бы прекрасно.

«Что вы знаете и как относитесь к литературоведу Аркадию Беленкову, увы, покойному?»

Вы знаете, когда в конце 60-х в альманахе — я забыл: «Ангара» или «Байкал» — он опубликовал статью про Олешу и его «Зависть» под названием «Четвертый толстяк» — это вызывало огромный грохот. Вся интеллигенция передавала друг другу. Симпатий было море. Бале8нков вскоре эмигрировал — его выпустили. И вскоре после этого умер, как, к сожалению, часто было с нашими эмигрантами, которые кроме как нам очень мало где, кому нужны.

На этом у нас сегодня все. Я надеюсь, до следующего воскресенья. Простите все, кому я не успел ответить. Всего доброго!

Добрый день, дорогие радиослушатели! На самом деле все не так просто организовать в этом мире. В этом вы убедились сами, как и я, Михаил Веллер, который пытаюсь быть сейчас к вашим услугам в течение часа. Так что, ежели у кого возникнут определенные претензии к качеству звука, к качеству картинки — ну, никто не совершенен. «Rien n'est parfait»,— сказал Лис, описанный Антуаном де Сент-Экзюпери. Нет в мире совершенства.

Все вопросы, заданные вами, заранее рассортировал, естественно, на ряд групп, ибо я принимаю все претензии в свой адрес по делу, а именно: что говорю слишком быстро, успеваю втиснуть в это время слишком много, монолог получается слишком густой. Как говорил Жванецкий про себя, Жванецкого: «Михал Михалыч, помедленнее — народ за вами не успевает». Я постараюсь помедленнее.

Совершенно понятно, что первая группа вопросов сегодня — это всё, связанное с терактом в Париже. Все соболезнования уже выражены, добавить к ним что-либо по части соболезнований, пожалуй, наверное, нечего. Но что я скажу: одни уроды сделали эту ситуацию возможной, другие уроды сделали эту ситуацию неизбежной, а третьи оказались невинными жертвами, которые погибли ни за что ни про что.

Тут, когда я смотрел вопросы, оказалось вдруг, что мне цитировать меня самого. Я вам тоже процитирую. На самом деле это из книжки, которая вышла у меня 10 лет назад, которая называется «Великий последний шанс», где есть слова о терроризме. Всю ее читать, разумеется, не буду — она длинная — а только чуть-чуть.

«Заметьте, господа, когда сгущаются, назревают и подступают серьезные события — жизнь ускоряется по экспоненте, и ход вещей подобен графику параболы: взметает по кривой. Закон лавинообразного нарастания. Вчера рванули взрывы в лондонском метро, это был 2005-й год,— Городское движение парализовано. Семьсот раненых, пятьдесят убитых, и продолжают». Здесь подробности про то, как выглядят люди, которых разрывает на куски. И что же заявил этот моральный урод, это ничтожество ума и боли, исполняющий сегодня обязанности премьер-министр Великобритании?— это прошлое, 10 лет назад.— Во-первых, что «террористы будут найдены и преданы справедливому суду». Во-вторых, что «террористам не удастся заставить нас отказаться от ценностей нашей демократии»».

Вот об этих ценностях. Когда я имел счастье или несчастье — можно расценивать с двух сторон — беседовать с другом и любимым советником Франсуа Олланда, которые приезжал, помнится, прошлой зимой в Москву, встречался с людьми, беседовал — он вполне неплохо говорит по-русски. Он родом из Польши, избежал холокоста и так далее — то он говорил, что нужно активнее, понимает, спасать беженцев, нужно активнее…, нужно слать больше судов, нужно не допускать, чтобы они тонули. И одновременно он выказывал сожаление: «Что же мы можем противопоставить их идеологии? Вы понимаете, ведь они так верят, что они способны взрывать себя. А какую идею можем мы противопоставить им? У нас нет такой идеи». То есть он не вовсе глупый человек. Он говорил вполне разумные вещи.

И когда я собственными ушами слышал и собственными глазами видел такого чудесного интеллигентнейшего датского профессор, разумеется, левого, как вся сегодняшняя западная профессура, разумеется, неосоциалиста — правильней всего сказать так — по мировоззрению, который говорил, что «ну, конечно, самое простое — наших граждан, которые поехали, повоевали на стороне ИГИЛ и теперь возвращаются — проще все их вообще не пускать в страну, а можно еще, вообще посадить в тюрьму. Но разве это можно, разве это правильно? Мы же должны помочь им адаптироваться в наше общество. Мы же должны помочь им стать равноправными гражданами».

Вот такова точка зрения этих ребят, и другая точка зрения не допускается. СМИ работают исключительно в этом направлении. И теперь представьте себе такой разговор с террористом, молодым человеком, считающим себя правоверным мусульманином, радикалистом с таким вот профессором, который объясняет ему: «Сейчас мы поможем адаптироваться тебе в нашем обществе». На что он получается вопросы: «А что ты можешь мне предложить, старая развалина? Вы живете в дряхлом, бесцельном, бессмысленном, безнравственном, совершенно никому не нужном обществе. Ваши женщины одеваются как шлюхи и ведут себя как шлюхи. У вас нет абсолютно никакой идеи. Вы не верите ни в кого и ни во что, хотя называете себя христианами, -знали наши предки христиан, они выглядели совсем иначе,— Все, что вы делаете — вы пытаетесь пользоваться благами. Благами вы пользуетесь, потому что веками обкрадывали всех нас,— искренне считают эти люди.— Так вот, ваше общество вообще не имеет право на жизнь! Общество развратников, общество безбожников, общество без будущего, общество, которое живет по правилам, противным Всевышнему! Да, мы согласны пользоваться вашими автомобилями, вашими компьютерами, айфонами. Более того, мы даже согласны пользоваться вашими женщинами, которые будут услаждать воина. Разумеется, на таких не женятся, потом их можно выбросить. Ну ладно, пока пусть будут. А вы все, неверные собаки, нам вообще не нужны. Или вы примете ислам и поймете, как надо жить, или мы вас убьем, или бегите, пока есть ноги и целы головы». Вот и вся беседа.

Дело в том, что у сегодняшнего ислама есть то, что называется надличностными ценностями; есть то, за что они готовы умирать. Я сформулировал давно и написал это на задней стороне обложки одной книги: «Когда нет, ради чего умирать — нет ради чего и жить». Потому что стоимость жизни измеряется тем, за что ты способен отдать свою жизнь, чтобы это оставалось без тебя, но оставалось людям, твоему народу, будущему. Если нет такого ничего, то, в общем, ты на земле живешь зря.

И вот христианство дошло до своего предела. Оно уже больше ничего не может. В сущности, идеология сегодняшнего христианства — это социально-потребительский онанизм. То есть пусть все будет так, как сейчас; пусть всем будет хорошо. Никто не должен напрягаться. Человеческая жизнь — священна. Все виды удовольствия — это священное право любого человека. И вот так должно быть, и, пожалуйста, не надо никаких трудностей и никаких войн, и мы дадим это всем.

А вы спрашивали, хотят ли они это взять? А вы уверены, что это и есть главная ценность?

А тут были еще два вопроса с личным оттенком: Как там мне было читать лекции в Кембридже? Понравилась ли мне Англия?— и тому подобное — откуда вот я вчера вернулся. Скажу я вам, что у англичан особенные мозги. Если они неспособны, допустим, в кафе вбить в стену хоть один крючок, чтобы было, куда повесить плащ — это вызывает сомнения в их умственных способностях. Вот, может быть, с этими мозгами они сделали изобретений совокупно с ирландцами и шотландцами больше всех в мире, пока Америка силу на набрала.

Я хотел сказать, что англичане, как в массе своей европейцы, но в частности, англичане — люди чрезвычайно вежливые, доброжелательные, отзывчивые и позитивные. И если ты натыкаешься… Как мне нужно было в метро купить билеты — опустить туда монеты — автомат никак не хочет принимать, и второй не хочет принимать, а третий хочет принимать и тут же выбрасывает. Потом оказалось, что из пяти автоматов три не работают. Вот мне они попались. И я пошел к служителю попросить помочь — ну, не работает. Там стоял какой-то паренек, судя по всему, из индусов или пакистанцев — это те ребята с зеленоватым оттенком кожи, которые при спокойно жизни очень быстро делаются жирненькими. Вот ему на вид лет около тридцати — он уже жирненький. У него эти автоматы тоже не работали, так он стал буквально орать на меня. У меня глаза полезли на лоб. У меня не укладывалось в этой голове моей, что англичанин может на кого бы то ни было повышать голос, на незнакомого… Ну, какой же он англичанин. Он вот это вот чмо, имеющее британское гражданство.

Второй раз — в аптеке. Это тоже был красавец. Более всего, если кто видел старое знаменитое кино «Лоренс Аравийский», где Энтони Куин во цвете лет играет вождя арабских племен — у него такой ломаный, горбатый нос, смоляная борода, темно-огненные глаза (Энтони Куин был силен!) — вот это мог быть его сын, вот такого же огненно-горбоносого вида. Но к британцам… никакого отношения. Он меня в упор не желал видеть, он не желал со мной разговаривать. Что, вот это и есть?.. Нет. Мне удалось выяснить после шестого вопроса — он все-таки советскую школу не проходил и что такое терпение, не знает, по виду — явно не буддист — что для этого нужен рецепт. Вообще-то это у них есть, хоть завались, просто нужен рецепт. Но сказать сразу он не хотел.

Так вот это большая ошибочка, что вы примете на свою площадь в свою страну мигрантов, дадите им все, отнесетесь к ним как к равным, приподнимите их — и они станут как вы, и вы сольетесь в братской любви. Не сольетесь. Они вас сольют совсем в другое место.

Фокус в том, что хотя тот самый Джон Ролз, который тоже англичанин, который — та самая «Теория справедливости» — в 71-м году, которая стала библией политиков, юристов Запада, говорил: «Мы поставим такой опыт. Вот отношения между людьми. Если мы исключим зависть…». Он исключит зависть! Он изменит человеческую природу. Он уберет из человеческой психики стремление к самоутверждению. Потому что стремление к самоутверждению имеет два аспекта: позитивный и негативный. Позитивный — стать самому выше все. Негативный — сделать всех ниже себя.

Вот негативная половина — стремление к самоутверждению и называется завистью. Вот Ролз решил взять искусственного человека, и на искусственном человеке построить, с точки зрения, искусственную справедливость — то, что мы сейчас имеем.

Так вот, ни в Англии, ни во Франции, ни в Германии, товарищи турки, курды, арабы, пакистанцы, которые имеют все те же права, что и коренные, а иногда и больше, иногда и предпочтительное право имеют, они отнюдь, за небольшим исключением, не горят любовью к аборигенам и своим благодетелям этих стран. Они в глубине души их ненавидят. Потому что, когда англичанин, француз, немец — это все равно — человека, который приехал из страны более бедной, из страны культуры более низкой, ставит на свой уровень, и помогает ему жить, и относится к нему подчеркнуто, как к равному, в глубине души, в подсознании у него все равно остается это чувство: «Вот я хороший человек, потому что ты-то, в общем, ну… туповатей меня, ты, в общем, ниже меня, ты, в общем, на все это право имеешь, потому что я тебе позволил. Я вот хороший парень и отношусь к тебе как к равному, хотя, в общем, мог бы и НЕРАЗБ».

А вторая сторона это отлично понимает. Даже если к ней так не относятся, так не думают, она все равно это понимает, и думает она: «Погоди, белая сука, будет и на нашей улице праздник. Ишь, благодетели! Они мне разрешают существовать рядом с собой. Я буду существовать вместо тебя! Вот тогда посмотрим, какими глазами ты будешь смотреть на меня, а я на тебя». Это вы из человека не вышибете. Это не относится к творческому, хорошему, какому-то высоко энергетичному умному меньшинству, но к большинству это относится, уверяю вас, в полной мере — поговорите с психологами.

И во Франции, где СМИ, как практически везде на Западе, принадлежат исключительно левым, и про сирийцев, палестинцев, ливийцев, египтян и прочее можно говорить только хорошее или ничего, вот вдруг случилось такое несчастье. И понимаете, что они говорят? Это хорошо спланированный заговор, который был осуществлен на уровне НЕРАЗБ за границей, но опирался на какие-то внутренние силы тоже.

Вот одновременно с печалью, естественной болью, естественным сочувствием, естественной какой-то скорбью, унынием естественным испытываешь чувство огромного презрения и брезгливости к великой и прекрасной некогда стране, населенной великим, талантливым некогда народом. Потому что полтора десятка пацанов — полтора десятка!— с автоматами Калашникова и взрывчаткой могли поставить на уши и затерроризировать весь Париж. Это они с кем воевать-то собрались, товарищи французы? Их же, действительно, по выражению Стругацких на улице перочинными ножиками резать будут. И вот сейчас они опять собираются все сплотиться. Против кого сплотиться? Против нескольких пацанов, которые решили пожертвовать жизнью и убить как можно больше неверных. Ну и как они сплотятся?

Понимаете, когда выдвинули тезис о запрете коллективной ответственности, они думали, что они большие гуманисты. Прям-таки последователи товарища Сталина: «сын за отца не отвечает». Вот это отсутствие коллективной ответственности ну оно разве что только почему-то на Германию не хочет распространяться. Вот уже вышли на пенсию немцы, которые родились после войны, и все равно почему-то они должны разделять чувство вины за преступления Германии во время Второй мировой войны. Они младенцами были. Они, в общем, по случайке выжили, что союзники их не разбомбили. А разбомбили от пол-Германии в щебень. Но это-то дети, в чем виноваты?— А, нет — вот коллективная… А все остальное — совершенно не виноваты.

То есть современный интеллектуал, он должен, придав лицу значительное и скорбное выражение, сказать: «О! Это средневековая поэзия! О! Это Джон Дон, человек не остров, а часть континента, поэтому не спрашивай, по ком звонит колокол». При этом дурак с образованием не перестает быть дураком. Он ничего не понимает. Умение, видите ли, понимать — это умение встроить случай, факт, единичную конкретику во всю общую систему взаимных причинно-следственных связей. Когда ты в одной иголке видишь всю мозаику. Понять — это когда разведчик-аналитик сидит в чужой стране под крышей какой-то клерка, какой-то фирмы, не делает ничего, кроме того, что он с утра до ночи читает газеты этой страны. И он видит, что резко подпрыгнули акции одной компании, втрое выросла ее капитализация. Он начинает рыть, что за компания. А она импортирует титан, а титан — то стратегической сырье, которое идет на элементы подлодок, ракет, авиации и прочее. И из этого следует, что страна собирается наращивать свой военный потенциал — вот из повышения акций этой компании. Вот этим отличается «понимать» от «знать». Знал-то это любой дурак, который читал биржевую сводку.

Так вот, образованный дурак знает, а понимать — не понимает. Он не понимает той элементарной вещи, что любой террорист — это коготь от тигра, это одна присоска от одного щупальца спрута. А разбираться надо со всем организмом, потому что этого террориста кто-то родил, выкормил, воспитал, кто-то вложил ему в голову эти идеи, кто-то научил его владеть оружием, а кто-то это оружие дал, кто-то привлек его к этой организации, а кто-то дал ему этот план, а кто-то согласился дать ему убежище, а кто-то подогнал ему машину на место преступления. Вот все это и должно быть ликвидировано.

То есть на самом деле весь этот терроризм — это ведь партизанская война. Но эта партизанская война идет в интереснейших небывалых условиях, когда могучее, до зубов вооруженное государство говорит единичным слабым, плохо вооруженным партизанам: «Вы знаете, во-первых, не волнуйтесь. Все ваши соплеменники, все ваши единоверцы абсолютно никак не пострадаю, их никто не тронет. Во-вторых, если вы будете захвачены живыми, вашей жизни, вашей безопасности ничего не угрожает. Вам гарантируется жизнь, хорошее отношение. Вы будете сидеть в евротюрьме с трехразовым питанием с душем, с прогулками. Ничего страшного. А потом, может быть, ваши друзья захватят самолет заложников, и тогда вас обменяют — ну мы вас тогда и выпустим из тюрьмы. Так что давайте, ребята, действуйте!»

Вот примерно так выглядит современная борьба с терроризмом. Как борьба с терроризмом выглядела раньше? Когда в 2002 году палестинские террористы захватили храм Рождества Господня в Вифлееме, то была бы устроено, допустим полтораста лет назад — ни приведи боже, мы не фашисты, мы против, мы ужасаемся — было бы устроено такое избиение мусульман во всех христианских странах, что те, которые живьем добежали бы до исторической родины, считали бы себя счастливыми людьми, и своим правнукам велели бы больше не совершать подобного.

Нет! В результате с этими террористами велись переговоры. Вы их привезли Европу — получайте! Вы же этого хотели.

Ну, действительно, задумались о том, что, может быть, немножко закрыть границы… То есть, вы понимаете, какая прелесть! Один прибыл в качестве сирийского беженца в Грецию — зарегистрировали. Еще один — был нормальный французский гражданин, он был француз. Он не был французом! Во-первых, он был мусульманин, во-вторых, он был араб, и только в третьих — ну его было французское гражданство. Вот такова была самоидентификация этого человека, вопреки лжи, которую изрыгают из себя левые идеологи, которые занимаются самоубийством, при этом разводят руками: «Ну как же так! Мы же хотели всего хорошего».

Среди прочего мне задан вопрос: «Почему это каждый раз, когда говорится, упоминается, пишется в тексте ИГИЛ, после этого обязательно как мантру надо добавить: «Организация запрещена в России»?» Отвечаю: не знаю. Официально института цензуры не существует. Ни о каком приказе начальства всегда так писать — мне неизвестно. Я это могу объяснить идиотским стадным чувством, которое диктуется страхом в генах. Вот один написал — и все вдруг решили, что надо повторять. По-моему, это не более чем показатель какой-то социальной неполноценности относительно это вот добавки.

Что можно сделать, по моему мнению. Во-первых, впаять пожизненное заключение Олланду, как соучастнику этого массового убийства, как человеку, ответственному за обстановку, где это стало возможным. Он же обещал всем всё, в том числе, религиозным меньшинствам, сексуальным меньшинствам. Благодаря голосам мусульман он прошел в президенты. Они оказались маленькой гирькой на чаше весов. Чтобы он сидел до скончания века, и чтобы 1700, только известных спецорганам Франции бойцов ИГИЛа с французским гражданством были как минимум отправлены в Кайену, где бы они подохли на тех самых помеси рудников и перечных плантаций — и ничего иного.

Люди заявляют: «Да, мы будем отрезать вам головы». А им говорят: «Ну, мы будем за вами наблюдать, но мы поможем вам встроиться в общество».

С этим самоубийством можно кончать только жесткими методами. И в данном случае псевдодемократия оказывается абсолютно губительная. Всему свое время. Да, сейчас — время новостей.

НОВОСТИ

Итак, поскольку все-таки мы считаем своей обязанностью — мы, Николай II — отвечать на вопросы… Финист: «Михаил Иосифович, может ли существовать государство, основанное на морали или все-таки — только на законах? Есть страны, где воровство и публичное вранье в порядке вещей — по понятиям — мораль позволяет. Но трудно представить закон, разрешающий это. И даже идейные террористы по своей морали действуют. Там может, странам, народам, не нужно отстаивать моральные принципы, а принято законы и жить мирно, свободно, богато?»

Вы знаете, это один из основных вопросов мировой политологии. Чем отличались — сейчас о них подзабыли слегка, они сошли с авансцены, хотя не в Испании, ни в Греции — товарищи анархисты. Они полагали, что нужно сосуществовать на уровнях, так сказать, горизонтальных связей. То есть люди друг с другом обмениваются продуктами своего труда, решают вопросы… Если выбирают каких-то начальников, то сообща, а потом соберутся и могут их снять. У начальников никаких преимуществ. А все вопросы решать по совести. Ничего не получилось. Мгновенно находились такие буйные, которые всех подминали под себя, и начинались бандитские понятия.

Здесь дело, вот какое. Социум, любое человеческое сообщество, начиная первобытной стаей в 20-50 человек и кончая государством, может существовать только в том случае, если оно будет действовать более-менее воедино, придерживаться более или менее единых ценностей, и более или менее единообразно решать все конфликты. Потому что протозакон есть в любом животном сообществе — в волчьей стае, в собачьей стае, у белок на своих участках — есть свои законы: «это мое, это твое, это наше», «кто, на что, сколько имеет право». То есть закон,— мы можем сказать — это инстинкт коллективного выживания. Потому что у кого был слабый инстинкт коллективного выживания, тех разбили, съели, женщин обратили в сексуальное рабство. Так вот это инстинкт коллективного социального выживания на уровне предписаний, на уровне императивов и табу, то есть приказов и запретов, каковые — повелевания и запреты — обеспечиваются вооруженном мощью государства. Они обязательны. Все обсудили, постановили — финиш: нарушать нельзя. За нарушением следуют серьезные наказания. Это законы.

Но, поскольку мы не можем законодательно регулировать все на свете,— а именно: мы встретились — кто из нас двоих будет платить за водку? Или оба хотят сделать щедрый жест или оба хотят выпить на халяву,— то мораль — это тот инстинкт коллективного выживания на уровне межчеловеческих представлений и отношений. Вот это уже мораль — тот же инстинкт на более личностном уровне. А вот уже на внутриличностном, внутрипсихологическом уровне тот самый инстинкт коллективного — я подчеркиваю — выживания называется совестью.

Поэтому не может быть никакого сообщества без совести у каждого, без морали между людьми и без закона над всеми, выше всех и единого для всех, иначе оно никогда не получится. Вот, по моему разумению, это, в общем, азы политологии. За вопрос большое спасибо!

Вот у нас из эсэмэсок… Здесь есть прекрасный… Про мою стало быть цитату, где я сказал, «их у нас будут на улицах перочинными ножиками резать» — «Это не Стругацкие, это или Лесков или Достоевский». Подпись: Серж. Дорогой Серж, это не Лесков и не Достоевский, это повесть Стругацких, называется «Парень из преисподней». Можете перечитать и увидеть. Спорить не буду, потому что это будет совершенно нечестно с моей стороны.

Что у нас есть еще на сегодня? На сегодня у нас, к нашему сожалению, есть очень много чего. Есть этот небывалый, беспрецедентный скандал с допингом в легкой атлетике. Со стопроцентной уверенностью, со стопроцентной доказательностью этот вопрос, видимо, не будет разрешен никогда, потому что контраргумент таков, как контраргумент всех официальных советских и постсоветских историков-профессионалов так называемых против историков, так называемых дилетантов-любителей: «А где документы в архивах? Нет документов в архивах!» — торжествующе говорят историки-профессионалы, которые отлично знают, что документы или уничтожены или их не откроют никогда вообще.

Вот и с архивами насчет спортсменов, анализов допингов произошло как-то приблизительно примерно то же самое. Но чтобы вот так снять всю легкоатлетическую сборную на международные соревнования… Это вам, кстати, о коллективной ответственности. Это тоже случай распространения коллективной ответственности на международный большой спорт, который, в общем, давно стал, конечно, политикой.

Почему это сделали именно сейчас, почему не чуть-чуть раньше, почему не сразу? В архивах не рылся. Никто не пускал, никто не звал. Ответа исчерпывающего не имею, но это вполне похоже на то, как в старинные времена как бы нечаянно принимали такую позу — чуть изогнувшись, чуть наклонившись — что клинок на левом бедре чуть-чуть на полсантиметра высовывался из ножен. Это был такой тонкий намек на толстые обстоятельства, что ведь он может вылезть из ножен и весь.

Это означает, на мой взгляд, что «мы, ребята, про вас много знаем. Может быть, мы про вас вообще все знаем. Чего-то мы не говорим, чтобы не устраивать большого хаоса. Чего-то мы не говорим, потому что мы взаимно договорились не снимать маски, штаны или что с наших и ваших публичных фигур. Но, в общем и целом, вы будьте осторожны, а то произойдет такое, что мало не покажется». Это может так трактоваться, вы знаете. Нам только не хватало всех этих несчастий.

Есть вопрос среди заданных: «Почему Аэробус 321, взорвали над Египтом, а не над Турцией и не над Россией?» Насколько мне известно, там уже среди обломков нашли таймер от этой бомбы, поставленный на два часа. Вот уж где сработал, там и сработал. Что на это можно сказать? Если бы вылет отложили, то мог бы взорваться прямо в аэропорту. Вот, если почему-то отложили, и он бы от рулежной дорожки встал на запасную стоянку и простоял там, например, несколько часов. Ну бывает: гроза разразилась — взорвался бы на месте. Ну, понятно, что жертв было бы несравненно меньше.

Теперь, вы знаете, с кончиной Михаила Лесина, оказывается — не знал этого раньше — прошла по Западу большая газетная компания. Потому что об этом отозвались такие солидные издания, как Daily Mail как и Figaro, как Financial Times и прочие. Там, получается, понимаете, такие нескладушки. Никогда господин Лесин не был вроде бы замечен в нетрадиционных отношениях. То есть в этом отношении был совершенный традиционал. Так что версия, что это знаете ли, отель… там где Мекка ЛГБТ…— ничего не получается. Другое — что это так называемый бюджетный отель. А в таких отелях, когда ФБР кого-то вызывает для дачи показаний и этот кто-то приезжает, то, как правило, селят именно в таких отелях. Отель был плоховат и дешев для Лесина. Он был состоятельный человек, он мог себе позволить если отель, то это люкс и пяти звездах, как полагается, и так далее.

Далее вдруг все газеты написали, что на 28 «лимонов» недвижимости в Калифорнии. Четыре виллы, одна из них — 1200 квадратных метров, забор, круглосуточные охранники — раньше принадлежала Сэмюэлу Джексону, вполне даже первого ряда голливудской звезде. Пара сенаторов подала запрос, откуда, вообще, деньги? Стали глубоко копать: а не должен ли он Ковальчуку, у которого занял? Вообще, я вам доложу, что финансовый отдел разведки ЦРУ, он очень много чего копает, и чего он знает, никто не узнает никогда, разумеется — это понятно.

Далее сообщили об его смерти от остановки сердца, раньше, чем были опубликованы результаты вскрытия, что тоже немного не характерно. Вскрытие произвели на следующий день, и данные тут же засекретили на три месяца, что в высшей степени странно. Далее отдел расследования убийств ФБР обратился ко всем, кто располагает информацией по этому поводу или связанной с ней информацией, это информацию «подогнать» и ею поделиться.

То есть это какая-то, получается, мутноватая однако история. Да, и его давно и тихо похоронили в Лос-Анджелесе. Вся его семья давно живет на Западе, в Америке. Вот, понимаете, как… То есть безвременная смерть человека, который не совершил вроде бы никаких преступлений, это всегда печально, никогда такого не пожелаешь. Я считаю, что смерти можно желать только за убийства с отягчающими обстоятельствами; что вот террористы заслуживают смерти безоговорочно. Но такие вот вещи… А за что, собственно? Не знаю-не знаю. Меня все это как-то огорчает и озадачивает.

И вот мы можем переходить далее к нашим вопросам, для которых у нас есть время. Больше спасибо Анне, которая сказала: «Веллер — образованный дурак. Разберитесь сначала с главным террористом. Гаага заждалась». Спасибо большое, Анна! Прямо отсюда покупаю билет на самолет и лечу в Гаагу.

Вот очень интересная эсэмэска: «Может, хватит пи-пи-пи нести? Такое количество людей, которое убили арабы в Париже, помирает за 45 секунд в мире, которые в аэроплане были — за 80 секунд. И очень многие из тех, кто не в Париже, не в аэроплане, померли гораздо более мучительным способом. Энди».

Наш Энди -большой человеколюб. Это каждый убийца может сказать, зарезав прохожего: «Да вы чё! Да их в мире каждую секунду два человека умирает. Вы из-за чего шум устраиваете?» Ну вот, такой перпендикулярный парень, наш Энди.

«Как отличить мирного мусульманина от злобного исламиста? Лехнов» Читайте священное писание: «По делам их узнаете их». Пока все мирно, значит — мирный. Как только не мирный, значит — не мирный. Злобного от доброго поди сразу отличишь, как только злоба наружу лезет. Что тут еще можно прибавить? А когда злобный потом говорит: «Нет-нет, я не злобный, это просто так случилось. Я добрый» — вот тогда вы ему не верьте, как тому мужику, которому поставила журналистка подножку, его в Испании обласкали по всем статьям, его сделали знаменитым. Шарах!— приходит за ним телега. А он, вообще-то, террорист, он курдов расстреливал. И он сказал: «Да нет, ну что вы? Это неправда, я не был». И тут же все левые СМИ подхватили: «Ну он же сказал, что это неправда!» Их бы в судьи, знаете. «Подсудимый, вы себя считаете виновным?» — «Нэт!».— «Ну, на нэт и суда нет». Вот это сегодняшние левые СМИ по отношению к этим ребятам.

Да, тут попытались поджечь лагерь мигрантов в Кале, и тут же попытались казать французы: «Нет-нет, это случайно: проводку замкнуло. Это не имеет отношение к теракту в Париже. Мы за все хорошее…». Погодите, эту проводку начнет еще замыкать так, что левые СМИ не будут знать, как на это все реагировать. У нас впереди веселые перспективы, очень веселые. Я думаю, все-таки, что когда дело дойдет до края, то товарищей новых левых социалистов начнут совершенно недемократическим путем… как бы выразиться цензурно — немного отодвигать от рычагов власти.

Вот совершенно безумные… Ребята, ну что вы такие вопросы-то задает? «Вы сверхкритично относитесь к лесбиянкам. Правда ли, можно ли еще шажок…» и так далее… Ну, я не знаю, может быть, это от лесбиянок или, наоборот, от того, кто ненавидит лесбиянок… То есть, о чем бы мы не говорили, но тут вдруг что-то, чего… Вы знаете, причем здравствуйте все-таки лесбиянки? Заметьте, к лесбиянкам большинство мужчин относится очень снисходительно и с определенной нежностью, примерно так же, как большинство женщин относится ко многим гомосексуалистам.

Другое дело, что мне жаловались как товарищи англичане, так и русские английского проживания — и в Кембридже и в большом Лондоне — что сил с обучением не стало никаких, потому что в 5-й класс, в 6-й класс приходят специалисты по сексуальному образованию детей и объясняют: «Нет-нет, если мальчик с мальчиком, а девочка хочет с девочкой — не волнуйтесь, в этом нет ничего плохого, это абсолютно нормально». А потом приводят девочку: «Вы видите, какая девочка — у нее два папы, и очень хорошо. А вот это мальчик, у него две мамы — это тоже очень хорошо».

Мне не удалось встретить ни одного родителя — были там несколько больших встреч — который бы относился к этому одобрительно. Так что, я думаю, нас ждут большие…— нас — это нас, христианский мир — изменения либо в ту, либо в иную сторону. Когда чувство коллективизма доходит до того, что в школах запрещают ставить отметки: все должны быть одинаковые; скрывают результаты тестов: нельзя говорить, что один умнее другого. Интересно, может быть, скоро запретят все премии, все награды. То есть играл мальчик, забил во время игры семь голов, он играет лучше всех — сказали: «Ничего ты не забил. Это забили все, это общий успех команды». Потом мальчик плакал в раздевалке. Но, видимо, всех-то не возьмут в сборную, возьмут того мальчика. Но, в принципе, заставь дурака богу молиться — он лоб расшибет. Вот при помощи террористов происходит расшибание лба. Может быть, лоботомию произведут и станет жить немного легче.

«Дайте, пожалуйста, общую рекомендацию, как научиться понимать». Я думаю, что методом последовательного думанья и методом чтения умных книг. Когда я, скажем, в 17, 18, 19 лет читал, действительно, умные книги, то в основном, сознаюсь, я их не понимал или понимал абзацы с большим трудом. А с годами как-то, мне кажется,— вроде еще не впал в старческую деменцию — и начал кое в чем немножко умнеть. Я не говорю, что начал умнеть по жизни, но начал умнеть по пониманию каких-то общих ситуаций.

Мне очень интересно: «О войне про Кадырова — точнее говори, о ком сообщаешь». При чем «о войне про Кадрова»? То есть странные люди пишут эсэмэски. Возникает такое ощущение, что нормальные люди не пушит, а пишут люди… как бы сказать — с другой нормой, с особенностью нормальности.

Это тот же вопрос: «Что еще должно произойти, чтобы всех подозрительных депортировали и вообще не пускали?» Вот подождите, еще несколько таких история — и что-нибудь произойдет.

Ситуация на Ближнем Востоке… Это мы все проходили.

«Вам не кажется, что это карма, что это расплата за происламскую и антиизраильскую политику Франции: продажу атомного реактора Хуссейну, поддержку ХАМАСа, давление на Израиль, финансовые потоки в Палестину?» Спасибо Косте, Германия.

Ну, в каком-то отношении, наверное, расплата. В каком-то отношении Франция решила стать такой политкорректной, что это должно было произойти. Понимаете, проповедовать терпимость по отношению к тому, кто в это самое время декларирует нетерпимость по отношению к тебе — это, конечно, форма слабоумия, это, конечно, дебилизм. Человек говорит: «Как только я смогу, я тебя зарежу. Но пока сила не моя». А ты говоришь: «Нет-нет, ничего страшного. Ты перевоспитаешься, ты переубедишься». Короче говоря, ты на Беломорканале построишь немного капитализм и станешь полезным членом общества». Потом член общества берет в руку Калашников.

Тут был вопрос: «А как все-таки, в вас вызывает чувство гордости, что террористы, как правило, используют автомат Калашникова?» Вы знаете, вынужден сознаться, что определенные чувства сугубо профессиональной гордости за принадлежность к государству, где построили такой автомат — вынужден сознаться — испытываю. Потому что… ну, это старый американский слоган: «Убивает не оружие, убивает человек, который держит это оружие». Автомат получился до крайности удачный. Нет смысла рекламировать, правда? «Мерседес» в рекламе не нуждается, «Калашников» в рекламе не нуждается. Сделал ли его Степан Тимофеевич или сделала его группа немецких оружейников, которых вывезли из Германии — 10 человек — поселили в Ижевске, кто там на что влиял — сегодня это уже не принципиально. Но вот это да, это одно из наших величайших достижений. Оно затмило, понимаете, кольт, так что, чего уж — тут испытываешь гордость. А лучше бы, конечно, испытывать гордость за что-нибудь другое. А то вот, понимаете: спутник, Гагарин, Калашников, балет и перекрываем Енисей…

«Что раньше погубит мир: терроризм или коррупция? Ведь и то и другое непобедимо и обороты самоуничтожения раскручиваются, а тенденции к их торможению не наблюдается». Вы знаете, терроризм очень даже искореним. Все зависит от подхода. Когда делийский старец, он же Старец Горы — это 12-й, потом 13-й век — насылал ассасинов, убийц, накурившихся гашиша по всем дворам Европы и Малой Азии, и Северной Африки, его боялись все, ибо эти люди любое количество лет там жили, работали, женились, поступали на работу садовниками, в охрану и так далее. И в один прекрасный день они, приблизившись к повелителю, который их уже знал и доверял, втыкали в него отравленный кинжал. После этого их, конечно, резали на куски. Они умирали с улыбкой на губах: они-то знали, что они, во-первых, правы, во-вторых, будет рай с гуриями и вечное блаженство.

И вот, когда великий Чингисхан распространял пределы своей империи повсюду, и до Египта, то одна из его групп… я сейчас забыл имя его родственника в следующем колене, который проходил эту территорию. Ему рассказали, конечно, про Старца Горы, и он заинтересовался: как это так? Ему сказали, что он совершенно непобедим, его все бояться. Короче, гору взяли, всех перебили. Старца в железной клетке привезли показать великому повелителю, после чего удавили — всё. И больше там никогда не было терроризма.

Кстати, о фильме «Ликвидация». Сериал совершенно замечательный, особенно на фоне нашего остального. Жуков там несколько идеализированный, ну это ничего. Но не было там на самом деле никакой интриги. Там грабанули кого-то из жуковских офицеров. Он пришел в совершеннейшую ярость. Велел конфисковать всю картотеку, и его особый отдел с приданными армейскими частями по спискам, по личным делам перестрелял всех бандитов в Одесе и окрестностях кроме тех, которые успели сбежать. Больше бандитизма в Одессе не было никогда, как, в общем-то, не было его и в Советском Союзе после задействования в конце 45-го в конце 46-го года Особого отдела по борьбе с бандитизмом. Бандитов расстреливали там, где их настигали.

И верите ли, те уроды, которые говорят: «Главное — не тяжесть наказания, а его неотвратимость» — ну, это одна из бредятин, одна из форма наглой лжи современных либералов… Перевелись бандиты после того, как задействовали этот закон. Те, кого не перестреляли, перестали быть бандитами. Они очень боялись залететь под эту статью. Вот, понимаете, такая история.

Еще из наших вопросов: «Если бы вы сейчас писали роман о современной России, как бы вы его назвали?» Есть у меня такой роман, который еще не дописан, который называется просто как два креста: ХХ, оно же 20-й.

И на закуску последний: «Что делать обычному гражданину России, чтобы этот режим побыстрее закончился?» Ну, это тот старый рыцарский девиз, который в 91-м я поставил эпиграфом к своему Звягину, ну, и, поскольку тираж был очень большой — за 25 лет тысяч 700 напечатали — то его стали часто повторять. Не я придумал, это раннее средневековье, рыцарство: «Делай, что должен, и будь, что будет». Вот, если бы каждый делал так, то у нас не было подобных горьких разговоров, сплошного нюханья фиалок. Всего вам доброго!

Добрый день, дорогие радиослушатели. Я должен сообщить, что, по моему разумению, все, что я говорю, это мое индивидуальное мнение, с которым иногда не согласен мой внутренний голос; и когда меня упрекают в безапелляционности — апеллировать может любой, кто угодно. Это не более, чем «я так думаю».

Так вот, по моему разумению, Третья мировая война началась. То есть она вышла из латентной фазы и сейчас переходит в фазу активную. Эта война не такая, как раньше. Видите ли, давно сказано: генералы всегда готовятся к прошлой войне. Люди, представляя себе войну,— которая, может быть, будет, весьма вероятно когда-нибудь будет, хотя лучше не надо,— представляют себе подобие войны прошлой. Но следующая война, как правило, на предыдущую непохожа. Это вот такая гибридная война.

Что для нее характерно? Вы уже слышали много раз, когда Хантингтон написал свое «Столкновение цивилизаций»…, ну, в общем, к этому скорее отнеслись как к теоретическому исследованию. Многие упрекали его в расизме, многие говорили, что это просто несерьезно. Однако сейчас мы видим, что все это совершенно естественно и, более того, оно ведь так было всегда.

Видите ли, если говорить о противостоянии религиозном, национальном и расовом — хотя сегодня слово «раса» вообще упоминать на Западе не политкорректно: есть расы, нет рас, но лучше об этом не говорить; кто говорит — расист по факту упоминания, но мы пока еще, слава богу, до этого не дожили — так вот, это началось на самом деле на уровне расовых столкновений одних и других, а, в частности, черный и белых или афроамериканцев и евроамериканцев в июле 1967 года в городе Детройте, когда полицейская проверка, самая обычная, ближе полуночи посетила одно место, которое было известно как бар типа «Слепая свинья». То есть там выпивают, а лицензии на спиртное не имеют. Оказалось, что вместо нескольких человек, которых они рассчитывали там застать, там имеется человек восемьдесят, и они празднуют возвращение двух своих ребят, вьетнамских ветеранов, на родину.

Далее нам уже никогда не удастся восстановить, как происходил контакт. Или они им сказали: «Ребята, в общем, здесь нельзя выпивать. Нельзя ли разойтись?» — но не надо подозревать американских полицейских 60-х годов в излишней мягкости и лояльности — или те им сказали: «Ну что же вы к нам пристаете, товарищи полицейские?», а может быть, наоборот, сказали: «Пошли вон, белые расистские свиньи!» Это тоже возможно.

Так или иначе, полицейские арестовали этих людей — это была ночь с субботы на воскресенье — и началось! Считается, что эти волнения уступают только тому, что было в 1863 году в Нью-Йорке, известному нам или многим из нас по блистательному знаменитому фильму «Банды Нью-Йорка». Там, действительно, было замешано много ирландцев. Все это было во время гражданской войны.

И второе — это, конечно, 92-й год, Лос-Анджелес. Это отдельная история. Но 67-й год, Детройт — это была очень важная отметка. Погибло 43 человека, ранено было около 500. Было сожжено, уничтожено, изуродовано около 2-х тысяч домов. Там участвовало, помнится, около 8 тысяч войск и еще около 5 тысяч десантников. Это была серьезная операция. Туда приезжал, понимаете ли, конгрессмен и с крыши машины, которая ехала по городу, кричал: «Ребята, да ну что вы! Мы с вами! Давайте разберемся…». Его закидывали кирпичами.

Там выступал любимец афроамериканской общины, звезда местной баскетбольной команды, который кричал точно то же самое, и его посылали так же далеко.

Дело в том, что Детройт — автомобильная столица Штатов и мира — отличался сравнительно высоким жизненным уровнем. И там было много рабочих мест. И он за два года до этого получил премию от американского союза архитекторов за хорошую современную удачную застройку. И, тем не менее, это произошло.

Это произошло не само по себе, потому что эти волнения были подготовлены не только тем, что в 62-м году Джеймс Мередит был первым чернокожим, который пошел в университет Миссисипи под охраной национальной гвардии под личным контролем Джона Кеннеди; не только потому, что вскоре убили Мартина Лютера Кинга, но, когда в 1952 году знаменитый борец за свободу, и я бы даже сказал, доминирование афроамериканцев, Малкольм Икc вышел из тюрьмы после отсидки за кражу со взломом, грабеж, проникновение в чужое жилище и так далее, он вышел оттуда мусульманином, он вышел членом лиги, название которой можно перевести как «Нация ислама» или «Национальный ислам». Он проповедовал абсолютную расовую нетерпимость. Он выступал категорически против интеграции. Он заявлял, что черные выше белых. Он заявлял, что евроамериканцы виноваты абсолютно во всем. Такой он был простой парень.

Когда к 40 годам он немного поменял свою позицию, оставаясь, однако мусульманином и всячески ратуя за ислам. Его убил член его бывшей организации «Нация ислама». В 40 лет его не стало. Но фигура была до крайности популярная, харизматичная и влиятельная. Это уже было не «Белые, уступите мне местечко рядом свами», это было: «Белые — свиньи! Мы лучше вас, умнее вас, заслуженнее вас. А, кроме того, вы перед нами виноваты». Вот тогда эта война и пошла в ход. Тогда и началось оно всё. Это с одной стороны.

С другой стороны, мой возраст, который лучше был бы поменьше, позволяет мне помнить разнообразные статьи в газетах «Правда», «Комсомольская правда» и «Известия», начиная годика этак с 63-го, 64-го. Хотя в школе у нас к политинформациям относились с прохладцей, но иногда все-таки нужно было проводить. Вот в середине 60-х уже сформировалась эта формула, что они, империалисты называют терроризмом то, что на самом деле называется национально-освободительным движением, и, разумеется, мы на стороне всех национально-освободительных движений.

Время было простое. Деньги на каждого, кто объявлял себя сторонником социализма и врагом империализма — на этих деньги находились мгновенно. А потом, понимаете, 61-й, 62-й года — Африка сбросила «оковы колониализма». Но нам же не объясняли, что она потому их сбросила, что колонии стали экономически невыгодны. А выгодней была для стран, бывших колонизаторов зависимость экономическая: выкачивать оттуда добро, не тратясь на школы, дороги, больницы и так далее.

Мы мгновенно пытались засунуть туда руку и начать их направлять по пути социализма и коммунизма. Когда Фидель Кастро Рус, представитель весьма знатного рода совершил переворот на Кубе, он ни сном ни духом не знал, что он коммунист. Это уже произошло позднее. Мы ему объяснили, как выгодно быть коммунистом.

Это к тому, что к международному терроризму — постараемся выразиться как можно мягче — Советский Союз также имел некоторое отношение. Это отношение началось примерно года так с 61-го, 62-го, когда — надо помогать нашим братьям — мы принимали Фиделя в Москве.

Как мы любили молодую кубинскую революцию! Как мы любили Фиделя и «команданте Че». Хотя пока «команданте Че» был жив, все-таки Фидель был более рослый, более красивый, ну, и в конце концов более главный… Какие стихи писали наши поэты, которых посылали на Кубу! «Пальчики с маникюром гладят щечку нагана — такой я тебя увидела, юность земли, Гавана»,— писала Юлия Друнина, которая, бедная, под конец Советского Союза покончила с собой.

Мы не называем кубинцев террористами, но бравые кубинцы преимущественно, как бы это сказать, внешности латинской и африканской, воевали в самых разных местах Африки, а также Ближнего Востока: в Анголе они воевали, в Мозамбике они воевали, в Сирии они воевали. Все это, конечно, под управлением братских советских советников.

После того, как в 1956 году произошел так называемый Суэцкий конфликт, она же Суэцкая война, когда Англия и Франция, с одной стороны, и примкнувший к ним Израиль; когда Египет и Советский Союз с другой стороны, когда Америка дистанцировалась от всего этого сражения, было поставлено конкретно на арабскую карту. Поскольку Израиль плюнул нам в трудовую мозолистую руку, хотя мы так поддержали его при голосовании в ООН, когда страна только образовывалась, значит, надо ставить на арабов. Стали ставить на арабов. Приложили руку к тому, что образовался арабский народ Палестины.

До 64-го народ Палестины не знал, что он именно палестинцы. Потому что, видите ли, до 1918 года все это была Османская империю. Кто может посмотреть в компьютере — элементарно: все пиратское, все бесплатно — блистательный фильм «Лоуренс Аравийский», где играет его Питер О’Тул — увидят, как примерно это делалось, как англичане поднимали арабские племена для того, чтобы размонтировать Турецкую империю — и размонтировали. Ну а потом все эти границы были нарезаны по линейке.

Ну а потом немного не получилось, потому что вся история войны Израиля не независимость — это отдельная история, но к 64-му году стали наблюдаться определенные подвижки, потому что, если есть наши советники, наши военные специалисты, наши комиссары — самое главное — в Африке, то почему же им, естественно, не быть на Ближнем Востоке? Пройдет еще немного времени и напишут чудесную песню — я сейчас не помню, Ошанин, не Ошанин — «Напиши мне, мама, в Египет, как там Волга моя течет» — ну, когда строили египтянам Асуанскую плотину. Но были, конечно, и другие стихи, не совсем приличные про Гамаля Абделя Насера — не будем сейчас углубляться в это народное творчество.

Факт только тот, что тут еще убежал — мерзавец!— в 78-м году заместитель начальника внешней разведки Румынии генерал Пачепа — и вот это вот гадина, предатель идеалов социализма пару лет назад опубликовал книгу, где вывалил якобы все секреты, что он знал. Нам с вами трудно проверить все эти секреты, но перевод на русский язык уже сделан. Выход книги ожидается. Это не факт, что она выйдет. Или не факт, что она выйдет в России. Трудно сказать. Но где-нибудь она, знаете, выйдет. Информация все-таки пронизывает всю нашу ноосферу. Так вот, он пишет, что два самолета амуниции, оборудования и вооружения в неделю он лично контролировал отправку только из Румынии туда, в Ливан для Организации освобождения Палестины, которая одно время базировалась на Египет, одно время на Иорданию. Но их оттуда безобразно выгнал король Иордании.

Был «Черный сентябрь», была потом эта организация. Не было большим секретом, что готовили борцов за национальную свободу в Советском Союзе. Было достаточно много полигонов, достаточно много курсов. И на высших артиллерийских «Выстрел» готовили и под Одессой, и под Симферополем, и под Баку, и под Ташкентом — много где были эти лагеря. Потом они отправлялись воевать за свободу и независимость. Но методы при этом использовали те, которые можно считать террористическими, они же национально-освободительные.

Вот партизан, он террорист или нет? Если наш, то нет. Если вражеский, то, безусловно, террорист. Берет и взрывает клуб, где сидят офицеры. Можно это считать терактом? Можно. Если это война. Но состояние войны на Ближнем Востоке имеет свои особенности. И вот сейчас эти особенности нас всех начали касаться.

Почему сейчас вся Европа плохо относится к Израилю, на мой взгляд? Потому что после 45-го года, после окончания Второй мировой войны, после широких уведомлений граждан о трагедии холокоста все бросились так отчаянно любить евреев и помогать им, что это не могло продолжаться бесконечно. Ну нельзя зацеловывать до потери сознания. Это продолжалось 10 лет, 20 лет, 30 лет, 40 лет. Но потом это стало надоедать, понимаете? Ну, потому что природа так устроена: колебательный контур из одной стороны в другую, он действует везде, в том числе, и в социальной материи, в том числе, и в отношениях между людьми. На надо пересаливать, не надо пересахаривать. Это с одной стороны.

С другой стороны, начала нарастать политкорректность, и, с точки зрения политкорректности — мы к этому что перейдем — Израиль недостаточно политкорректен, он чересчур применяет силу.

Надо сесть за стол переговоров. Почему трудно сесть за стол переговоров? Европе еще предстоят в печальном будущем все эти столы переговоров, еще премьеры будут садиться с народными мэрами районов, которые объявят свою автономию, и где будет совсем другая власть. Все это еще впереди. Они еще вспомнят всю украинскую историю, которая явилась своеобразным прологом к большой европейской войне за будущее цивилизации или не будущее ее.

Так вот, что касается этой политкорректности, что касается стола переговоров, то Палестина заявляет: «Никакого мира не будет, никакого признания государства Израиль не будет. Все должны быть вырезаны, сброшены в море. Уезжайте к чертовой матери в другие места, потому что это священная мусульманская земля. Всё! Никаких разговоров».

Вопрос: Ты садишься за стол переговоров — о чем ты переговариваешься? О том, что ты сдаешь какие-то территории. Сдал — что дальше? А дальше то же самое.

Сирия продолжает находиться с Израилем в состоянии войны. Хорошо, отдали Сирии Голландские высоты. Сирия подтащила туда артиллерию и корректировочные пункты и накрывает половину Израиля, потому что он крошечный. Смысл?

Так вот, как бы все это не стало предстоять нам всем. Потому что… ну было, конечно, поразительное недавно заявление — не буду называть фамилию — человека из МИДа, вполне высокопоставленной фигуры, который сказал: «А мы не считаем ХАМАС и Хезболлу террористическими организациями. Ну, кто-то считает: кто-то в ЕС, кто-то в Америке, кто-то в Австралии. Но мы не считаем, потому что они никак не занимаются террористической деятельностью на нашей территории.

Я думаю, это было необдуманное заявление. Должны были товарищи спичрайтеры, политтехнологи, аналитики заранее подготовить ему ответы, потому что вопрос-то понятный и неизбежный. Представьте себе, что есть убийца, но в вашем доме он никого не убивал, он убивает в соседнем районе. Можно ли его на этом основании не считать убийцей? Есть вор, который ворует только в соседнем городе. Мы не считаем его вором. Есть хулиган, который бьет морды только через дорогу, а вот на нашей стороне — никого. Для нас он не хулиган. Это, конечно, дикая точка зрения, потому что и убийца и хулиган могут переехать с одной стороны улицы на другую, а даже с одной стороны Средиземного моря — на другую. Но натуру свою они уже не изменят.

Так что раньше, чем во времена советско-афганской войны американцы стали воспитывать и вооружать моджахедов, Советский Союз внес свою лепту. И, вы знаете, вполне успешно внес, потому что в конце концов знаменитая, легендарная фигура — полковник Старинов, родоначальник всех школ диверсантов 20-го века, он свое дело знал хорошо, и по части диверсий мы могли много кому дать много очков вперед.

Но когда бы ты ни пустил шар, рано или поздно он к тебе вернется, потому что земля, понимаете ли, круглая. Вот, таким образом, этническая и расовая составляющие будущей войны столкнулись с террористической составляющей будущей войны, и одновременно столкнулась с идеологической составляющей.

Что касается европейских ценностей. Читаешь список — но они не договорились совершенно конкретно, чтобы был единый перечень, что мы считаем европейскими ценностями, остальные не считаем — ну, в общем, типа всем все понятно: это вроде как любовь или вроде как добро, в общем, всё понятно, хотя можно устраивать дискуссии о борьбе хорошего с лучшим. То есть это права человека, и в случае конфликта с государством права человека выше прав государства. Это свободы совести, печати, передвижения, религии. Это отсутствие какой бы то ни было дискриминации. Это терпимость к любым меньшинства и так далее. Всем всё понятно.

Это бы все неплохо, но это придумывали европейцы для европейцев, представляя себе действие этих уже аксиом внутри некоего сообщества единомышленников. А совсем не все люди вам единомышленники.

Меня совершенно поражало, как американцы были убеждены, что если они уберут Саддама Хусейна или Муаммара Каддафи и скажут: «Теперь у вас у всех избирательное право» — то начнется демократия. Об этом уже сто тысяч раз сказано. Банально повторять, не стоит пережевывать. Но они вроде бы разумные, грамотные люди были убеждены, что это действительно так. Им нужно было хорошо и долго промывать мозги, чтобы они так полагали. Потому что или будет диктатор или будет война всех против всех. И ведь они в университетах продолжают изучать Гоббса, вы понимаете…, они же знают, чья эта формулировка.

И вот идеологически сталкиваются представители двух сил. Все равны, все хорошие, все имеют равные права, безусловно. Никаких дискриминаций. Вот я — за, и все нормальные люди — за. Но одних, которые приезжают, учат: «Это будет твое, это будет наше, ты должен уметь вырывать свой кусок. Они, эти белые, они слабаки: ежели что — въезжай в рыло, ежели что — требуй, потому что они против нас ничего не могут. Мы их забрасываем кирпичами — они только закрываются. Мы пинаем их полицейские автомобили — они только закрываются. То есть, что они могут? Ничего они не могут! Мы же знаем, что мы имеем право на пособия ,мы имеем право на жилье. Сейчас мы все разнесем! Дайте!»

А вторым говорят: «Вы должны защищаться, вы должны быть терпимы, вы должны их понимать, вы должны их переубеждать. Вы должны немного потерпеть, и они станут лучше». И в результате одних воспитывают в духе… ну, по-простому — в духе агрессии, нападения, и «не надо ждать милостей от природы, вырывать их у нее — наша задача». А других воспитывают в таком христианском непротивлении, когда детишек учат петь, и вот они все поют: «Моя страна — твоя страна. Приезжай, живи с нами… Возьми все… Наша страна — ваша страна…».

«Ну, наша, так наша»,— говорят приехавшие. Потому что ну нельзя же перескочить за несколько лет через десятки тысяч лет истории, которые не прошел народ. Нельзя же всех стричь под одну гребенку, нельзя же отрицать разницу в гормональном уровне, в работе каких-то групп внутренних органов и даже мышц, разницу в темпераменте, разницу в представлениях о жизни, нельзя ее отрицать. Нет, отрицается и говорится: «Кто считает, что все не одинаковые — тот фашист». При том, что на самом деле это все сами, я бы сказал, «фашисты в шоколаде», потому что дело они ведут к тому, что «не сметь сопротивляться, потому что мы не за что не поступимся нашими свободами, когда речь конкретно идет о свободах пускать к себе кого угодно и не препятствовать им делать то, что они хотят». Это уже не преувеличение — это уже горестная правда. Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, новости пока кончились. И вот то, что у нас идет дальше — ваши вопросы, которые не все вопросы, иногда и ответы. Не могу устоять, чтобы не начать с конца. «Возможно, сочтете допустимым процитировать Пионтковского: «Русское общество — навозная куча с непропорционально огромным количеством жемчужных зерен»». Ну, можно поддерживать. Я Андрея Пионтковского на самом деле люблю и считаю человеком чрезвычайно умным с прекрасными аналитическими способностями.

Дальше вопросы делятся на несколько основных групп. Группа большая первая: относительно всей этой акции, операции, плана под названием «Платон» (который нам не друг), дальнобойщиков, их планов и высказываний и обращения депутата Федорова.

Ну, разные на грани приличного вопросы о депутате Федорове. Ничего неприличного мы говорить, безусловно, не будем. Но меня удивляет: а что, некому было написать текст депутату Федорову?

Речь депутата Федорова в основе своей имеет прием абсолютно обычный: перевести стрелки на внешнего врага. В советские времена делалось только так. Если где-то в соцлагере начинаются какие-то волнения, то есть немцам восточным не нравится, что происходит; венгры пытаются выйти, чехи пытаются выйти — мгновенного говорится, что это их извне мутят. Это американское влияние на американские деньги. А бронетанковые дивизии Бундесвера уже стоят у границ с прогретыми двигателями! Только так, никакой самодеятельности. Сами они все за нас, просто им промыли мозги.

А вот здесь немного сложнее. Здесь он заложил такой контрапункт, такую двойную, понимаете ли, конструкцию, а именно: «Вы товарищи, во-первых, попали под влияние боевиков Навального…». Так называемых боевиков Навального. Это, по-моему, довольно новая конструкция. Я не видел ни одного боевика Навального. Я не слышал, чтобы они кого-то вот… «боевиковали». Мне это было неизвестно.

Второе: «Но президент Владимир Владимирович Путин, он пообещал им еще год назад, что не будет никаких повышений налогов. А самые скрытые высокопоставленные члены «пятой колонны», враги, агенты Госдепа из рядов чиновников все-таки повышают». Ну, дальше напрашивается вопрос: Может быть, мы строго спросим с «пятой колонны» высокопоставленных агентов Госдепа, чиновников? Нет. Вот здесь депутат Федоров как-то скольжением на крыло уходит с этой темы и говорит, что «вы только сами не будьте агентами Госдепа вместе с Навальным». А чиновники… ну, как-то это все затушевывается. То есть «вы, товарищи, с чужого голоса поете, вы поете с голоса американского Госдепа». Хотя и налоги, значит, пытается ввести тоже этот американский Госдеп через «пятую колонну». С кем бороться будем? Отыщем боевиков Навального или отыщем чиновников из «пятой колонны»?

Я удивлен, что еще из рядов чиновников, которые придумали и задвинули эту инициативу, не последовал ответ товарищу депутату Федорову: «Нет, товарищ депутат, мы не «пятая колонна» и вы нас оклеветали. Да, мы пытаемся содрать полтора рубля за километр с каждого дальнобойщика, но нам Америка не приказывала, мы это придумали сами». Нет таких ответов. Может быть, депутат Федоров прав в этом плане? Очень интересно было бы разобраться. Но пока не разберешься, такое впечатление шизофрении, производит впечатление полностью утерянной какой-то основной мысли, основного посыла.

Теперь, почему это? Товарищи и господа, ничего непонятно. Денег в стране делается меньше — воровать надо больше. Потому что процесс, он всегда идет по экспоненте. Короче: чем больше имеешь, тем больше хочется. Я все никак не могу успокоиться, как выхожу из дома на почти уже родном проспекте Мира, как я вижу это место, откуда повыдергали все эти кованые чугунные решеточки, которые уже не поставят обратно. Они поставлены еще в сталинские времена и на инерции этих сталинских времен — в 50-е годы. Теперь больше этого не будет. Зачем их повыдергивали? Что привести все в единообразное состояние с бордюром и плиткой. Теперь вдоль каждого газона метровая вытоптанная полоса с окурками и прочим мусором, не всегда цензурным и прочее. Это отвлечение. Почему? Потому что нужно срочно осваивать все деньги, ну и отруливать от них, на чей надо, карман по возможности большую часть.

Это ведь только об этом писали, но цены на энергоносители упали. Совершенно понятно, что доходы добывающих энергокомпаний, кстати, все в мире, отнюдь не только российских — понятно же, что доходы упали, раз подешевело, понимаете, в два, а то и три раза. Но только у нас при этом зарплаты глав компаний выросли. То есть в процентном отношении к прибылям компаний — это просто скачок в три раза. Почему? Потому что надо.

Таким образом, поскольку кормовая база съеживается как шагреневая кожа, то люди изобретают налоги. В этом нет ничего нового, это было во все времена. Вот как только королю, маркграфу, очередному герцогу, который сам может формировать бюджет своего герцогства, нужны какие-то деньги, он придумывает новый налог — налог на количество окон в доме по фасаду, и появляются узенькие дома, которые на улицу выходят одним окном, а все идут туда, вдаль — вот обычная средневековая постройка. Вводят налог на муку, вводят налог огромный на соль, вводят налог буквально на медные деньги. Вводят любые налоги — ну, потому что надо пополнять казну. Что, мы будем олигархов раскулачивать, что ли? Понятно, что это невозможно. Олигархи вас самих раскулачат до последнего кулачка. Вот и вся причина повышения налогов.

Потому что, можно подумать, что десять лет назад дороги страдали меньше, или пять лет назад дороги страдали меньше, а вот теперь дороги резко застрадали. Так может, это не дороги застрадали, а вот те, из этих 40 миллиардов рублей, которые 10 миллиардов будут отруливаться на компанию дочки сына, чего надо, сына с чьей надо, понимаете, рукой.

Вот как-то и вся история с дальнобойщиками. Так что я полагаю, что трудящиеся имеют право отстаивать свои права. Везде записано — во всех конституциях, во всех философиях — что трудящиеся имеют право отстаивать свои права. А депутат Федоров хочет сказать, что это вы не свои права отстаиваете, а наемники американского Госдепа. Немедленно поднимите сиденье и покажите, где у вас печеньки от Госдепа, запрятанные под сиденьями. Вот, понимаете, и вся история.

Другая группа вопросов по Крыму: «То есть это что же, уже Украина отказалась от Крыма, если она его обесточивает?» Или: «Можно ли считать подрыв вышек, опор ЛЭП терактом?» И так далее.

Я думаю, это все-таки не теракт. Я думаю, что если ученики — ну все-таки не злодеи, хотя хулиганы, хулиганы — к двери прислонили швабру, а на нее поставили ведро водой; учительница вошла, а ей ведро с водой прямо ей на голову — это, конечно, безобразная шалость, которая на самом деле злое хулиганство, но это все-таки еще не теракт. Даже если у кого-то украсть машину дров — это тоже не теракт. Если кому-то перерезать телефонные провода или вообще вывернуть весь щиток в подъезде — это еще не теракт. Таким образом, Крыму вывернули щиток в подъезде. Это на уровне диверсий. Можно ли считать подрыв опоры диверсией? Ну, в общем, да, диверсия, потому что государство, его правоохранительные органы должны охранять. Но теракт — это все-таки чересчур.

Кто это сделал? Я чего-то искал и не мог толком найти. Называется «Правый сектор» — отдельные активисты — и называются из крымских татар — тоже отдельные активисты. Ни одной фамилии что-то пока не прозвучало. Прозвучало только, что…как это сказать…нанесли некоторые телесные повреждения нескольким полицейским, не подпуская их к опорам, чтобы облегчить ремонтникам работу по ремонту. Вот, что касается этого.

Масса информации — мы сейчас к ней перейдем, что успеем — по мусульманской Европе. Безусловно, вот геи ко мне не равнодушны. Может быть, в этот что-то есть, я уже стал задумываться. Простите, у меня тут в перерыве вода вылилась на листик, где распечатаны ваши эсэмэски.

И вот здесь почему-то некто Андрей пишет: «Вы так ловко в каждой передаче выруливаете на тему однополого секса…— ну, человек явно неравнодушен,— прямо, как один наш питерский депутат,— то есть, возможно, из Питера,— Правда, на последнем клейма ставить некуда,— смотря какие клейма,— Во времена старушки Старовойтовой он опробовал все виды секса». Андрей, откуда вам это известно. А сколько лет было этому депутату — по-моему, фамилия начинается на букву М — во времена Старовойтовой, которой судьба не дала дожить до возраста старушки? Откуда вы знаете, что он опробовал все виды? Вы с ним вместе это делали?— «А теперь учит нас не ковыряться пальцем в носу,— ну, лучше не ковыряться,— Вы-то никогда с парнями не пробовали,— это обращение ко мне,— может быть, лучше попробовать и успокоиться, наконец?» — Андрей.

Вы знаете, Андрей, я уж как-нибудь потреплю, вы знаете. Мое любопытство до таких пределов не простирается. Я это себе как-то очень живо представляю, и живость этого представления что-то меня останавливает от этих действий, честно вам скажу.

Эсэмэска: «Здравствуйте, Михаил Иосифович. Полыхнет ли Европа фашизмом из-за мигрантов-экстремистов. Глеб». Может. Вы знаете, может. Если так будет идти дальше, то, конечно, будут расти консервативные, ультраконсервативные, радикальные и прочие националистические настроения вне всякого момента. Потому что, как же иначе жить? Ведь как-то надо.

Здесь же был один вопрос по поводу Австрии. Попробуем найти на него время.

Здесь же: «А про еврейский террор в Палестине позабыли? Он пораньше 60-х был». Верно ,были теракты. В частности, взрыв отеля, помнится, «Кинг Дэвид», где погибло — не помню сейчас точно — около 40 британских офицеров. Речь был о том, что англичане очень ограничивали въезд евреев после войны в свою — еще до образования государства Израиль — свою подмандатную территорию Палестины, установили очень жесткую низкую квоту. И была создана своего рода подпольная боевая организация, которая добывалась только одного: чтобы перестали вводить эту квоту, и, может быть, англичане вообще сократили бы свое военное присутствие или вовсе его убрали и не мешали бы переезжать на эту территорию евреям из Европы, которых недожгли, недорезали во Вторую Мировую войну. Это было. Таких терактов было несколько. Они никогда не носили характер уничтожения мирного населения вообще. Потому что офицерское собрание нельзя считать мирным населением. Это все-таки немного разные вещи, согласитесь.

Теперь мы все-таки ответим на ряд вопросов,— потому что без этого, конечно же, нельзя,— более конкретно.

Так. Вот вдруг: «Майор Звягин — это ваш идеальный герой или воплощенный соблазн эффективного имморализма?» Ну, почему же имморализма, хотя эффективного? Видите ли, майор Звягин у меня был придуман еще в советские времена как категорически отрицательная реакция на интеллигентские стоны, что ничего нельзя сделать, ничего нельзя добиться, ни с чем нельзя бороться. Можно только опустить руки, стонать, плакать: Вот ни здесь ничего изменить, ни уехать — ничего… Ну вот, как-то из злости на все на это у меня вдруг сформировался такой, несколько условный, прямо скажем, герой, который на самом деле все мог. Потому что, если ты разберешь все по полочкам, то, оказывается, что все можно.

Заметьте, что это было до того, как «Искусство заводить друзей и оказывать влияние на людей», знаменитого Дейла Карнеги было переведено в Советском Союзе. Нам приходилось работать по принципу деревянный велосипедов, вы знаете.

О расследовании Бориса Немцова: «Неужели шофер Мухутдинов является «устроителем», был способен провернуть организацию этого убийства?»

Тайна сия велика есть. Нам объясняют, что мы должны верить результатам следствия. Результатов следствия пока не очень есть. Если брать на веру — хотя такие вещи надо знать, а не верить — то не веру… не очень верится. И вообще, когда спрашивают: «Вы верите, что это убийство будет раскрыто?»… я думаю, что оно давно раскрыто — это вот моя такая фантазия сочинителя, писателя-фантаста в далеком прошлом — что оно давно раскрыто. Но вот то, что это будет доведено до всеобщего сведения — вот этого, я думаю, не будет никогда. Мне так кажется.

Прекрасный вопрос: «Что, по-вашему, почитать из современной литературы?» Вы знаете, если вы возьмете рейтинг продаж, допустим, верхние три десятка фамилий, то среди них вы найдете всех ведущих современных писателей. Вот кому на какой вкус… Потому что я не скажу ничего плохого ни про постмодернистов, ни про детективщиков, ни про бытовиков, потому что сегодня в России — повторяю это в который раз — (сегодня — это, начиная с конца 90-х) удивительно сильная литература. Просто, понимаете ли, все можно, и люди заняты другим, поэтому это мало ценят, не обращают внимание. Литература очень сильная. Вы знаете все эти фамилии. А если кому нужен широкий обзор, то я рекомендую прекрасные книги Дмитрия Быкова и по советской литературе и по современной, где есть прекрасные обзоры. Их можно принимать как руководство к действию для начала чтения. Чтобы я не перечислял сейчас эти десятки фамилий.

Я от себя обычно добавляю еще пару фамилий людей, которые не попадают ни в какие обоймы. Один из них давно умер… ну, давно — больше 10 лет назад, помнится — это Морис Симашко, который основную часть жизни прожил в Алма-Ате, автор блистательных романов «Маздак» и «Искупление дабира», совершенно гениальная повесть «Емшан» — рекомендую кому угодно. И чтение для мальчиков: Александр Покровский, книги рассказов «Расстрелять» и «Расстрелять-2». Это необыкновенно смешно, это стилистически просто прекрасно написано. Потому что, когда человек пишет: Адмирал повис на своем скелете, как шинель на вешалке, временно утеряв интерес к дальнейшему продвижению по службе» — ну, ты понимаешь, что этот человек умеет писать. Вот рекомендую. Все остальные вы легко совершенно найдете.

Интересный вопрос о том, о чем мы говорили: «Вы часто критикуете власть европейских стран за приток мигрантов,— ну, сколько говорю, столько и критикую,— А что людям-то обычным делать — посоветуйте — если они жить мешают?» Организовываться. Не позволять промывать себе мозги. Не позволять себя бить. Не позволять себе, своим друзьям, знакомым, окружающим быть овцами, которые дают собой помыкать. То есть, если над вами издеваются, ходите в секции, качайте мышцы, учитесь драться. Ходите компаниями, бейте. Приходит полиция — давайте ложные показания. Защищайте друг друга, говорите, что все было иначе. Это технология ребят, которые приезжают и вас бьют. Отвечать нужно точно таким же образом — действует просто отлично, я вас уверяю.

И вот интересно: «Как вы реагировали в молодости на советскую пропаганду и идею светлого коммунистического будущего: верили, сомневались, отвергали?»

Вы знаете, я не представлю себе офицерских детей, которые росли в 50-е годы и которые не верили в советские идеалы коммунизма. Но по целому ряду причин это было просто невозможно. Мы были врожденные атеисты, мы были врожденные коммунисты, мы были врожденные патриоты, и совершенно свято верили во все эти вещи. Потом наступал подростковый возраст, и вера давала определенные трещины. И, когда в 8-м классе мы сдавали экзамены по современной истории, то мы издевались на Никитой Сергеевичем Хрущевым, который пообещал, что через 20 лет будет коммунизм, говоря, что «он-то твердо знает, что 20 лет не проживет и позор не падет на его лысую голову»,— говорили мы, смеясь и куря в туалете. Это было.

Но, когда во 2-м классе — октябрят еще не было, когда нас принимали в пионеры — нас принимали в пионеры — это было прекрасно. Хотя пионерские галстуки вне школы носили только в советских фильмах. Ну, это, если кому интересна деталь. Что касается комсомола, я вступил первым в классе, как только мне исполнилось 14 лет, дойдя до райкома со скандалом, что я хочу в комсомол.

Я занимался комсомольской деятельностью до 21-го года, до 3-го курса, пока на комсомольской конференции в честь 10-летия студенческих строительных отрядов Ленинградского университета нам не объяснили, что нечего верить, во что не надо, а нужно исполнять распоряжения обкома партии: куда отправят — туда поедите. Вот тут кончилась вся эта большая вера, вы знаете. Все по старой присказке: Кто не был коммунистом в двадцать, не имел сердца; кто остался им в тридцать, не имеет мозгов.

Здесь очень длинный вопрос, который не могу читать весь. Это к тому, что, почему же, если у нас низкая производительность труда, чем оправдывают низкую зарплату у нас, то у нас топ-менеджеры и тому подобные получают однако зарплату равную или более высокую, чем на Западе? Как это может быть, что у работников производительность низкая, а у топ-менеджеров при этом производительность высокая? Рабочий получает маленькую зарплату, потому что производительность низкая, а топ-менеджеры — высокую. Почему?

Ну, потому. Потому что строй называется капитализм. И правящий класс что может, то и берет себе — вот и вся история. Не надо думать, что Маркс был вовсе на сто процентов не прав во всем, что касается классовой борьбы.

Да, вот еще. Это к тому, что мы говорили о мусульманах: «Почему никто не вспоминает о прелестях мусульманской оккупации Европы в средние века? 1009-й год. Халиф Аль-Хаким объявил иудеев, христиан вне закона. Вырезал всех в Иерусалиме, разрушил храм Гроба Господня. 1244-й: христиане в Иерусалиме вырезаны династией Айюбиды». И так далее.

Вы знаете, в общем и целом все хороши. Идеализировать никого не надо. Но вот, почему в Греции, в Болгарии, вообще на Балканах до сих пор скептически относятся к исламу? Они хорошо помнят, как их резали, как сажали на количество и так далее. Так что, конечно, бывает иногда… Видите ли, понятно, что террористов всегда единицы. «Но,— это пишет еще один слушатель,— практически все террористы — мусульманские мужчины в возрасте до 40 лет». Да, это так. «То есть,— пишет другой,— что ислам — это сегодня единственная религия, за которую убивают, и ради которой убивают». Да, это так.

И, когда говорят: «Нет, это не ислам, это совсем не ислам, они не мусульмане…» — ну, все это пустое. Когда террористы захватывают заложников и говорят: «А вот, кто прочитает две строки из Корана, кто прочитает первую строку молитвы — вот тех мы отпускаем, потому что мы правоверные мусульмане»… Ислам, он, знаете, разнообразный, и много в нем разного.

«Помните, как в конце 90-х в Австрии победили правые — какой поднялся крик? Ведь их лидер Йорг Хайдер говорил именно, что приезжие должны понимать, что приехали в чужой дом, должны вести себя подобающе. В 2008-м погиб в подозрительной катастрофе». Да вроде на сумасшедшей скорости, сам был за рулем — вылетел с дороги.

«Не считаете, что левые действуют не только политическими методами?» Боюсь, что да. Я вот думаю, что иногда всякие методы совершенно всеми принимаются.

Вот, в общем и целом, все, что мы с вами сегодня могли сказать, потому что в любой из этих тем масса подробностей. И как переписывали у нас биографию Ясеру Арафату, меняя ему место рождения. И фотография в сети прекрасная висит, где муфтий Иерусалима сидит в гостях у Гитлера визави.

Про Малкольма Икса, очень интересную фигуру, необычайно знаменитую в свое время. У мальчика была тяжелая наследственность: его отец был убит в драке, его мать была отправлена в дурдом. Так что тяжело, конечно, человеку с такими данными.

Если же говорит о том, какой вклад внесли мы, что было в Хезболле и ХАМАСе. Понимаете ли, народ может избирать организацию, строй, правление, лидеров, которые делают вещи вполне подпадающие под терроризм или еще хуже. Ну, притча во языцех, миллион раз повторяли — что германский народ абсолютно сознательно голосовал за национал-социалистов и Адольфа Гитлера, которые, действительно, в течение первых лет нахождения у власти сделали очень много для всех трудящихся немцев, что было потом всем совершенно известно.

Вот хотелось бы все-таки, чтобы эта военная ситуация как-то разрешилась. Но я думаю, что хочешь мира — готовься к войне. Это старая римская присказка сегодня наполняется новым содержанием. Всего доброго, до свидания!

Добрый вечер! С вами Михаил Веллер. Итак, в 9 утра Россия объявляет войну Бразилии, поскольку особенности проведения бразильского карнавала не соответствуют православным ценностям и оскорбляют чувства верующих. Боюсь, что эта дурацкая шутка с каждым днем может становиться все ближе к истине.

Что касается несчастного инцидента, происшествия, трагедии с российским бомбардировщиком. Первое, надо сказать, что поражает. Довелось мне помнить войну в Афганистане; не настолько далека была война в Корее и боевые действия на Ближнем Востоке, в Африке, во Вьетнаме,— но на моем веку, за много уже лет такой мощной, такой агрессивной пропагандистской компании не было. Когда по центральный федеральным каналам разумные, образованные, интеллигентные и немолодые люди скорее всерьез, чем в шутку — эта доза серьезности и шутки очень дозирована — говорят о том, что нужно нанести ядерный удар по Стамбулу — это все говорит о том, что у нас немного начался массовый психоз. Это, безусловно, уже не лезет ни в какие ворота.

И первое, что требует размышления и анализа — почему такая истерия? Никто не заинтересован в войне: ни Россия, ни Турция, никакая третья сторона. Практически любые инциденты, если они не являются сугубо злонамеренными и намеренно ведущими к каким-то последствиям — никакие инциденты не требуют дальнейшей эскалации боевых действий и такой бешеной пропаганды.

Так вот, имеется вопрос: Что случилось? Когда вдруг начинают всерьез обсуждать, что хор Турецкого во главе с основателем Михаилом Турецким, который всерьез подумывает о том, чтобы перестать называться Турецким, а называться как-то иначе, следующий шаг — это небольшое редактирование книг Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок», ибо великий комбинатор Остап Бендер — Мария-Бендер-Бей — был сын турецко-подданного, скончавшегося в страшных муках. Вот из этого турецко-подданного, папы Остапа, скончавшегося в страшных муках, вдруг сегодня начинают происходить некие аллюзии. Вы знаете, все это совершенно кошмарно.

Кроме того, необыкновенные успехи, конечно, делает наша внешняя политика в течение последний пары лет, просто необыкновенные. За что мы не возьмемся — со всех сторон у нас сложности. Я согласен с тем, что Россия окружена врагами. Следующий вопрос: А когда они стали врагами? Вы знаете, тысячелетних врагов все-таки не бывает. Вот войны между государствами, они носят все-таки периодический характер: они сменяются союзами, они сменяются нейтралитетом.

В ноябре 13-го года, два года назад начался киевский Майдан, и с этого начались большие сложности в отношениях между Украиной с ее «хунтой» и Россией с ее традиционными ценностями и созданием, объединением «Русского мира».

Но вы знаете, я хорошо помню, я думаю, многие хорошо помнят, как за два с гаком месяца до этого… нет, простите за полтора — 5 октября 13 года состоялся боксерский поединок, большой матч между Александром Поветкиным и Владимиром Кличко. Знаете, матч — это матч, бокс — это бокс, спорт — это спорт: главное — участие, пусть победит сильнейший… Вы знаете, это изначально носило нездоровый характер, когда, начиная с антуража, начиная с выхода и вывода российского боксера — прекрасного боксера, никто не ставит под сомнения самые высокие качества Александра Поветкина… ну да, Кличко оказался сильнее, ну кто-то из двоих должен оказаться сильнее — но это носило характер того, что вот Русского Витязя выводят на борьбу с заморским чудищем поганым. Вот это, вы знаете, как-то производило на некоторых, на меня в частности, довольно неприятное впечатление.

Вы понимаете, Виталий и Владимир Кличко — сыновья советского офицера. Один родился в Казахстане, другой родился в Киргизии. И в то время национальность русский или украинец была абсолютно протокольной. Это по жизни, для работы, для карьеры, для взаимоотношений не имело ни малейшего отношения — написано у тебя в паспорте русский или украинец. И, когда старший, Виталий Кличко стал одерживать блестящие победы в профессиональном боксе, мной это воспринималось, как наши победы, потому что здесь, действительно, украинцы и русские — воспринималось, как совершенно один народ: это все в нашу пользу, это наш.

Прошло какое-то время и вдруг в противопоставлении Александру Поветкину он оказался не наш. Вопрос: А зачем, а что случилось? А почему? Для чего было это некое — уверяю вас, посмотрите: оно все в YouTube висит — вот это какое-то идеологическое противопоставление?

Понимаете, здесь какая особенность. Что бы ни делало человечество, народ, страна, сначала это делается в головах, а уже потом это делается на самом деле. Это относится к Первой мировой войне, ко Второй мировой войне, к любой революции, это относится ко всему на свете. Вот с какого-то момента начала расти агрессивность, которая, на мой взгляд, никому в России добра не принесла; она ничью жизнь не сделала счастливее, ни спокойней, ни богаче, не перспективнее. Что, собственно, стряслось?

Вы знаете, так случилось, что в 2007 году в декабре, в начале, помнится — это уже как раз 8 лет назад — я в качестве нейтрального постороннего наблюдателя, условного эксперта, не эксперта — не знаю, кого — московским наблюдателем или информбюро НАТО был приглашен в составе российской делегации в штаб-квартиру НАТО, где спрашивали меня, начиная с председателя,— как человека, который вне политики, сам по себе (в телевизоре, знаете, светился) — что, собственно, произошло, какие произошли изменения, почему фразеология русского государства начала приобретать несколько агрессивный характер. Вы знаете, я был не в курсе. Ну я читал, разумеется, «мюнхенскую речь» Путина, но, когда сегодня говорят, что сегодня с нами перестали считаться… Вот Советский Союз проиграл «холодную войну». Проиграл. Рухнул. Вы знаете, они его не рушили. Когда Ельцин со товарищи выдергивал коврик из-под Горбачева в Беловежской пуще, размонтируя Советский Союз, чтобы каждый был хозяином в своей вотчине, насколько я знаю, американцы не только его на это не подбивали, но были поражены. В ЦРУ великие эксперты открыли рты. Великие специалисты по России, они этого не ожидали. То есть это мы сами.

Вопрос: А как именно нас унижали? То есть Россия была в G-20 (и осталась, слава богу), Россия была в «большой восьмерке», Россию всюду привечали, всюду приветствовали. В чем заключалось это унижение? Вот, например, Россия что-то захотела, как все — а ей не дали. О чем речь?

Можно вспомнить Югославию. Я и сейчас считаю, подобно, по-моему, большинству в России, что Югославия была преступной ошибкой Запада; что бомбить Сербию — это было совершеннейшее зверство; кроме того, что это было преступление, это была большая глупость. В данном случае я абсолютно солидарен с Примаковым, который над Атлантикой развернул свой самолет. Это не значит, что Евгений Примаков был белый и пушистый — прожженный разведчик — с ним было все в порядке. Но в данном случае, на мой также взгляд, он поступил абсолютно правильно. То есть России говорила: не надо,— ее не послушали. Но, а как нужно было сделать: устроить голосование в ООН — у кого большинство голосов? У Запада было большинство голосов.

А вот, в чем еще не считались с российскими интересами, вот чего не давали и куда не пускали? Что было? Вытесняли откуда-то российские компании? Вы знаете, я ничего не знаю о вытеснении, а равно и экспансии российских компаний за рубежами Родины. Что делает «Лукойл», что там делает «Роснефть» я не знаю. Что-то не то информация недостаточно хорошо известная, не то они не стремятся вообще афишировать свои дела.

В чем заключается поставка России на колени? Что, России запрещали что бы то ни было производить? Не запрещали. Что, Россию втягивали в ВТО для того, чтобы наложить на нее какие-то ограничения? С тех пор, как об этом услышал и стал ну хоть бы самую капельку, ну чего-то — я, разумеется, не эксперт — соображать в экономике, ну на уровне дважды два все-таки будет четыре, я придерживался той точки зрения, что незачем вступать России в ВТО, потому что российская экономика к 2000-му году, разумеется, на равных играть с мощными ведущими западными экономиками не могла. Это был нам в проигрыш. Они нас не тащили в ВТО. Россия сама хотела в ВТО, как все, и от этого выигрывали кто — экспортеры сырья и импортеры ширпотреба. Больше никто от этого ВТО не выигрывал — это просто. В чем заключается постановка на колени?— потому что, если это просто фраза, простите великодушно, но это демагогия,— хотелось бы знать.

Но возможно, я как-то мало информирован, возможно, я не читаю газет и не смотрю телевизор, но, вы знаете, за чем-то вроде слежу. Я не понимаю, что это значит — насчет коленей. Потому что у нас вставание с колен совершенно жестко увязано с повышением цен на энергоносители. Вот нефть стала дороже, газ стал дороже, денег стало больше — людям жить стало, конечно, легче, люди стали жить зажиточнее. Да, но здесь ни при чем вставание с колен. Это просто экспортная экономика стала приносить гораздо больший доход — только и всего.

Таким образом, что касается Украины, то так или иначе Украина теперь к нашему великому сожалению России не друг, и неизвестно, как долго это продлится. Что это навсегда — говорить не надо. Навсегда, знаете ли, в истории ничего не бывает. Как уж в 39-40 в зимнюю войну оттяпали Карелию у Финляндии, объявляя всем, что вдруг Финляндия стала угрожать Ленинграду. Посмотрите на эту Финляндию, посмотрите на этот Советский Союз. Они что, сумасшедшие самоубийцы — совать голову под паровоз? Ну, не важно.

Но вы знаете, после войны Финляндия, придерживаясь нейтрального статуса, как и было ей продиктовано победителями по настоянию Сталина по результатам Второй мировой, ориентировала свою экономику на Россию и сильно свою экономику подняла. И отношения наладились, и люди друг к другу стали относиться добродушно, и ленинградцы замечательно посмеивались над финнами, которые напивались иногда в хлам, поскольку в Финляндии были ограничения на покупки и потребление спиртного, крайне дорогого; и цитировали Салтыкова-Щедрина, что он говорил по поводу того, как пьют финны и так далее. Все было нормально.

А сейчас Финляндия поговаривает о том, что, может быть, ей тоже вступить в НАТО на всякий случай. Большой успех внешней политики. Мы успешно окружили себя врагами по периметру от Японии, где недобитые самураи хотят отобрать наши острова, до Финляндии, которая стала поговаривать о том, что хорошо бы вступить в НАТО. То есть, кого ни возьми. Так, может быть, что-то в консерватории в конце концов надо подправить?

Итак, что касается Турции. Совершенно все уже сказано, по-моему, по этому турецкому самолету. И любой желающий может посмотреть в интернете, что там есть. Вот вопросы, которые приходили, я разделил на несколько групп. И одна из групп, это: вообще, кто такие эти туркмены, сирийские туркоманы, и, вообще, откуда взялись турки?

Это все очень просто. Это была великая империя, которая начала складываться в середине первого тысячелетия нашей эры, а продолжила складываться в 13-м, 14-м веках. Все это в основном были тюркские племена, которые пришли из района Алтая и Южного Урала и наложились людей, которые жили на месте. Там были и мигрировавшие аланы, там были греки, там были все на свете. Всё это в течение какого-то количества веков перемешалось. И, когда еще в начале 20-го века говорили «турки» — ну, это все равно, что сказать про украинцев «хохлы», про русских — «кацапы» и так далее, потому что они желали, чтобы их называли «османы». Это была Османская империя, они были османы. А «турок» — это было какое-то простонародное, мужицкое какое-то название, не совсем хорошее.

Это была великая империя, которая достигла своего апогея в конце 17-го века, потому что в 1650-80 годах территория империи превышала территорию Восточной Римской империи периода расцвета. То есть все Закавказье, огромный кусок Каспия, Ирак, все Двуречье, вся Сирия, вся территория Египта, Туниса, Алжира, Ливии — вся эта Северная Африка,— все побережье по берегам Красного моря — все это была Оттоманская империя.

Как вы понимаете, в любой стране детей учат в школах патриотизму, так или иначе. Турки имеют представление о том, что такое была их великая страна несколько веков назад. Но потом ее, значит, размонтировали победители — англичане с французами, прежде всего — по результатам Первой мировой войны; нарезали ломти — подмандатные территории Англии и Франции. Потом это все было переделено после Второй мировой войны. Таким образом, часть турок оказалось за границами своей Турции, что, в общем, совершенно естественно и нормально. То, что они иногда не так называются, не имеет никакого значения. Что касается языка, который в основе тюркский, который принадлежит к алтайской языковой семье, вот крымско-татарский язык весьма близок к турецкому.

Когда четыре года назад началась гражданская война в Сирии, то эти турки, которые всю жизнь отлично знали, где их родина Турция и что там было раньше, не захотели жить с Асадом, а захотели жить отдельно. Да, может быть, если Асад стал врачом офтальмологом, а не был президентом, то мир был бы гораздо счастливее хотя бы в этом регионе. Но случилось так, как случилось.

Что надо понять? Они не хотят жить с Асадом, они желают эту территорию взять под себя, они в принципе одно целое с Турцией сейчас де-факто, но не де-юре. Сирия, как таковая, которая никогда не существовала до 22-го года, пока союзнички не нарезали, она по факту уже распалась. Вот как распалась Югославия, так распалась Сирия. Алавиты — отдельно, курды — отдельно, сунниты — отдельно. И вряд ли они еще когда-нибудь объединятся целиком.

Мы обвиняем Асада в том, что он скупает по дешевке нефть у ИГИЛ — и, надо полагать, что скупает. Здесь я совершенно согласен с таким знатоком арабского Востока, как Мирский, который говорит, и Эрдоган покупает, и Асад покупает, и все, в общем, покупают; потому что, когда где-то что-то идет очень дешевое — все начинают покупать. Но мы говорим, что Турция поддерживает ИГИЛ, хотя в принципе, зачем бы Турции поддерживать ИГИЛ, который хочет распространить влияние своего халифата в будущем на территорию Турции тоже? Вот, сколько, каким образом, в какой степени — оно остается все неопределенным.

В то же время наши враги — враги России — утверждают — насколько я знаю, совершенно бездоказательно: никаких доказательств вроде бы не предъявлено,— что это Россия на самом деле поддерживает ИГИЛ, потому что, чем дольше будет продолжаться война на территории Сирии, тем дольше нельзя будет протянуть по этой территории нефтепровод и газопровод, а если их протянуть, то это будет удар по российской экспортной нефтегазовой экономике. В этом обвинении есть свой резон, хотя, я повторяю, не предъявлено никакого серьезного доказательства.

Что касается этого сбитого самолета, надо учесть, что дважды сирийцы сбивали турецкие разведывательные самолеты — пилотники, с пилотами,— утверждая, что они были в сирийском воздушном пространстве, а турки говорили: «Ничего подобного — в нейтральном». Дважды турки сбивали сирийские самолеты, утверждая, что они залетали в турецкое пространство, а сирийцы говорили: «Ничего подобного. Они были над нашей территорией». То есть у людей в этом есть уже опыт.

Казалось бы, чего следует ожидать? Во-первых, что эти пролеты, если задевается территория, воздушное пространство Турции, это будет как бы то ни было согласовано, типа «давайте подписываем договор, что по такому-то коридору в таком-то эшелоне наши самолет могут летать с вашего позволения; мы можем согласовать количество пролетов, часов, эшелон, высоту, курс» и так далее. Так или иначе, сделано этого не было. Турки заявляли неоднократно протесты, что над ними летают, мы говорили, что мы над ними не летали. Это по классике. Где истина, сказать очень трудно.

Следующий момент. Да, действительно, турки сбили и беспилотник какое-то время назад. Они говорили, то это российский беспилотник, мы говорим, что ничего подобного. Но вот они публикуют фотографии, на которых ничего не разобрать, честно говоря — как они висят в интернете. Мы не публикуем никаких фотографии. Чей это был беспилотник, кому он был нужен, трудно сказать. Насколько известно, у курдов покуда беспилотников нет.

Далее. Понятно, что долбят этот район, потому что, когда работают бомбардировщики и штурмовики по террористам в провинции Латакия — на Севере Латакии кроме турок никого нет. И ИГИЛ, он расположен восточнее. Здесь, понимаете, получается такая интересная история. Западная коалиция, прежде всего, Штаты, французы как-то туда же — они долбят ИГИЛ. Причем долбят их достаточно аккуратно, разбрасывая листовки, думая о том, что кого-то там разбомбишь — погибнут дети, после этого будет еще больше игиловцев и так далее. Но, так или иначе, они воюют с ИГИЛ.

Если посмотреть карты бомбардировок, то российская авиация бомбит скорее так называемые — мы называем их «террористический интернационал»,— разнообразные, многочисленные группировки, которые не ИГИЛ. В этом есть свой резон, потому что, если предположить, условно, что Запад разнесет ИГИЛ, а разумеется разнесет Сирийскую свободную армию, то вот тогда у Асада не будет противников. Но это хороший, это правильный расчет, если только там может быть, в чем, конечно, есть большие сомнения.

Потом, видите ли, на севере Латакии — там, где живут сирийские турки, они же туркоманы — там же не только бегают банды — они живут там. Они там жили, скажем, 800 лет, 700, 900… кто считает? И, когда по ним отрабатывается, то неизбежно достается мирным жителям, потому что без этого не бывает. Бомбардировщик — это не снайперская винтовка. Бомбу в носовой платок ты не уложишь. У нас эта информация — полное табу. Зато на Западе этой информации полно. Если мы западную информацию поделим на 2, 4, 8, 16, то что-то, тем не менее, останется. Потому что вот эти тела убитых мирных жителей, вот эти убитые дети, вот это территории, которые не ИГИЛ (американцы утверждают, что они это не бомбили) — понимаете, так на войне, к сожалению, бывает практически всегда.

Российская авиация работает с безопасных высот — до 6 тысяч метров,— если верить тому, что пишут. И здесь никаких средств противодействия у террористов, у мятежников нет. Таким образом, когда сверху с высоты 6 тысяч метров кого-то долбят, а этот кто-то думает, как бы ответить… Ну, простите, мы ни в коем случае не защищаем исламских террористов, упаси Боже. Хуже никого нет. Хотя турки из Латакии утверждают, что они не террористы — они не хотят жить под Асадом. Но их чувства можно понять, когда их бомбят те, кому они ничего не сделали. То есть они не правы, они звери, они убийцы, они принадлежат к народу зверей и убийц — все, что угодно,— но, когда их бомбят, то довольно странно, если бы у них не было того самого желания отомстить.

Вот, к сожалению, российский летчик оказался жертвой всего вот этого. В чьем пространстве сбит самолет? Турки вывесили массу картинок, роликов, утверждая, что это было в их пространстве. Мы утверждаем, что ничего подобного. Все остальные стараются как-то устраниться. Трудно сказать, что там было на самом деле. Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, мы продолжаем. Во-первых, мне чуть поправили камеру. Во-вторых, приношу свои глубочайшие извинения, что назвал Александра Поветкина Олегом. Это чистая оговорка, я даже этого даже не заметил, когда говорил. Могу сказать, что последний раз избранные места из этого боя я смотрел не далее, как вчера вечером.

Далее, переходя, все-таки к другим пунктам, к другим вопросам, потому что у Турции, Сирии, наших делах можно говорить бесконечно. Но упомянем только, что теперь в Египет ездить нельзя, в Турцию ездить нельзя: накладываются очередные санкции. Хотя, насколько мне известно, мы будем продолжать экспортировать свою продукцию в Турцию. Здесь есть известная разница в нашу пользу, потому что мы, если верить цифрам, продавали в Турцию разнообразной продукции на 28 миллиардов долларов, а приобретали только на 5 или 6. То есть мы будем вроде бы продолжать продавать, но не будем больше покупать, чтобы нанести им какие-то убытки.

В связи с этим мне вчера последовал звонок на грани шизофрении из города Волгограда, где мне сообщили — местный новостной портал — что вроде бы, с их слов, областная и городская администрация рассматривает вопрос о переориентировке экономических связей в Турцией на Саудовскую Аравию. Я не знаю, спросили ли они об этом Саудовскую Аравию. Я не знаю, в какой продукции Волгоградской области может быть заинтересована лопающаяся от денег Саудовская Аравия, которая приобретает только все самое лучшее. Но сам факт глубоко симптоматичен.

Далее следует, естественно, куча вопросов по поводу дальнобойщиков, о всем также все уже сказали. Не далее, как вчера, Латынина совершенно подробно остановилась на этом вопросе. Добавить можно только следующее. Масса ехидных вопросов, где спрашивают, а не пора ли запретить митинги, а не пора ли объявить незаконным все то, что протестует и так далее? Это все как-то нехорошо.

Понятно, что дальнобойщики — все началось с забастовок дальнобойщиков в Чили когда-то давно, в 1973 году, помнится — вот это как раз трудяги и работяги. Причем не те, кто требуют от кого-то зарплату, а те, которые кормят себя сами. Я думаю, что если по-хорошему, то нужно отменить этот поганый налог, потому что не время. Война, как мы знаем, стоит массу денег.

Что мы получим в результате этой войны,— мы — это страна, государство, народ,— сказать очень трудно. Да, сегодня с Россией, с ее Воздушно-космическими — как стали называться Военно-воздушные силы — с ее силами считаются. Но здесь напрашиваются не очень для нас симпатичные сравнения. Считаются не потому, что мы можем кого-то завалить, задавить, нагнуть экономически или научно, или культурно, а исключительно можем сделать что-нибудь резкое военное. Это все равно, что в классе считаются с тем, кто может вдруг дать в глаз. Считаются, но вряд ли это самый успешный ученик в школе и именно его ждет блестящее будущее. Будущие боксеры обычно в глаз не дают, это немного разные классы населения.

Так что здесь, понимаете, что касается христианства, я не верю, когда люди в одночасье меняют свои убеждения, свои привычки, свое поведение. Я не верю, когда человек писал заявление в КПСС с этими обязательными фразами «хочу быть в авангарде мировой борьбы за торжество дела трудящихся во всем мире», а «религия — опиум для народ»; а по научному атеизму он сдавал экзамен, если он кончал высшее учебное заведение,— и вдруг — щелк!— и оказывается, что все православные. Ну, а если бы государство было католическое, все бы стали католиками — это совершенно понятно. Причем не важно, что он не знает, в какой руке держать свечку, какой рукой креститься. Все стали православными.

Понимаете ли, мне всегда был — я об этом говорил — много ближе Томас Мюнцер, которого четвертовали в результате войн за веру и христианских восстаний в Германии некогда, который говорил, что если человек честен и трудолюбив, если он заботится о своей семье, хорошо со своими соседями, помогает ближним, не ворует — то не важно, знает ли он молитвы или нет, ходит он в церковь или нет, ибо он и есть настоящий христианин, ибо он живет во Христе, а Христос живет в нем. Если человек ходит в церковь замаливать свои убийства, как делал у нас кое-кто в «лихие 90-е» — тут немного другая история.

Так вот, признать свои ошибки, раскаяться в своих грехах, сказать, что все-таки все мы слабы умом и моралью пред Господом нашим — вы знаете, это тоже означает быть христианином. Но никогда не признавать своих ошибок, всегда упорствовать во всех своих шагах, даже если они кончаются явным провалом — простите великодушно, это та самая гордыня, которая достигает степени смертного греха. Никакое православие, представляется мне, здесь не ночевала, равно как и любая другая христианская конфессия.

Вот это в связи с дальнобойщиками, которым лучше бы этот налог, конечно, отменить. Потому что, кто из них приедет завтра в Москву, что завтра будет, как будет, кого задержат по дороге, найдут ли зачинщиков, кто выйдет разговаривать, арестуют ли кого-нибудь — сегодня это очень трудно сказать. Завтра посмотрим, что там будет.

В связи с этим вопросы, которые задаются еще, сразу, чтобы не забыть под конец. Вот это про протесты: «Перед тем, как развалиться, Советский Союз слышал стук шахтерских касок». Да, это мы все проходили, совершенно верно.

И вопрос, который мне был задан, что, действительно, 1 декабря — да, действительно, у меня вечер-концерт — будет ли там автограф-сессия? Да, в конце будет, разумеется, автограф-сессия. Пока не отвечу на вопросы, не поставлю подписи, разумеется, не уйду.

Еще один вопрос по поводу уже не Саратова, а Москвы по поводу «Гнезда глухаря» 17 декабря, где я буду. Вот там можно будет говорить о терроре спокойно и долго, потому что, на мой взгляд, тема интереснейшая. Это: Русский террор от народовольцев до Сирии. Это не к тому, что мы в Сирии занимаемся террором, это к тому, что, так или иначе, мы в Сирии сталкиваемся с террором сегодня другим и мировым. Ведь когда-то русские нигилисты были в мире знамениты и популярны. Когда-то русские анархисты были лидерами мирового анархизма. В те времена, когда Бакунин и Кропоткин действовали, они пользовались огромным уважением Европы. Это еще одно из моих любимый мест в «Люди, годы, жизнь» Эренбурга, как он приезжает в 36-м году на терюэльский фронт, а ему говорят: «Эренбург, Россия — знаем. Мигель Бакунин» — и показывают ему портрет Бакунина.

Вот, когда начался индивидуальный террор именно как средство запугивания власти с тем, чтобы провести какие-то демократические реформы — ну, в постсоветские времена улицы всех народовольцев-террористов все переименовали, никаких Желябовых, никаких Перовских, никого — но вот, когда почитать их программу, то, чего они добивались — они добивались демократизации в самом хорошем смысле, простите, России. Но, когда Александр II решил провести демократизацию сверху, его убили, чтобы он не меша. Ну, это известная история.

А дальше… террор начался, в общем-то, в декабре 17-го года, когда была создана Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. А контрреволюцией и саботажем называлось любое неподчинение новое власти,— которая объявила себя властью,— любое несогласие с ее действиями, любой отказ выполнять приказы. То есть приходил матрос с маузером и говорил: «Теперь я директор банка». Ему говорили: «Любезный, ты с ума сошел?» Ну вот, Чрезвычайная комиссия занималась тем, чтобы не произошло ничего подобного. Очень быстро расстрел стал мерой, которая замечательную формулировку приобрела: «административный расстрел», без всякого суда, без всякого следствия.

Так что разговоры о том, что «красный террор» ввели в ответ на «белый террор» — ну, разумеется, они несостоятельны. История Гражданской войны сегодня достаточно доступна. Когда говорят о зверствах белый «чрезвычаек», когда говорят, что белые и красные стоили друг друга — ну, в чем стоили, а в чем не стоили. Потому что согласно оставшимся архивам крымская то есть контрразведка белых арестовала порядка полутора тысяч сел, из них было расстреляно около 300. Когда пришли красные, то в Крыму было расстреляно — никто не узнает, сколько — минимально называемая цифра 20 тысяч, максимально называемая цифра 150 тысяч. Так что здесь, понимаете, масштабы совершенно разные. И от этого террора мы никогда не отходили, но это все отдельный разговор.

Еще одно. Два дня назад, позавчера исполнилось 100 лет со дня рождения великого советского поэта Константина Симонова. Что называется, человек непростой судьбы и, действительно, непростой. Если в свое время он был в полной славе, то потом, в новые постсоветские времена о него стали вытирать ноги. Но, как известно, крайности очень редко выражают истину.

Во-первых, Константин Симонов является автором самого знаменитого русского стихотворения 20-го века, никто иной. Стихотворения более знаменитого, чем «Жди меня и я вернусь» в 20-м веке написано не было. При этом читали его на всех уровнях, даже те, кто отродясь никаких стихов не читал, он не читал даже в школе, когда его заставляли учить Пушкина. Это то, что писали в письмах с фронта в тыл, из тыла на фронт; это то, что писали на танках и на бортах грузовиков. Сейчас трудно себе представить, что это было такое.

Когда сегодня говорят о том, что и муза-то невысокого полета была, и стихи-то у него эдакие офицерские — я думаю, это не совсем правильно. Потому что Константин Симонов в русской поэзии является — на минуточку!— наследником Лермонтова, того самого, который написал завещание «Наедине с тобою, брат, хотел бы я побыть. На свете мало, говорят, мне остается жить…». Симонов весь идет оттуда.

Чтобы не останавливаться надолго, не делать из этого литературную передачу, можно сказать, что первое, что отличало его и таких людей, которые пришли в советскую поэзию в юном возрасте — он верил в то, что он писал; он верил в то, что он говорил; он верил в то, что он слышал. Это был не вариант Твардовского, семью которого раскулачили, и, когда он писал «Страну Муравию», он отлично знал, что он предает свою семью сосланную, вымирающую, и получил за этот орден Трудового Красного Знамени, отчего Александр Трифонович пил, отчего и помер. Это его и грызло всю жизнь.

Симонов — любимый сталинский мальчик, любимец Щербакова, любимец и Жданова, единственный, чьи книги выходили в 41-42-м годах — книги поэзии, единственный, кто получил во время войны квартиру на улице Горького (до того и после того — Тверской) в генеральско-маршальском доме,— он свои главные вещи написал перед войной и во время войны. И потом понял, что это и было его главное время, его юность и молодость, его надежды, его вера, его слава, его счастье.

Проза его вряд ли останется жить долго. Уже сейчас ее никто не читает. Но его дневники, которые называются «Разные дни войны» почитать все-таки стоить. Они должны были выйти в 75-м году к тридцатилетию победы и вышли в 77-м, потому что даже Симонов с его огромным административным весом и реноме не мог продавить в них все, что хотел напечатать. Когда они вышли, это была книга беспрецедентная, потому что всегда: 41-й год — 5 страниц, 42-й год — 10 страниц, 45 года — 400 страниц, 44-й — 350. Здесь том 1-й — 1941-й, том 2— все остальные. Это первое, что бросалось в глаза.

Это только Симонов мог написать, что, когда в 43-м году его отправляет «Красная Звезда» под Курск, грубо говоря, что немцы перешли в наступление, у него внутри все холодеет: Неужели опять? И, когда немцы были остановлены и обращены вспять, он пишет, что было чувство какого-то даже неверия: Неужели это мы, которых немы два года так давили и гнали перед собой — теперь мы гоним их, и они ничего не могут с нами сделать. Это только Симонову было позволено писать слово «драп», которое осенью 41-го, лето 42-го было одним из самых ходовых слов на фронте.

Ну, вот это про Константина Симонова, 100 лет со дня рождения которого исполнилось, прах которого развеян под Могилевом на поле под Буничами, где он с корреспондентом Яковом Халипом сделал первый репортаж с фронта с панорамой подбитых немецких танков, где две недели с гаком держалась дивизия генерала Кутепова. Вот там его прах и был развеян. Там стоит большой валун, где выбито его факсимиле. Сейчас это независимая Беларусь. Когда-то и я клал цветы к этому камню.

Теперь из вопросов, которые нам еще задавали, и которые не вошли в эти группы. Так: «Расскажите про «Наш князь и хан»». Это уже чересчур. Книжка «Наш князь и хан» о том, что в 1382 году Тохтамыш не совершил набег на Русь, а подавил восстание черни исключительно в Московском княжестве, которая пыталась выгнать князя Дмитрия Ивановича — вот и вся книжка. Она вышла месяц назад. Остальное в рамках передачи, спасибо, не могу, а вот при личной встрече, презентации — это, пожалуйста.

Хочу вопрос начать с двух цитат: «В России за 20 лет меняется абсолютно все, а за 200 ничего», «Что бы мы не делали, все получается автомат Калашникова» и так далее. Здесь речь идет скорее о критике всего сущего. Но критики у нас здесь совершенно достаточно.

Удивительное заявление: «Чем ниже уровень жизни в РФ, тем выше он на Украине». Мне ничего не известно про повышение уровня жизни на Украине. Насколько я знаю, с уровнем жизни там все сейчас достаточно трудно.

В связи с этим еще несколько вопросов — чуть не забыл по поводу очередной годовщины голодомора, которая недавно отмечалась на Украине как геноцид московской власти против Украины. Голодомор был и страшный, но актом геноцида, на мой взгляд — и всегда я так считал — это называть ни в коем случае нельзя, потому что советская власть в этом отношении была вполне интернациональна. Если в конце войны и сразу после некоторые небольшие народы были депортированы со своих мест куда подальше, от Северного Казахстана до Норильска — это, действительно, относилось вот этим вот народам. Депортация — это еще не геноцид, хотя тоже ничего хорошего особенно нет.

Что касается великого голода, когда в течение первой пятилетки продавали на Запад все, что могли, чтобы на эти деньги создать индустриальную базу. Другое дело, что эта индустриальная база была только для того, чтобы делать оружие, но, тем не менее.

Так вот, в Казахстане голодомор был никак не меньше, чем на Украине, и в процентном отношении казахов умерло ничем не меньше, чем украинцев. А среди тех, кто осуществлял администрирование, кто выгребал все продукты, кто ставил оцепление, чтобы не ходили в города, а поминали где живут, были представители всех национальностей и местных, в том числе. Так что благополучно и казахские партийные деятели, или, скажем так, советские деятели казахской национальности смотрели, чтобы все было так, как партия предписала в Казахстане, точно так же партийные деятели украинской национальности смотрели, чтобы все в порядке с голодомором было на Украине. Здесь никого не интересовала национальность умирающих, уверяю вас. Вот почему это, на мой взгляд, нельзя называть геноцидом. Это преступление, это, по сути дела, массовое убийство. Но геноцид — то немного другое. Потому что там украинцев от молдаван, от русских совершенно никто не отделял. Вот помереть от голода — были все свободны.

«Смотрите ли вы «Плохие новости» с Вячеславом Мальцевым?» Даже не знаю, что это такое.

«Я не одобряю прекращение подачи в Крым электроэнергии. Однако хочу напомнить россиянам: когда Россия 1 января 2005 в 30-градусный мороз перекрыла газ Украине — как радовались россияне!— перекрытие показывали по ТВ. Чтобы спасти 45 миллионов жителей Украины от замерзания, Украина начала отбирать газ из поставок в Европу». Во-первых, что-то я не знал человека, который бы радовался тому, что на Украине замерзают, вы знаете. Вот телевидение показывало — да, телевидение у нас все показывает,— а вот то, что россияне были счастливы, мне это совершенно неизвестно.

«Вы не считаете, что ельцинский музей в Екатеринбурге — это плевок в русский народ, о который пьяный Борис Николаевич вытер свои ноги вместе с Таней и Валей, Мишей и Борей». Вот я только не понимаю, кто такой Миша. Если это Ходорковский, то он имел к этому достаточно мало отношения. Вы знаете, как правило, в истории воздаяние сильно проходит мимо цели. Я не собираюсь сейчас читать лекцию про маршала Жукова, который сильно отличался от того идеала, которому поставили конную статую на Манежной площади, но, если начать разбираться, то, может быть, и статуя была бы меньше, а может быть, и не ему.

«Почему пассажиры самолета, погибшие от рук террористов, не получили посмертно звания Героев России со всеми вытекающими льготами?» Ну, это все совершенно понятно, что это, понимаете, за вопрос?

Был еще вопрос: «Почему из своих выступлений выбрали такую, я не скажу антипутинскую, а антироссийскую площадку?» Вы знаете, у всех народов есть беда — к нам это тоже относится, простите, что цитировано тысячу раз — путать «Отечество» и «Ваше превосходительство», что означает: родина может менять одежды, как человек меняет пиджаки или ботинки; родина может быть государством одного типа, второго типа, и третьего типа. Это речь идет о твоей земле, о твоих предках, родных и друзьях.

Что касается государства — вот государство можно любить или не любить, хвалить и критиковать. Что касается российского, антироссийского — видимо, дело в том, чтобы всячески желать добра не своему государству, которое чего-то ворует настолько, что просто замучаешься об этом говорить, а своей стране и своему народу; чтобы жить была справедливая, чтобы люди жили достойно; чтобы никто не голодал, чтобы никому не плевали в глаза. Вот, по-моему, в этом и заключается любовь к своей стране и своему народу, а вовсе не в поддержании курса правительства, которое колеблется как шест на ветру.

Спасибо всем, всего доброго!

Итак, доброго вечера и дня воскресенья! Михаил Веллер: обзор, мысли, попытки понять, что к чему, ответы на вопросы и привходящие обстоятельства.

Последняя новость в области терроризма, с которым сегодня борется весь цивилизованный мир и Россия в первых рядах. Итак, черный мусульманин, афроангличанин набросился с большим ножом на пассажиров Лондонского метро и с криками «А вот это вам за Сирию!» одному попытался перерезать горло и порезал еще двоих. Крови на полу была лужа, если посмотреть ролик. По одним сведениям раненый скончался, по другим — находится в реанимации, но, кажется, жизни его ничего не грозит.

В связи с этим ряд вопросов, который заданы… Вот Миронов предложил — начальник «Справедливой России» — лишать террористов гражданства. Вопрос: Ну лишат их гражданства — а куда их потом девать?

Что мне всегда представлялось и что я всегда говорил. Террор боится только одного: своих же средств, обращенных на него. Все остальное он принимает с радостью. И, когда говорят, что «тем не менее, мы не позволим им запугать нас и отказаться от наших ценностей», под этими ценностями на острие вопроса оказывается свобода, свободные передвижения и терпимость по отношению как тем, кто будет резать тебя в метро: «Вы нас режете, но мы по-прежнему будем вас пускать и предоставлять вам все права».

На самом деле свобода и ценности в Европе подошли к концу, потому что упомянутые европейские ценности,— кто бы что ни говорил об интернационализме, мультикультурализме, толерантности, расизме, национализме и прочих ярлыках, которых уже больше, чем в большой аптеке,— но европейские ценности придуманы для людей европейской цивилизации и действуют, как-то существуют внутри этой цивилизации. Если вы с этими ценностями придете в сегодняшний Афганистан или сегодняшний Судан, действовать они там не будут абсолютно. Надо же как-то это учитывать.

Когда уже много лет прошло — около 20 — когда Россия находилась в очередном состоянии войны с Чечней, вот чеченские международные террористы попробовали захватить теплоход, на котором из Турции возвращались наши челноки, то турецкие власти мгновенно вычислили всех их родственников, все родственники были мгновенно арестованы. И на теплоход было мгновенно сообщено: «Подходят к причалу — руки за голову, спускаются по трапу по одному, стволы выбрасывают на причал. В противном случае вся их родня ответит головой за то, что они делают». Всё. И спустились как родные. Вот те средства, которые действуют.

Которые не действуют — это, когда говорят: «Нет-нет, прежде всего мы просим не беспокоится всю мусульманскую общину, предположим, Брюсселя или вообще Бельгии, потому что они тут абсолютно не при чем». И вот уже говорится законопослушным бельгийцам: «Всем сидеть дома и никуда не ходить: в школы не ходить, в магазины не ходить, на транспорт не ходить, потому что у нас последний уровень опасности — красный». Где же ваша свобода передвижения? А где же свобода слова? А где же свобода вероисповедания и совести? А где же равенство по расе и цвету кожи, когда тебя могут взорвать, пристрелить, зарезать за то, что ты белый, неверная собака?

Вот такое, понимаете ли, наступает ограничение по части европейских ценностей, когда перерубается подземный электрокабель, и поезда встают на значительном участке Европы. Вот вам и все право на передвижение.

Так что, что касается террористов, я не знаю, кто тот мерзавец и имел ли он намерения чистые или намерения грязные, который запустил в головы людей тот злокачественный вирус, который был сформулирован: «тяжесть наказания не важна, важна неотвратимость». Вот это называется бред сивой кобылы в лунную ночь.

Я сейчас не собираюсь реабилитировать Сталина. Товарищ Сталин, как было сказано много раз, весьма противоречивая фигура, который был, вообще-то, не сам по себе, а своего рода персонификация сложившейся большевистской власти. Там было очень много крови, очень много ужаса, очень много зла и несправедливости, но однако свершений и побед тоже было определенное количества, и моменты здравого смысла также иногда наличествовали. Я имею сейчас в виду особый закон по борьбе с бандитизмом от конца 1945 года, когда застигнутые банды расстреливались там, где их находили при малейшем сопротивлении или без оного.

Вот в чудесном сериале «Ликвидация» — в чем именно романтизировали события? Не нужно было никакой операции, не нужно было никаких перетягиваний канатов между милицией и Жуковым. Была проведена операция по уничтожению бандитизма в городе Одесса. Всё. В полном соответствии с этим законом. И после этой операции Одесса уже никогда больше не была бандитским городом.

Точно так же, как Ленинград, начиная с весны 46-го года больше никогда не был хулиганским и бандитским городом. А уж в Ленинграде пацанов с оружием, которые пришли с фронта, которым все было «фью», которые пережили этот ужас, которые умели убивать и рисковать жизнью, а больше они не умели ничего — таких пацанов было много.

И когда сейчас кто-то строит смешные байки о дворах Лиговки, где учили бить первым…— всё это полная белиберда, потому что старые петербуржцы помнят, это была эпоха комиссара Соколова, который возглавлял городское, областное Управление внутренних дел Ленинграда. И можно было ходить в 60-е, 70-е годы по любому району города Ленинграда абсолютно безбоязненно в любое время ночи, что поражало иностранцев, которые к нам приезжали. Они говорили: «Боже, как же так! Ничего себе! Как у вас хорошо, как у вас безопасно…». Они обо многом говорили плохо, но вот это их поражало, с хорошей точки зрения.

Это к тому, что инструкции по борьбе с терроризмом должны начинаться не с положения: «Выполняйте абсолютно все требования террористов бесприкословно, и тогда вы максимизируете свои шансы на жизнь», а: «Уничтожайте террористов при любом соприкосновении, при любой удобной возможности, любой ценой везде и всегда». Никаких тюрем, никаких заключений, никаких судов, ничего. Террорист подлежит уничтожению на месте — всё, ничего больше.

И когда тех, кто обслуживает террористов — один подгоняет машину, а второй продает оружие, а третий еще что-нибудь — потом их отпускают… Ну, отпускаете — так огребайте полной мерой. Жаловаться вам будет абсолютно не на кого, ребята. Это, что касается терроризма.

Теперь я смотрю телевизор гораздо реже, чем, скажем, десять лет назад, а газеты и вовсе не читаю, хотя 20 лет назад читал их часами ежедневно. И вот я включаю канал — боюсь перепутать, по-моему, это была «Россия-1»; если ошибаюсь, приношу всем извинения,— где было сказано про дальнобойщиков — вопрос еще отнюдь не снят с повестки дня,— что, конечно же, их мутят из-за границы, но это уже было не так неуклюже, как у депутата Федорова, которого один из слушателей предложил направить на психологическое освидетельствование, и вообще, чтобы все депутаты проходили медосмотр также на вменяемость. Да неплохо было бы всю страну пропустить на вменяемость, причем не только Россию. Неплохо бы весь мир пропустить на психическую вменяемость. А кто определять будет, товарищи-господа?

Так вот, что касается этой передачи — были показаны фотографии двух мужчин, немолодых уже мальчиков и одной женщины, и сказано: «Вот они, самозваные координаторы! Вот они, пытающиеся выскочить в лидеры! Вот, кто из них ездил в Америку, вот у кого связи с заграницей! Вот полюбуйтесь, с кем они беседуют, вот посмотрите, на фоне чего они сфотографированы. Теперь вам понятно, чей заказ они выполняют? А дальнобойщики, они не понимают, что ими руководят оттуда, из-за океана длинной костлявой кровавой лапой дяди Сэма».

Не нужно объяснять, как делается подобная пропаганда, но, в общем, она делается так. Мы берем любого человека, но чем он выше, чем он больше ездил, тем удобнее. Например, я надеюсь, сейчас никто не заподозрит Владимира Владимировича Путина, президента Российской Федерации в том, что он агент Госдепа (ну, разве что, действительно, человек, который с точки зрения психиатрии подлежит известному лечению — я так думаю, я не настаиваю на принудительном ни в коем случае). Теперь мы берем огромную базу фотографий и клипов и отбираем из них чудесные кадры. Например: Путин в кипе в Иерусалиме у Стены Плача; Путин беседует с ортодоксальными израильскими раввинами; Путин и Обама, улыбаясь пожимают друг другу руки; Путин и Меркель…, Путин и Камерон, улыбаясь, пожимают друг другу руки; Путин сфотографирован на фоне Средиземного море или чего-нибудь еще. После чего сочиняется текст: «Вы видите, кто его друзья? Вы видите, на кого он работает?»

Но до этого у нас еще не дошло и, видимо, не дойдет, но именно по этому нехитрому рецепту все и варится. Берется любой, условно говоря, представитель среднего класса и снимается с семьей на турецком пляже, снимается на самолете нероссийской авиакомпании, где он, предположим поднимается по трапу с радостными улыбками: радуется гадина, что улетает из дома, из России. Показывается его задняя часть, обтянутая американскими джинсами с этикеткой Levi's, то есть Леви Страус, который был мало того что американец, так еще и еврей. Показывается, что он ездит на японской машине. Показывается, что у него турецкая дубленка… Вот так: сегодня парень «Адидас», а завтра родину продаст. Вот примерно так варится сегодняшняя пропаганда.

Тут есть еще вопросы, где спрашивают: «Как вы относитесь к движению дальнобойщиков, поддерживаете ли вы его?» Думаю, что как все нормальные люди, как подавляющее большинство населения — думаю я — разумеется, я это поддерживаю, потому что вырывать у трудового человека его кусок хлеба ради неизвестно чего — это всегда не есть хорошо, это понятно — это плохо. Вот и все отношение к дальнобойщикам.

С этим очень интересно совмещается цитата из Менделеева, которым президент закончил свое Послание Федеральном собранию, что «мы должны объединяться, иначе не устоим». Сама по себе мысль, я считаю, совершенно верная. Менделеев был великий ученый, хороший человек. Никаких отрицательных воспоминаний о нем не сохранилось, и вообще — слава русской науки.

Что касается «сплотимся», то «один за всех, все за одного» — мне это пришло в голову давно — это придумал не Дюма. Дюма был один из тех, кто это сформулировал. По этому принципу жили еще первобытные люди своими стаями 20-50 человек. Потому что, если не один за всех и все за одного, то другая стая, более сплоченная твою — разобьет: мужчин убьет и съест, женщин заберет себе и так далее. Человек — существо коллективное.

Но кому с кем предлагается объединяться вместе? Предлагается ли объединяться вместе дальнобойщикам с семьей Ротенбергов? А если предлагается объединяться, то на какой платформе? Должны ли Ротенберги отказаться от тех миллионов, которые они должны получать с очередного налога дальнобойщиков, или должны дальнобойщики отказаться от своего недовольства? В сущности, дальнобойщиков сколько-то тысяч. Не устроить ли Ротенбергам в своем поместье, шикарнее которого следует только Версаль, большой обед для дальнобойщиков? Вот накрыть столы на несколько тысяч персона и объяснить всем, что они их очень любят, что «мы все один народ, и что на обед потрачено столько, что покроет этот налог, предположим, за три года вперед». Так что, может быть, не давать обеда, но пока три года не платите, ребята, а через три года посмотрим: то ли ишак сдохнет, то ли Хаджа Насреддин, то ли еще кто. Но почему-то такого объединения не наблюдается.

Понимаете, должен ли этот антикоррупционный фонд Навального объединиться с начальством Генпрокуратуры во главе с Чайкой? Потому что по идее должны объединяться, должны быть вместе. Вот объединение, оно должно проходить на какой-то платформе. А здесь вместо платформы какая-то совершенно непроходимая местность, сваренными из рельсов, такими противотанковыми ежами утыканная. Это, что касается «всех вместе».

Вопросов идет большая куча. Из них… что у нас мирные времена?.. «Роспотребнадзор не рекомендует ездить за границу». Заграница — это у нас, получается: Египет, Турция, Таиланд, Эмираты, кому Швейцария, кому Лондон, кому, понимаете, вообще, Малайзия…

Вот я недавно, на этой неделе был в Саратове, где мне уже приватным образом объяснили, что патриоты города за границу не ездят; что если запрещено высшим чиновником, то и остальные не должны, что это непатриотично. Я это «непатриотично» уже проходил, когда поездка за границу была огромным подарком от родины, актом большого доверия. Тебе объясняли, что государство тратит на тебя валюту, и никогда не было намека на то, что эта валюта заработана твоим трудом, и потом твои рубли обменяны на твои доллары и так далее. Ты должен пройти целый ряд комиссий; ты должен ответить, когда, в каком году, какая компартия собиралась на какой съезд… Причем, захотят — отпустят, не захотят — не отпустят. Большое спасибо, это мы проходили. Но ребят понять можно — им обидно. Потому что, когда какое-то количество главных не пускают за границу, то и всякая шелупонь не должна ездить.

Так что Роспотребнадзор тут совершенно в своем праве. Нечего особенно ездить, пусть отдыхают дома. Это означает, что «железный занавес» не опускается — нет, «железный занавес», он как-то твердеет: вот в воздухе что-то прозрачное, а потом оно начинается делаться все менее прозрачным, и все меньше ездят, и вот уже одна за другой западные авиакомпании — почему только западные?— зарубежные, перестают летать в Россию, грубо говоря, что особо и возить нечего и интересно, чем это все кончится, и прибыли нет и система универмага «Стокманн» — богатейшая система — говорит, что в связи с падением рубля несет убытки и она закрывается… То есть пока радостной картины не вырисовывается.

Что касается объединения. Большинство стайных животных, начиная с маленьких безмозглых рыбок и кончая коровами, в случае опасности сбиваются в кучу. Сбиваясь в кучу, иногда те, которые более развиты, окружают себя по периметру самцами в бойцовом возрасте во главе со старыми — слабых там не бывают, слабые отстают и их съедают. Иногда сбиваются просто в кучу. Они сбиваются в кучу, и они нуждаются в лидере, они нуждаются в едином руководстве. Экстремальная ситуация требует единства действий.

Точно то же самое происходит, в общем, у нас сейчас. Вот как шарахнуть!— чтобы все объединились и смотрели по сторонам. Вот единство есть, вокруг кого объединяться. Спасибо, нам уже сказали, вокруг кого объединяться.

Таким образом, получается, что Турция нам очень нужна. Если не будет Турции, то будет кто-то другой. Нам нужен внешний враг, против которого мы сплотимся. Это оправдывает разнообразные лишения. Если нам не нужна маленькая победоносная война — но пока что-то не очень получилось,— то нужно все равно что-то вроде военного положения хотя бы виртуально. То есть пусть на самом деле никакой войны не будет, но пусть все думают, что мы находимся на грани войны, тогда они будут побаиваться, им будет не до того, что по ЖКХ сбор на капитальный ремонт на самом деле есть классическое обкрадывание граждан, или собираются что-то увеличивать за электричество, или все эти водяные счетчики и так далее — все это разнообразные формы поборов. Ерунда! Как говорили десятилетиями при советской власти, главное — чтобы не было войны. Вот это то, что нам, действительно, нужно.

И здесь же, что касается Турции, которая на сегодняшний день наш главный враг. Я говорю, это удивительная эскалация конфликта по поводу сбитого самолета. То есть вместо того, чтобы сказать: «Значит так, то, что вы сделали — это недопустимо. И мы требуем, чтобы вы в ответ сделали то-то. Если вы утверждаете, что в общем и целом… да, вот так вот произошло — хорошо, давайте разберемся, сколько вы должны нам. Ну, и, в общем, будем жить дальше, потому что наши народы ни при чем — ни ваш, ни наш,— поэтому как-то разберемся». Ничего подобного! «Письмо запорожцев турецкому султану» — для того, чтобы была виртуальная война.

Часто задается вопрос, который редко озвучивают: «Вот почему еще существует «Эхо Москвы»? Ведь оно же принадлежит «Газпром-Медиа», ведь его же можно прикрыть в любой момент». Ну, конечно, гениальные способности Венедиктова как дипломата, руководителя, умеющего улаживать все конфликты — действительно, гениальные способности — это честно, я даже не представляю себе… Но поймите, дорогие друзья, что всегда — это знали все политтехнологи, в Третьем рейхе это было возведено в уровень азбуки — кроме внешнего врага нужен внутренний враг; внутренний враг должен быть конкретизирован.

Но, понимаете, сейчас ни одну национальность мы не можем внутри себя выставить внутренним врагом — это вроде как-то неловко. Знаете, и насчет евреев, и насчет чеченцев, и насчет кого бы то ни было. «Пятая колонна» — безусловно! «Пятая колонна», «белоленточники», которые у Госдепа на службе — да, это понятно. Но это как-то немного размазано выглядит. А вот собрать их всех в одном месте. Во-первых, за ними будет легко присматривать, никого не надо ловить поодиночке. Во-вторых, ими можно как-то управлять.

Всегда во всех серьезных спецслужбах были специалисты по управлению недовольной целевой группой. Это всегда, это тоже политтехнология. Таким образом, некое недовольство масс должно быть куда-то адресовано. Я лично видел демонстрацию. Она состояла человек примерно из пяти. Вот двое молодых людей держали такой, действительно, похожий на самодельный транспарант, на котором было написано не то ««Эхо Москвы» — рупор Госдепа!» — что-то в таком духе. Они так, довольно сиротливо стояли с некоторой даже неловкостью, но на лицах была абсолютно патриотическая убежденность. Их было так мало, что это даже не было похоже на какую-то организованную и проплаченную акцию, понимаете.

Так что «Эхо Москвы», кроме всего прочего, выполняет роль громоотвода. А когда в воздухе начинает пахнуть грозой, то учтите: кто высунулся, тот и громоотвод. Так что вот такая весьма приятная, отчасти почетная, отчасти не совсем спокойная социальная роль «Эха Москвы» на сегодняшний день, как я это понимаю.

И в минуту, оставшуюся до новостей… Это отдельная совершенно тема. Мне представляется, что русскому народу свойственная аутофобия. Я подумал об этом впервые много лет назад, когда на «Поединке» у Соловьева встречался с генералом МВД Чекалиным, и речь шла о запрете, либо разрешении огнестрельного короткоствольного оружия для самообороне — и в голос милицейские и государственные мужи восклицали, будучи все русские и славянского происхождения: «Нашему народу нельзя давать в руки оружие!» И каждый из них был вооружен. Вот это, знаете, очень интересно. Они полагают, что или они принадлежат к другому народу, или они с огромным презрениям относятся к моральным сдерживающим умственным качествам своего народ. Что характерно, спросим: Кто им платит? Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, мы продолжаем. Мы остановились на аутофобии, которая свойственна не только руководителям России, но часто и людям снизу, которые, вспоминая Сталина, говорят: «А с нами иначе нельзя,— доводилось мне это слышать со школьных лет,— а иначе мы все разворуем, а у нас потому что народ такой». С этим связан один из заданных мне вопросов: «Скажите, пожалуйста, если бы заменить всё руководство на англичан и американцев, может быть, нам бы удалось вытащить Россию из болота, и они бы все наладили и стало бы лучше?».

Из двух одно: либо мы стали бы лучше, или бы они научились пить, воровать и брать взятки. Но мысль на самом деле не лишена здравого подхода, потому что государь-император Петр Первый Алексеевич, в общем, именно так и поступал. Поскольку своих руководящих кадров в России не было, боярство руководящими кадрами он считать не мог по целому ряду причин, то он брал специалистов, прежде всего, из Германии, а также кого-то из Швеции, кого-то из Дании, кого-то Англии, кого-то из Голландии. И что-то все-таки получилось, потому что рывок, который сделала Россия при Петре, в общем, беспрецедентен в российской истории: он взял Русь и оставил Российскую империю — это серьезно. Хотя со временем они все растворились… Но, тем не менее, это отдельный разговор: роль иностранцев в развитии и поддержании российской государственности и немцев, прежде всего. Это тема большой хорошей отдельной лекции.

То же, о чем мы говорим сейчас — чтобы завершить тему аутофобии — вот недавно поднялось: «Надо же! Продают водку из метилового, из технического спирта, и люди травятся: погибло 10, 12, 14 человек… 30 человек…». Ну а в год — когда как считать — иногда погибает 20 тысяч, иногда 40 тысяч, а иногда 60 тысяч — прошу вдуматься — десятки тысяч человек в год погибают оттого, что чаще всего они пьют абсолютно непригодный для питья алкоголь. Не потому, что выпили чересчур много, хотя это бывает, а потому что выпили не то.

Вопрос: А люди, которые производят, они понимают, что они делают? Понимают. И что они думают по этому поводу? Ничего не думают. Дело в том, что отношение к своему народу, как к своему народу, а отношение к родине не как к «этой стране», а как к «моей стране» зависит очень от того, насколько человек сознает себя причастным ко всему происходящему, и к принятию решений, как жить его стране,— или непричастным. Потому что, когда человек убежден, что, что он ни делай, что он ни говори, как он ни старайся, как он морду о гранит не разбивай — ничего не изменится, он чувствует себя отчужденным от государства. А государство в огромной мере ассоциируется у него со страной, и он начинает не говорить, так думать: «эта страна», и задвигает он: «Плевать, какой алкоголь»,— он этого покойника не видит.

Это относится и к власти. Когда власть уничтожает весь мелкий бизнес, уничтожает все торговые точки, выдергивает все, что можно выдернуть и заменяет единообразным бордюром, она не думает о том, что людям стало хуже жить, что людям стало неудобнее, что у людей местность окружающая выглядит хуже — она этого не видит. Она оперирует бумажками, картинками в компьютере и тому подобным. Люди для нее абстракция.

Возможен ли вариант, когда люди для власти не абстракция? Возможен — в случае того самого гражданского общества. Что значит гражданское общество? Когда приходят к стенам президентской резиденции и правительств толпы людей и говорят: «Ребята, а вы делаете, в общем, очень сильно не то. Скажите, пожалуйста, вы где живете? Ах, вы живете далеко, в охраняемых поселках. А вот будьте любезны, пожалуйста, в Медведкове квартирку, в Купчине, пожалуйста, в Беляево — вот поживите, пожалуйста, там». Скажут, да, везде богатые, властные живут отдельно. Но не настолько же отдельно! Не настолько же они пролетают в лимузинах с тонированными стеклами по улицам с перекрытым движением, наверное все-таки не настолько! Короли в Англии, понимаете, так не ездят, как ездят наши боссы вышесреднего звена.

Вот вам и все представление власти о народе. Вот вам и все призывы к борьбе с коррупцией. Это мне напоминает старинную шутку советских времен из «Крокодила»: Проходя мимо плаката «Пьянству — бой!», гражданин Иванов ударил себя по лицу. Вот это примерно наши призывы к борьбе с коррупцией.

Далее вопрос, который сейчас, после того, как Навальный опубликовал компромат: Чайка, его семья, гостиница в Греции пять звезд, то-сё. Как-то… почему же? А где же дело? Где же посадки? Где же всё?.. Как же можно!?

Я очень советую всем, кого хоть как-то интересует устройство и психология власти, прочитать или перечитать и подумать над ним гениальный роман Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать», который гениально переведен на русский блистательным переводчиком Виктором Петровичем Голышевым. Вот там очень много про психологию власти и про трансформацию человека во власти. И там много о том, что если у тебя во власти оказывается тот, кто проштрафился, вор, взяточник, человек, который под судом, и от суда его спасает только твое заступничество,— это ценный кадр, он будет тебе предан, потому что для него твоя власти и собственное благополучие завязаны друг на друга и являются одним целым. Поэтому, если окажется, что они там делают, что не надо по части взяток, казнокрадства и прочего все — это должно только укреплять сложившуюся пирамиду власти. Вот такая, понимаете, история. Это неприятная, наверное, точка зрения, но иной я здесь просто не могу, выставив против себя все аргументы, представить.

Итак, вопросы, чтобы не говорили, что не отвечаю на вопросы. Я стараюсь отвечать. Большая просьба: задавайте, пожалуйста, больше умных вопросов. Потому что процент умных вопросов невелик. Я понимаю, что чаще умные людей не звонят на радио, не пишут в редакции, но, может быть, вы попробуете. А то, что же это такое?— приходится выбирать.

Итак: «Вы читали Зыгаря «Вся кремлевская рать»? Как оно вам? Очень уж фактология веселая». Здесь есть еще несколько вопросов про чудесную книгу Михаила Зыгаря «Вся кремлевская рать». Кстати, один из вопросов: «Уж если он не выдержал, ушел от…» — от кого — там выражено каким-то словом, я так и не понял, от кого он именно ушел, но понятно, что он со своего поста главного редактора ушел. Я считаю, что книга очень полезная. Народ должен знать своих героев. Народ должен знать, как там все устроено.

Понятно, что всю историю России путинского периода в одну книжку не вложишь. Это, вы знаете, может заполнить всю библиотеку Ивана Грозного, потому исчезнуть вместе с той библиотекой. Но все-таки интересный фактов очень много. Что-то — кто знает — можно достраивать, можно домысливать, можно до конструировать, но, тем не менее, материал для размышления просто прекрасный. Информация, на мой взгляд, очень интересная. Эту книгу всем могу рекомендовать. Издательство не знаю; цены не знаю, где продается, не знаю, Так что это не реклама, простите, а чистосердечный отзыв.

Вопрос: «Вот Путин в своем послании обращается к Генеральной прокуратуре в лице Чайки» — вот об этом мы уже и говорили, зачем это нужно и почему это полезно.

«Правительство ограничило госзакупки. Более 600 наименований иностранных лекарств, в том числе, жизненно важных. Однако общество не возмутилось этим аморальным решением. Неужели в стране все здоровые и не нуждаются в качественных лекарствах?» Понимаете, у больного человека обычно мало сил для протеста. Мы помним трагические истории, как безнадежно, смертельно больные люди просто кончали самоубийством, потому что не в силах было переносить эту боль. А что касается выписывания болеутоляющих, то был случай, когда одного врача посадили за эти болеутоляющие смертельно больному человеку — а чтобы не повадно было! Наркотиками у нас торгуют одни, а сажают других. Очень часто оно бывает именно так.

Так вот, когда нет качественного нужного лекарства… Понимаете, каждый думает о своем лекарстве. Больные достаточно разобщены, им некогда бороться с системой — им нужно где-то достать лекарство, заводить какие-то знакомства, находить знакомых врачей, находить знакомых за границей, собирать на это деньги и так далее.

Но, что касается гуманизма этих всех действий, еще одна вещь — что касается российских лекарств. Не надо очернять Россию и говорить, что с лекарствами все в России плохо. Нет, это неправда, потому что во всех так называемых цивилизованных страна фармацевтическая мафия и медицинская мафия доставляют обычно человеку массу хлопот. То есть тебе нужно что-то купить — ты должен сначала обратиться к общему или семейному врачу. Он не имеет права, этот врач, выписывать нужный рецепт. После этого он тебя направит к врачу-специалисту, и ты можешь ждать очереди два месяца, а можешь три. И только врач-специалист выпишет тебе этот рецепт, хотя не на сто процентов этот так.

Так что, когда у нас еще можно купить гораздо легче, гораздо больше — следует относить это к преимуществам нашего образа жизни, потому что такого идиотского супербюрократизма в ряде областей в России все-таки нет. Как, например, в североевропейских странах все продовольственные магазины закрываются в 7 часов, и когда ты приезжаешь с работы, ты можешь глодать встроенные замок в двери этого магазина. Поэтому в субботу с утра там огромные толпы — все затовариваются на неделю, поэтому во всю еду всыпаны консерванты.

Так что, понимаете, нет, у нас есть свои преимущества, но есть и свои недостатки. Большинство лекарств, которые производятся в России — мы уже не говорим про поддельные, если таблетки просто из крашенного мела, а хоть из некрашеного — это еще счастливый вариант: они вреда не приносят никакого, но может быть и неизвестно что — испытывал на себе. Принимаешь отечественный препарат — действие одно и редко нравится. Принимаешь заграничный — не буду называть стран, чтобы не делать рекламы странам — других стран, так называемых цивилизованных — действие абсолютно иное, надо заметить. Ну, тоже своя мафия, тоже откаты, тоже взятки — тоже понятно. Все это совершенно отвратительно.

Для этого нужно что? Все то же самое: свободный суд и свободная независимая пресса. Если кто-нибудь попробует надавить на суд через деньги — 10 лет строго режима с полной конфискацией имущества. Для того, чтобы люди боялись делать поддельный делать поддельный алкоголь или поддельные лекарства — боялись! Чтобы, если проверка лабораторная установила, что это подделка — конец всей цепочки — всей, начиная оттого, кто заказал эту партию произвести и кончая продавщицей в магазине, чтобы она боялась продавать подделку. Потому что она последнее звено: через ее руки проходит. Если это будет — то другое дело.

Когда я случился в Нью-Йорке в тот год… я сейчас уже забыл… 2004-й, 5-й в августе, когда там был блэкаут в Америке — вырубилось электричество на трети территории: вся Новая Англия, весь северо-восток. Так вот срочно открылись магазины, где людям продавали за полцены, а потом вообще перестали продавать: кассовые аппараты не работают, мимо кассы продавать — сядешь, и всех этих курей им раздавали просто так, потому что куры, если они будут без холодильника 12 часов, они все равно сдохнут. Если ты потом продашь эту курицу, и не дай бог там кто-то обнаружит бациллу — конец владельцу магазина. Он сядет надолго и не выплатит этот штраф никогда. И вся вертикаль под ним сядет.

Вот они и раздавали. Мороженное раздавали проклятые буржуи, которые думают только о своей наживе американской. Вот должно оно в этом плане устроено примерно вот так. Тогда, что касается поддельного алкоголя — ты продал поддельный алкоголь — всё, твой жизнь устроена. Дальше ты будешь жить на зоне, шить тапочки, хотя можно бы было производить что-нибудь более полезное. Вот как-то примерно и вся история. Решить очень просто, но только вот трудно начать.

Так. «Немецкое телевидение… документальный фильм… собственное расследование убийства Литвиненко. Главный вывод: убит за расследование связей Путина с лидерами тамбовской ОПГ, которое проводило служба безопасности Великобритании и Испании». Я не совсем знаю, какое дело Литвиненко до безопасности Великобритании и Испании, не могу сказать. Мне совершенно ничего неизвестно о связях Путина с лидерами тамбовской ОПГ. Все, что я знаю о тамбовской ОПК — что Кумарин давно сидит. Вот: «Как вы думаете, могло ли это быть правдой?»

Вы знаете, такие вещи, конечно, желательно доказывать. Дело в том, что у нас, вообще правдой может оказаться всё. После 20-го съезда Коммунистической партии Советского Союза, где лучшие друзья и подручные, кровавые палачи, исполнители замыслов товарища Сталина объявили товарища Сталина полным злодеем, а себя невинными, и весь зал их подручных им аплодировал — после этого у нас может оказаться всё. Может оказаться, например, что я по ночам режу детей. Но я знаю, что я этого не делаю, но при желании доказать можно всё. Так что я не знаю, кто там что доказал. Мне про сие ничего неведомо. Интересно, конечно, да. Люди любят жареное — я знаю.

«В одном вашем тексте, который называется «Русская классика как апокриф», вы пишете, что невозможно разделять произведение автора от его личности и жизни. Как обстоят дела с государственными мужами, вождями, президентами? У нас ведь любят не личность противоречивую и непростую (Хрущев, Горбачев, Ельцин), а функцию, истукана, чья жизнь овеяна дымкой, тайной (Сталин, Путин)».

Я думаю, что писатель, в частности, а также художник может быть отвратительным человеком… Причем писателю нужно быть сравнительно неглупым, а вот художник может быть полный идиот, и при этом гениальный художник, он может быть очень плохой человек, но гениальный художник. Вот, судя по всему, что осталось в воспоминаниях, скажем, Пабло Пикассо был очень плохой человек, но гениальный художник. Более того, Чарли Чаплин был, судя по всему, очень поганый человек, но совершенно гениальный кинематографист. И здесь мы имеем дело с творчеством, а не с личностью.

У политических деятелей иначе. Потому что через свою личность он и совершает поступки. Что значит, плохой человек? Мысли оставим у него в голове. У него поступки нехорошие. Так вот, какова личность, таковы и поступки. Если говорить о политических деятелей, и нас не интересуют их семейные отношения, потому что политик — это именно функция. Если от отлично справляется со своей функцией — плевать, какая это личность. Я так думаю.

Очень интересный вопрос: «За время трех поколений коммунистам, действительно, удалось изменить человека? Вечные святыни, как честь, совесть, ответственность, почти утрачены. Никому не стыдно прилюдно лгать, воровать и лизать». Знаете, никому — так сказать нельзя, но многим — не стыдно. Но, я боюсь, здесь поработали уже не коммунисты. Коммунисты, действительно, поработали на предварительных этапах. Вспоминайте знаменитые стихи Багрицкого: «Но если он скажет: «Солги!»,— солги. Но если он скажет: «Убей!»,— убей» — революционный век. Революционная сознательность — это делать то, что нужно революции. Раз нужно расстреливать — расстреливай! Конечно, революционная нравственность, коммунистическая, советская нравственность, она у нас всегда противопоставлялась некой буржуазной, «общегуманистической» — в кавычках — «нравственности», «нравственность» тоже в кавычках. Поработали. Но вы знаете, такого бесстыдства, как сейчас все-таки в брежневские времена, в хрущевские времена не было. Если мы возьмем, конечно, 30-40 годы, когда люди публично отрекались от жен и мужей, от отцов и матерей — это было то, что трудно уже передать, это был просто ужаснейший период в истории человечества. Это можно сравнить с Калигулой, с Нероном, так и то хуже. Но, в общем, и целом совершенства мы достигли уже потом. То был, так сказать, подготовительный класс.

«Как вы относитесь к новой задумке нашего государства создать снова пионерское движение?» Симулякр. Вот, если мы все изобразим, что у нас все, как в Советском Союзе, то все будут думать, что у нас больше могущества, больше перспектив, больше социального равенства. То есть это использование чуждого имиджа, создание эдакой виртуальной псевдореальности. И что, этих пионеров будут принимать в пионеры у памятников Ленина? Они будут клясться в верности… А что они, вообще, будут делать? Переводить бабушек через улицу? Что они будут делать? Может быть, они будут делать коляски для этих бабушек?

Вы знаете, все этот как-то давно ушло, но, поскольку на патриотическое воспитание отпускаются деньги, и деньги должны быть освоены, и назначенные чиновники должны отрапортовать, что работа движется успешно и должны расширить штаты своего отдела, чтобы все видели, что работа происходит успешно; а если расширили штаты отдела, то можно подняться на одну ступеньку и стать вышестоящим начальником — ну вот они и думают, что надо сделать и что еще придумать.

Когда давно, когда я в студенческие годы я занимался комсомольской работой, я это уже все проходил. Но тогда в этом было все-таки и то побольше смысла.

«Как вы думаете, почему в Послании не названы причины экономического кризиса в стране?» Потому что в доме повешенного не говорят о веревке. Ну что вы, честное слово, детский такой вопрос? Ну что сказать, что плохо управляли? Так нельзя сказать. Управляли хорошо. Что чего-то не сделано? Нет, все что надо, сделано. А почему? Во-первых, конечно, нефть стала дешевле. А еще почему? А еще кругом враги. Вот вам и две причины. А то, что ни фига не сделали со своей экономикой, ни квартир, ни дорог, ни фармацевтической промышленности, ни собственных автомобилей — ничего! Зато НРЗБ ходят в итальянских костюмах. Хоть бы свои костюмы шили, честное слово! Лучше было бы кремлевское ателье, чтобы шили за сумасшедшие деньги… Ну, сколько же можно ходить как манекены, которые рекламируют достижения западной легкой промышленности, и после это вот говорить о патриотизме. Ну, может быть, сначала нужно носить часы российской сборки? Ни фига подобного! Ну так вы о чем? Вот потому и не говорится.

«Сегодня в новостях прошло следующее: Россиянин сирийского происхождения Джордж Хесуани опроверг обвинение руководства Турции в причастности к торговле нефтью с ИГИЛ». А в что хотели, чтобы он согласился: «Да, я российский подданный, покупал нефть у ИГИЛ»? Ну, конечно опроверг. «А что же он не подал сразу в суд НРЗБ утверждения Эрдогана?» Ну, слушайте, суд — это так хлопотно. Неизвестно, что нароют. Что вы от него хотите?

Тут вообще есть точка зрения, что вообще еще неизвестно, кто просидит дольше: Асад или Эрдоган. Ну, какой суд, ну зачем?

«Кто-то сказал, что красота спасет мир. Ничего из этого не вышло и не выйдет никогда. Мир могут спасти только отношения тигра Амура и козла Тимура». Вы знаете, это очень интересно. С одной стороны, когда происходит в мире черт знает что, и у нас в стране в частности, всем миром смотреть, как дружат козел с тигром — это, конечно, очень важно. С другой стороны, это правильный абсолютно ход со стороны СМИ. Людям настолько надоели все эти разборки со всей этой грязью, что уже хочется что-то вроде передачи из мира животных. Потому что про кошечек и собачек, а хоть уже и про микробов немного лучше, чем про людей со всем, что они делают.

Что касается этой фразы, которая с легкой и тяжелой руки Федора Михайловича Достоевского стала хрестоматийной в русской культуре, что красота спасет мир — если не Достоевского, тогда я не знаю, прошу поправить — надо же немножко понимать, откуда это все взялось. Это же восходит к древнегреческой эстетике, что красота — есть гармония, гармония — есть красота. А вот эта гармония — это ест истина. И, таким образом, красота — это гармония, гармония — это истина. И стремясь к красоте, ты стремишься к истине. А если ты будешь жить, все видеть в истине и делать по истине — то тогда, конечно, мир и спасется.

Но в нашем сознании, конечно, давно красота отдельно, мир отдельно, жизнь отдельно. Вот желаю, чтобы у нас у всех это все как-то совместилось, чтобы дожили по возможности в красоте до следующего воскресенья. Всем всего самого доброго, до свидания!

[Алексей Нарышкин:]
— 17 часов и 6 минут в российской столице. В эфире радиостанции «Эхо Москвы» программа «Подумать только». Не волнуйтесь, Михаил Веллер, на самом деле, здесь, тоже будет в эфире. Просто сегодня он в отъезде, поэтому по Скайпу. Алексей Нарышкин — это меня так зовут — я буду… не знаю, как хотите называйте — аккомпанировать, сопровождать, помогать Михаилу Иосифовичу быть в этой программе. Ммихал Иосифович, вы здесь вообще?

[Михаил Веллер:]
— Добрый день всем!

[Алексей Нарышкин:]
— Добрый!

[Михаил Веллер:]
— Во-первых, Я должен сообщить, что Сетевизор не виноват, что ему, Сетевизору не удастся транслировать картинку. Во-вторых, я должен принести извинения за свое отсутствие наличным образом в студии. Видите ли, уже около года назад у меня на эти дни были запланированы 4 литературных концерта и в Израиле, и вот невозможно было разорваться, невозможно было отменить. То есть завтра я уже рассчитываю быть в Москве, но сегодня еще нет. Поэтому разговариваю таким образом. Алексею большое спасибо за помощь. Чем-то это мне, если позволите безобразную шутку, напоминает, как лет 20 назад была интересная собака-поводырь в Англии. Она меняла хозяев. Она трех хозяев подряд привела и поди поезд.

[Алексей Нарышкин:]
— Замечательное вступление Михаила Веллера. Давайте мы перейдем к текущим событиям. Вчера — я думаю, что слушатели «Эха Москвы» уж точно знают,— был день Конституции, и была акция на Пушкинской площади, где был задержан среди прочих — всего было задержано 30 человек, помещено в автозаки — был задержан господин Сатаров, который является одним из со составителей нашего основного закона страны. И один из слушателей, который прислал свой вопрос перед эфиром, спрашивает вас, является ли это каким-то плевком, может быть, в самого Сатарова, может быть, в лицо всей оппозиции, что в этот день, казалось бы, праздник, не праздник, а все-таки разное — его задерживают.

[Михаил Веллер:]
— Только люди его поколения еще помнят, как пели в младших классах средних школ: «Спасибо Ленину за революцию, спасибо Сталину за Конституцию». Это очень симптоматично: кто писал, тот и посидит — есть в этом какая-то историческая непреложность. Насколько я читал, там заодно был задержан внук видного революционера Антонова Овсеенко — тот самый, который в 17-м году в историческую ночь 25 октября командовал арестом Временного правительства. Теперь его самого немного арестовали. Вы знаете, в ленинградские времена в 70-е годы, глуховые годы советской власти — в 70-е годы 20-го века — у меня иногда появлялась мысль: что будет, если я вдруг выйду на улицу и пойди по тротуару по правой стороне, держась со скоростью прохожих, потока, держа над головой маленький плакатик: «Ленинскую политику ЦК КПСС одобряю!» На какой секунде меня задержат и что инкриминируют. Один мой однокашник, которого на пятом курсе пригласили работать в ГКБ — он потом был в «пятерке», то есть и в надзирании за всеми этими интеллигентам — идеологический сектор под Филипом Бобковым — он сказал: «Понятно. Во-первых это не санкционировано, во-вторых, это пахнет провокацией, в-третьих, это неорганизованная политическая акция, а неорганизованных политических акций быть не должно в принципе.

Я это уже иногда цитировал. Моя любимая политическая сцена в «Войне и мире»: как государь-император прибывает в Москву — он будет выступать в студенческом и дворянском собраниях, объявит сбор средств — борьба с Наполеоном. И вот роскошный царский поезд, санный поезд мчится по Москве. С двух сторон народ машет руками, кидает шапки, хоругви опять же. А к задним саням, на которых замыкает шествие полицмейстер, прицепился пьяный мастеровой и в верноподданическом восторге вопит: «Государю императору — ура!» А полицмейстер, оборотясь, бьет его в зубы здоровым кулаком в белой такой перчатке и шипит сквозь зубы: «Не велено кричать! Не велено!» Ну так вот не велено было одобрять Конституцию. Когда будет велено — вам скажут, может быть, даже дадут автобус: вы выйдите и ее одобрите. Потому что сегодня публичное цитирование нескольких статей конституции… ну выглядит как-то, я бы сказал, антиправительственно. То есть мы благополучно дожили до ситуации, когда «Конституция написана не для вас — она написана, чтобы она была, и чтобы ее можно было предъявить, кому надо,— а это не ваше собачье дело».

[Алексей Нарышкин:]
— В связи с такой протестной активностью, которая приключилась вчера, хочу вас тоже спросить про событие недели. Приговор одному из.. сложно сказать, известных оппозиционных активистов, но тем не менее, оппозиционных активистов, гражданских активистов. Зовут его Ильдар Дадин — это человек, который на этой неделе стал первым осужденным по статье 215.1: многократные нарушения установленного порядка проведения акций. То есть он выходил на пикет — там его задерживали, штрафовали,— и вот этот человек получил три года тюрьмы. Очевидно, будут какие-то обжалования, но, тем не менее, у многих этот приговор вызвал шок, и уже говорят том, что какая-то волна репрессий уже накатывает прямо. Ваше мнение на этот счет?

[Михаил Веллер:]
— Если употреблять соответствующую фразеологию, это… ну да, дали «трешечку». В общем и целом это пример показного — не показного на самом деле — патриотизма. Потому что патриотизм — это не то, за что тебе раздают пряники и снимают телехронику, а то, что ты делаешь для своей страны и народа и готов за это пострадать: в общем-то, за свою любовь к родине, к справедливости и тому подобное. Ну а дальше… Джордано Бруно вообще, но, тем не менее. Быть реальным патриотом — это довольно опасное занятие в стране, где мнений существует два: одно — верховное, а второе — неправильное. Поэтому все люди, которые идут во власть или идут в партию «Единая Россия», чтобы крышевать свой бизнес, иначе отберут — а там легче договориться,— они, конечно, придерживаются правильного мнения. Если завтра — ну вдруг, мало ли что — упадет комета на землю, сменится власть, и курс сменится на противоположный, они молниеносно поменяют свои взгляды, ибо взглядов у них никаких нет, а есть лишь одно убеждение, что придерживаться надо генеральной линии, цепляться в нее как рыба в трость и держать зубами вместе с колебаниям.

В общем, конечно, это все ужасно. Могут сказать, что 3 года общего режима — это еще не репрессии… Очевидно, репрессии — если собрать сто тысяч человек, отправить в Колыму на десять лет «без права переписки» — вот эти репрессии. Но сам принцип начал проявляться, конечно, репрессивный. Человек, в общем-то, ничего не нарушил, но он проявил неповиновение, он посмел — кстати, о плевке в лицо — дышать против ветра. А против ветра дышать не велено, потому что, ежели все вместо исполнения приказаний в рамках вертикали власти начнут дышать против ветра и кто куда, кто во что горазд, то у нас, понимаете, начнутся разнообразные потрясения, а также единство, а также единодушный «одобрямс». Прошло почти тридцать лет, как Мишин написал «одобрямс», а как будто вчера, вы понимаете! Уже и Мишина, вы понимаете, не все помнят, хотя он жив в здравствует — пусть он будет здоров долго.

Вот за это и пострадал несчастный человек. В принципе подход бы старый: два административных правонарушения в год и можно было по целому ряду статей перевести на уголовку. Но уж за это, знаете ли… Ведь это значит, что могут посадить за анекдот — страшно произнести — про кого! Это означает, что если ты скажешь, да, ты считаешь, что власть должна быть сменяема; вот лично ты за эту власть не голосовал в рамках, простите за это слово, наличествующей демократической Конституции — тебе скажут, что « а ты, сволочь, нацпредатель, «пятая колонна» — все в ногу, а ты как? А не угодно ли «трешечку»?» Вот это по пути, понимаете, туда. Ну, завинчивание гаек будет продолжаться, потому что нет другого выхода: или демонтаж системы или закручивание гаек. Ну, что же делать?— сами понимаете.

[Алексей Нарышкин:]
— Михаил Веллер в программе «Подумать только…» в эфире «Эхо Москвы». Сегодня Михаил Иосифович — по Скайпу. Надеюсь, на следующей неделе вы уже будете здесь, в студии. Я хотел зацепиться за словосочетание, которое вы употребили: «реальные патриоты». В нашей современно России, в нашей современной действительности реальные патриоты — это кто?— если опустить какие-то саркастические какие-то, может быть смыслы, что патриоты — это какие-то люди за власть, за «Единую Россию», как вы сказали — кто это, на самом деле?

[Михаил Веллер:]
— Давайте учтем, во-первых, в принципе, что как среди красных, так и среди белых были патриоты, хотя красные по генеральной идеологии был космополиты и за мировую революции, но, тем не менее, были искренние убежденные патриоты, правда, не только России, а всего трудового человечества. Это, действительно, был их образ мыслей. И белые были патриоты. Так что патриоты — еще не означает, что сплошное единомыслие среди них. Таким образом, я убежден, что сидящий Удальцов — это патриот; я убежден, что Навальный — это патриот; я убежден, что живущий сейчас вне пределов России Гарри Каспаров — патриот; я думаю, что и Сатаров — патриот. Я думаю, что в России живет множество патриотов, при том, что далеко не все они могут разделять политику партии и правительства, а иногда даже и вовсе не разделять. А некоторые из них вот так прямо просто грубо, хамовато называют воров — ворами, карьеристов — карьеристами, взяточников — взяточниками. Но потому что патриотизм подразумевает все-таки честность, справедливость и любовь к стране, а не благам, которые она дает. Потому что патриот во власти очень быстро выстраивает свою шкалу ценностей; он патриот, но только в том секторе, где его патриотизм хорошо оплачивается. Как только он лишается своих больших благ при власти, его патриотизм очень сильно видоизменяется; он тут же согласен на западные денежные вливания денежные, которые еще вчера сам осуждал, он на все согласен. Но, чтобы опять любить родину одновременно с получением прибыли с не. Вот, когда патриотизм в человеке присутствует в одном флаконе со сплошными убытками и неприятностями ради своих убеждений, видимо, это патриотизм более высокой пробы, чем патриотизм олигарха, который сокрушается, что его не пускают в Европу. Зачем ему Европа, понимаете?

[Алексей Нарышкин:]
— Я хотел вас вернуть, если позволите, к оппозиционной активности. Если мы смотрим на вчерашнюю акцию в день Конституции на приговор к Дадину — какая должна быть стратегия, чем должны руководствоваться теперь люди, скажем, оппозиционного толка, если они с чем-то не согласны? Вот, например, если Михаил Веллер с чем-то не согласен — у вас есть различные инструменты донести свое мнение: книги, у вас есть эфиры «Эха Москвы», вы можете написать статью. А вот рядовому россиянину, который считает, что Путин, например, что-то делает не так, который видит, что его жизненные условия здесь, в России ухудшаются — ему молчать?

[Михаил Веллер:]
— Ну, если он будет говорить просто у себя в курилке, то это недовольство может копиться долго и рассеиваться как пар сквозь сито. По-моему, оппозиционеры, если они хотят чего-то изменить, они, вообще-то должны изучать политику и политологию, они должны быть теоретически так же подкованы. В декабре 2011 года, вот когда приходили эти первые массовые митинги, я писал среди прочего о том, что, конечно же, нужна всероссийская организация, нужна сеть обществ, которые совсем не обязательно должны называться партиями, они могут называться обществом любителей животных или охраны природы, или «за здоровый быт», или как-нибудь еще. Но, тем не менее, в любом заметном городе их отделение, где одни занимаются работой с органами правопорядка, другие — налаживают контакты со СМИ, третьи — с бизнесом, с теми, кто может являться спонсорами, то есть создается, организуется сеть. Ничего не организуют кроме пустых воплей: «сейчас нас выйдет много, и поэтому власть испугается и убежит — ничего!» Я не могу объяснить, почему это происходит. Я думаю, что мы все с вами далеки от гнусный русофобских настроений ряда западных теорий, согласно каковым теориям русские люди к самостоятельному построению, сколько-нибудь вменяемому построению сколько бы то вменяемого государства и цивилизованному отправлению государственных функций просто неспособны. Вот государь-император Петр I, он просто в отчаянии был от своих бояр и окружения и выписывал немцев кораблями, дилижансами, караванами он их выписывал и ставил на все места, и велел продолжать выписывать их больше. И в этом в русофобии его никто, понимаете, не обвинял.

Я думаю, что это, безусловно, не наш путь — что мы не можем выселить русских, извините, к датчанам в силу целого ряда причин; хотя бы уже по той причине, что, во-первых, датчан меньше, во-вторых, они, видимо, по доброй воле сюда не поедут. Но, может быть, нужно что-то в консерватории менять, как Жванецкий писал? Нужно же понимать, что если существует организованная государственная система, в которой есть свои плюсы или свои минусы — заметим при этом: у любой государственной системы есть свои плюсы и свои минусы — вот не надо демонизировать именно российское государство и ставить ему в пример все остальные. Понимаете, в каждой голове — свои тараканы. И одной из систем организаций может противостоять в качестве противовеса оппозиции заменой раньше или позже, так или иначе, другая организованная система. Если вы не в состоянии организовать организованную систему, на вас будут ездить доколе свет стоит — вот как-то и всё. Может быть, воспитывать подрастающее поколение? Или оно уже упущено — я затрудняюсь твердо сказать. Но в общем и целом руки опускаются.

[Алексей Нарышкин:]
— Михаил Веллер в эфире «Эхо Москвы», программа «Подумать только…». Когда вы с моей подачи перечисляли реальный, настоящих патриотов России, Вы почему-то осознанно или неосознанно упустили фамилию Ходорковского. Почему вы его не поставили в один ряд с тем же Навальным или Каспаровым?

[Михаил Веллер:]
— Потому что Ходорковский относился к числу патриотов-олигархов. Патриот-олигарх — это не совсем то, что просто патриот. Потому что олигархами у нас в 90-е годы делались не те, кто достигал чего-то силою рук и ума, создавая чего-то из ничего, а те, кто умел приватизировать уже сделанное или перепустить через себя денежные потоки — никак иначе. Михаила Борисовича не надо идеализировать. У него есть свои положительные черты и свои отрицательные черты. Когда он «десятку» просидел в тюрьме, пусть очень нелегко,— пусть даже это был не какой-то бесправный рядовой зэк НРЗБ, но тюрьма — она тюрьма, зона — она зона, И по всем отзывам держался он достойно, что совсем не обо всех можно в таких условиях сказать, и это его характеризует решительно с положительной стороны.

Что касается попыток сделать из Ходорковского знамя светлого будущего, демократии и либерализма — у меня нет в этом убежденности. Вот ни Сахарова, ни Лихачева, я думаю, никак из Ходорковского получиться не должно, потому что он другой человек. По единогласным отзывам он, безусловно, умен, он обладает сильной волей, он обладает организаторскими способностями, он умеет подбирать людей, заставлять делать дело и так далее. Но относительно светлого будущего ничего не могу сказать. А с чего вообще вы взяли?.. Я забыть не могу: в университетские свои годы студентом я прочитал в советском журнале «Крокодил» фразу бессмертную — хочу узнать, кто автор и сделать ему что-нибудь хорошее — «Стоит посадить обезьяну в клетку, как она воображает себя птицей. Я ни в коем случае не хочу сравнивать его с обезьяной — упаси бог!— но, когда человек впаяют срок, то ореол страдания еще не меняет его человеческой и социальной сущности — поймите вы наконец! Обычная история: это Дон Кихот видит обычных каторжников и немедленно их освобождает. И первое, что делают освобожденные каторжники — забрасывают камнями этого нелепого Дон Кихота вместе с его Санчо Панса. Это моя любимая сцена в Дон Кихоте. И почему-то даже образованные, читающие люди не хотя делать из этого какого-то вывода, простите великодушно.

[Алексей Нарышкин:]
— Спасибо за эту оценку Михаил Ходорковского. Я думаю нашим слушателям было интересно ее от вас услышать. Ходорковский на этой неделе дважды стал таким важным ньюсмейкером, во-первых, потому что ему заочно предъявлено заочное обвинение мэра Нефтеюганска Владимира Петухова. Убийство, я напомню, было 17 лет назад. Зачем сейчас доставать эту историю и предъявлять что-то Ходорковскому? Он представляет опасность Кремлю?

[Михаил Веллер:]
— Сегодня — нет, а завтра — может быть. Когда человек однако —же начинает делать какие-то политические заявления — а нам никто не говорил ни о каких условий освобождения, нам никто не докладывал, были какие-то условия или не было каких-то условий; брал кто-то с кого-то обещания заниматься политикой или ничего не брал или так освободил — мы можем гадать на кофейной гуще, на картах Таро и прочим образом.

Так вот, когда человек начинает подниматься на некую возвышенность, и начинает вызывать вопросы окружающих: а может ли он быть новым отцом русской демократии — ну, такого отца надо, конечно, дезавуировать вовремя, например, сказать: он убил. Совершенно понятно, что все это высосано из пальца, потому что десять лет сидел — и не убил… Ну, если бы не убил, разговаривали бы, наверное, по-иному. А то вот: опять убил. Этой истории уже, в самом деле, сколько лет, они поднимается черт знает какой раз. Ну, потому что, когда начинаются делаться заявления: «Революция в России неизбежна»… Вы знаете, эти Герцены со своими «Колоколами» — тот Герцен, мерзавец, он отсудил у государя-императора свое имущество, которое находилось в России — вот такие были законы в самодержавные времена.

Сейчас у человека остались кое-какие средства, чай не последний миллион долларов был где-то заначен. Если он начнет вкладываться в революцию, если что-то зашатается и затрещит, и тут — шарах!— все под знамена бывшего ЮКОСа, Михаила Борисовича Ходорковского! Ну, конечно, лучше бы не надо. Вот все это и делается. Притом, что касается неизбежности революции в России — этого его нашумевшего заявления — сейчас я посчитаю… 53 года назад Джон Фицджеральд Кеннеди, президент ненавидимой нами Америки, сказал — возможно, ему написал спичрайтер, но приписано ему — он произнес, он озвучил: «Тот, кто делает невозможными мирные преобразования, делает неизбежными насильственные».

Поскольку мирные преобразования в нужном направлении у нас, действительно, представляются невозможными, то, с точки зрения логики, с точки зрения течение социального процесса, насильственные преобразования в перспективе выглядят все более неизбежными, и мало при этом никому не покажется, следует сказать. Здесь отнюдь Ходорковский не является пророком. Но, смотря с какими возможностями человек это говорит. Если это какой-то ничтожный писака, без всяких финансовых и политических возможностей — мало ли, что эти писаки нафантазируют!— а, когда это говорит человек с возможностями, это звучит иначе: надо попробовать укоротить, а укорачивать надо всех подряд, потому что вокруг у нас — сплошные враги. Несколько лет успешно политики — с кругом у нас сплошные враги. Тут еще только Ходорковского нам не хватало, честное слово! Вот «пятая колонна» за рубежом!

[Алексей Нарышкин:]
— Давайте сейчас сделаем перерыв на новости и рекламу. В эфире «Эхо Москвы» программа «Подумать только…» и ее постоянный ведущий Михаил Веллер — сегодня по Скайпу. Совсем скоро вернемся в эту студию.

НОВОСТИ

[Алексей Нарышкин:]
— 17:35. Мы продолжаем программу «Подумать только…». Михаил Веллер — сегодня по Скайпу. Я ему ассистирую с его же позволения. Михаил Иосифович, в здесь по-прежнему?

[Михаил Веллер:]
— Ну куда же я от вас денусь? Я надеюсь, мы можем продолжать.

[Алексей Нарышкин:]
— Конечно, конечно, я думаю, никто не будет против. Я вас хотел спросить про такое событие, которое, с одной стороны, наверное, значимое, потому что речь идет о втором лице в государстве, о его выступлении; с другой стороны, по-моему, этот человек мало что сказал содержательного. Я имею в виду выступление Дмитрия Медведева, премьер-министра России, который давал интервью федеральным и не только федеральным каналам. Вы лично как-то следили за тем, что сказал нам глава правительства? Может быть, какие-то важные вещи услышали?

[Михаил Веллер:]
— Мне кажется, прояснилась одна важная вещь: безусловным гением русской, советской не только литературы, но и мысли был Евгений Шварц, который среди прочего написал пьесу «Тень», в каковой пьесе «Тень» есть и такая фраза: «Тень, знай свое место!» Мы имеем дело с тенью, которая знает свое место. В чем-то это идеальный человек, то есть это, я бы сказал, симулякр. Это человек, который прекрасно играет роль, не будучи политически опознан. Вот как когда-то реальные хозяева страны, товарищи олигархи и политические воротилы — администрация, «семибанкирщина», «семья» — играли того, кто будет хранить их дыни — а они, чего сделали?— как в «Вокзале для двоих». И так следующий и скал человека, который будет хранить то, что ему доверено, но ничего больше не отчебучит. Знаете, это было очень интересно; по-моему, это удачный, по-моему, это точный выбор; по-моему, это говорит о том, что президент Путин очень умеет в ряде случаев правильно, точно видеть людей. Притом, что некоторые шаги Медведева, на мой взгляд, были продиктованы его ближайшим советником Сурковым и, по-моему, носили, простите за тавтологию, издевательский характер вроде всей этой борьбы с часовыми поясами. Когда президент Медведев выступал перед руководителями страны, а по правую руку от него сидел Сурков и так, иногда искоса поглядывал, обычно глядя в стол, это очень напоминало, как на перемене второгодник за углом надавал пинков отличнику и теперь на уроке отличник вел себя так, как ему велено, а не допускал никакой отсебятины. Это было очень интересное зрелище, которое вызывало огромную симпатию к Суркову.

Так что все, сказанное Медведевым, можно принимать всерьез то как это чего-то настоящего. Все его высказывания подлежат реконструкции и раскодированию, то есть его слова сами по себе ничего не значат, но то, что он их произнес, это свидетельствует об усилении какой-то группировки, о том, что намечается какой-то курс; что бульдоги под ковром теперь как-то иначе укусили друг друга холку — информации у нас маловато, гадать опять начинаем. А сами его слова, конечно, можно не обсуждать, нечего там НРЗБ.

[Алексей Нарышкин:]
— Как вам кажется, для нынешней России, для нашей страны в ее нынешнем состоянии, кто лучше был бы президентом или может быть президентом: Медведев с его либеральными наклонностями, или Путин, который как-то… ну вот, он у нас есть, и ощущение, что, мягко говоря, что-то не то происходит, и как-то тревожно за будущее?

[Михаил Веллер:]
— Вы знаете, я изо всех сил всю жизнь избегаю плагиата, никогда, собственно, в нем не нуждаюсь, но иногда аж за уши себя не оттащишь от фраз типа: «оба хуже». Это два разных варианта «хуже». С одним «хуже» мы дело имеем. Одно «хуже» хуже тем, что очень быстро НРЗБ его реально разорвут на части, подомнут под себя очень волевые, очень сильные, жесткие, жестокие люди, и что будет тогда — это очень, очень интересно. Так что, я боюсь, что я могу относиться к Ходорковскому не с должной мерой восторга, но слова его, конечно, справедливы. Вряд ли имеет смысл обсуждать: если слон влезет на кита — кто кого сборет? Скажу я вам: ну, что такое Медведев? Это же тоже такая шумовая граната и фигура отвлечения.

Мы вступаем в иной период. Вдруг на Западе, где лет двадцать была тишь, да гладь, да божья благодать, с тех пор, как ушла «железная» Маргарет Тэтчер, с тех пор, как ушел актер Рональд Рейган — а как сыграл роль президента!— там же была сплошная мелочь пузатая (если Путин их презирает, то я полностью разделяю его презрение, разве что я, может быть, начал их презирать раньше, чем он. Но я понимаете ли, на несколько лет постарше) — но когда вылезает такая смешная фигура, не лезущая ни в какие рамки как Дональд Трамп, когда набирает прекрасные баллы Марин Ле Пен,— то, кажется, Запад разворачивается нам совсем другой стороной, что называется, фортуна начинает улыбаться в свои отдельные белоснежные зубы.

И вот тогда, что будет делать Россия, сказать очень трудно, потому что не только в бараний рог скручивать — ноги вытирать… Вот Олланд создан для того, чтобы сильный лидер другого государства вытирал об него ноги. А Кэмерон создал для того, чтобы сильный лидер другого государства вытирал запачканные руки о фалды его пиджака.

А вот Эрдоган, конечно, лидер гораздо меньшего государства, но ручонки-то об него не вытрешь: он пальцы откусит!

А вот, если такие, как Трамп и Ле Пен придут в лидеры серьезных государств, то некоторым придется подсократиться; и течение политики в мире очень сильно изменится.

Вы знаете, сейчас за эти считанные несколько дней в Израиле, когда и времени у меня, на самом деле, свободного нету — хоть страна и маленькая, но, все-таки в город надо приехать, потом вернуться обратно, а посредине еще выступить, сменить мокрый пиджак, ответить на вопросы — информации типа: на Хайфе таможня конфисковала груз кукол, которые, вообще, идут для палестинской территории. Эти куклы — в масках, повязках, с палестинскими флагами, с камнями в руках. Это куклы, которые учит про интифаду. Это только один из штрихов. Израиль просто показателен, как аванпост борьбы цивилизаций, причем борьбы-то очень серьезной, потому что страна-то крошечная, а окружение огромное, и кто такие эти ребята — нам к нашему несчастью пришлось уже испытать на себе. Они недолго думают, прежде, чем грохнуть лайнер.

Так что России, конечно, здесь нужно задумываться о том, как жить в меняющемся мире, потому что больше на понт Европу не возьмешь. Еще годик-другой, и тебе вместо понтов тебе канделябром будут по затылку давать.

[Алексей Нарышкин:]
— Я напомню, Михаил Веллер в эфире «Эхо Москвы», в своей авторской программе «Подумать только…». А вот вы Трампа вспомнили — как вам, вообще, Трамп? Ведь он у республиканцев вроде как один из лидеров в этой их внутренней предвыборной гонке. Вот эта его риторика, очень такая странная, тревожная: например, мусульман не пускать в США — что это такое? Может быть, вам это близко?

[Михаил Веллер:]
— Я вам скажу, что мне в Трампе не нравится. Мне не нравится, как выглядят его волосы…

[Алексей Нарышкин:]
— Не поверите, я именно подумал, что вам не нравится его внешний вид.

[Михаил Веллер:]
— Впечатление такое, что они у него с каким-то неестественным оттенком — мужские волосы гораздо труднее красятся, чем женские — какой-то русовато-рыжеватый цвет сверху, а с боков они седые. Может быть, это естественные, я не знаю. Все остальное Трамп делает правильно, потому что он не один из лидеров республиканцев — там остальные давно за бортом и держатся за НРЗБ уходящей шлюпки. Там рядом никто не стоял. Если бы в Штатах была не система выборщиков, когда один человек представляет столько-то от такого-то штата, а прямое голосование, то Трамп вкатывался бы на роликах в Белый дом.

Что касается «не пускать мусульман». Понимаете, у нас давно — «у нас» — это у господствующей гуманитарной идеологии, которая, конечно, родом с Запада — права человека там охраняются гораздо лучше и так далее. А почему, собственно, любые люди, граждане любых государств с любой ментальностью, с любыми взглядами из любой страны могут приезжать в любую страну, куда хотят в неограниченном, неконтролируемом количестве и жить там, требуя еще, чтобы о них заботились — что это за бредятина! Государство создано гражданами для своего блага — для своего, а не для блага людей с другой стороны Земли. Мы им моем помочь, но все-таки мы сначала работаем для себя. Весь мир не прокормишь, особенно дармоедов, особенно наглых.

И тогда — мы берем еще первую половину 20 века — во все страны иммиграция был жестко квотирована. Ну, конечно, не так жестко, как Советский Союз: старшина Никита Карацюпа был один такой меткий «ворошиловский стрелок» с собакой «Индус», немецкой овчаркой, которую назвали восточно-европейской после войны. Но, тем не менее, где написано, что мусульмане в неограниченном количестве должны свободно въезжать в любую страну и жить там, потому что им так хочется?

Хочется повторить один из вопросов одного из героев О’Генри: «Простите, вы не ели сегодня на завтрак белены?» Это вопрос, разумеется, не к вам, а к западным политиком. Я считаю, что абсолютно справедливо то, что сказал Трамп: «Пока продолжается эта, не совсем понятная заваруха в Сирии, то, в общем-то, давайте-ка перестанем импортировать мусульман, потому что у нас и так с этими взрывами и расстрелами черт знает что делается»,— и все нормальные люди Америки,— вот те, которые пашут, который платят налоги и содержат государства,— его поддержали и правильно сделали. Ничего неправильного он не сказал. Можно считать эпатирующей его форму. Его форма тоже не политкорректна. Политкорректностью все уже обожрались так, что у всех уже склеился пищеварительный тракт от входного отверстия до, простите ради бога, выходного. И когда Трамп говорит, что в Лондоне есть районы, куда соваться-то опасно — полиция боится ходить — английское правительство заявляет: «Да ничего подобного!». А лондонские полицейские говорят: «Да-да, они нас забодали. Есть районы, куда мы и сами не суемся». Вот, понимаете ли, и вся история.

Ведь, что сейчас происходит? Вы в городе Лейпциге 130 человек, названных неофашистами — неофашисты — это значит, что они не разделяют так называемые европейские ценности: «Приезжайте к нам все и делайте, что хотите» — этого достаточно — если заявить, что ты не разделяешь эти ценности, это достаточно для объявления тебя сегодня неофашистом.

Это не значит, что неофашистов нет, но под эту гребенку стричь полнарода — это чересчур.

Так вот, их — 130, а левый собралось — одни говорят: полторы тысячи, а другие говорят: две с половиной тысячи — и далее именно левые начали переворачивать и жечь мусорные баки, крушить автомобили, а потом — бить полицию. Все, что хотела полиция — не дать соприкоснуться левым и правым, чтобы они не устроили побоище промеж собой, а то отвезут пару трупов в морг.

Стали избивать полицию… не правые, а левые. Но, вы знаете, поскольку, Германия тоже политкорректная страна, никто не написал: а эти левые, они все были коренные немцы, или там еще кто-нибудь присутствовал; или турки с мигрантами, которые, конечно, стоят за все левые законы содержания эмигрантов, тоже принимали участие — этого мы не знаем. Ну, потому что там они очень политкорректные. Вот то, что происходит сегодня.

Так что, если европейцы не возьмутся за голову и не станут делать то, что надо, то вскоре, конечно, будет очень интересно. Но, по-моему, все-таки начали что-то чуть-чуть соображать. И заметьте, какие ужасные вопли по поводу победы Национального фронта, как будто это действительно фашисты. А в чем выражается их фашизм? Они что, проповедуют, что кого-то надо уничтожать; что у кого-то что-то надо отбирать? Они проповедуют, что человек должен работать, что дармоеды никому не нужны; что хватит пускать тех, кто будет садиться тебе на голову и диктовать тебе свои порядки. И абсолютно правильно говорят. В том, что они говорят, я пока чего-то не увидел ничего неправильного. Зато такой вот поднимается вопль. Так что скоро будет интересно. Вот, что можно гарантировать — что приближающийся 2016 год и политически, и экономически, и во внутренней политике, и во внешней будет интересным. Нам бог дал жить в интересные времена.

[Алексей Нарышкин:]
— Михаил Веллер в эфире «Эхо Москвы». Я вот у вас слышу прямо восхищение этим националистами — что Трампом, что Ле Пен,— а в России, по-вашему, может быть, такие предложения тоже пройдут, если это так хорошо? Ну, ради безопасности. По крайней мере, Трамп говорит, что «мы не будем пускать мусульман, что власти должны разобраться, что происходит и на это время не пускать мусульман». А как можно не пускать мусульман в какую-то страну? Не у всех написано в паспорте. Мы будем ограничивать людей по регионам, откуда они прибыли?

[Михаил Веллер:]
— Я повторяю: тот, кто первый изобрел, что кто угодно, ни у кого ничего не спрашивая, может приезжать куда угодно без соблюдения каких бы то ни было формальностей, и поселяться там, и жить там; и требовать после приезда, чтобы его легально оформили и все ему давали — этот человек имел не то чтобы дрянные мозги — это все пошло с социальной философии Франкфуртской школы, с теории разрушения современных буржуазных государств. И впуск большого количество эмигрантов, которые будут работать на сокрушение ментальности и социальных институтов эти государства — это важный момент уничтожения этих буржуазных государства. Но, к сожалению, народ с промытыми мозгами этого не понимает.

Еще один момент: левых не так много, как кажется. К левым относятся: университетская профессура, часть студенчества, причем только, пока оно студенчества и какое-то время после (потом они понемногу начинают выздоравливать); люди, которые оседлали СМИ, люди, которые делают карьер в политике. То есть они контролируют некоторые командные высоты и изображают, что их много.

Но если дать условия равных возможностей, то голосовать будут за нормальные вещи. Когда мы говорим «националисты Марин Ле Пен»,— что означают эти националисты? Они говорят, что «вы знаете, вообще-то Франция создана французами для себя, и настолько, насколько мы можем помогать другим, мы, конечно, поможем, но если к нам приезжают, чтобы плевать нам в рожу, уничтожать нашу ментальность и уничтожать наши привычки, сидеть у нас на шее, и жить на наши деньги, и на эти деньги жечь наши автомобили — их, в общем-то, надо вышвырнуть вон. Я не вижу в этом ничего предрассудительного, потому что, по-моему, это единственно нормальная точка зрения.

Заметьте, когда Меркель нарушила Дублинское соглашение о квотах на мигрантов, ее начала критиковать даже собственная партия. Ну, может быть, она решила быть святее всех святых, и имя опять же такое: Ангела. Но это противоестественно и невозможно — происходящее. И люди, которые кричат: «Ну как же! Мы должны пустить их всех!» — ребята, еще одна вещь: у человека огромный адаптационный ресурс, и, безусловно, человек любой народности, любой расы, любого народа способен адаптироваться в любом обществе. И это подтверждают многочисленные случаи персов, африканцев, кого угодно… в Штатах, в европейских странах. Но это еще не значит, что эти народы способны создать такое же государство на своей исторической родине из самих себя.

То есть 10% афроамериканцев могут отлично адаптироваться в обществе, ну, частности, в европейское, поскольку Штаты созданы европейцами. Но если предположить, что афроамериканцев 90% — США больше не будет. Это будет африканское государство. Это не расизм, не фашизм и не национализм. Это констатация истины. Можете посмотреть на всю Африку и ознакомиться с историей любого африканского государства.

[Алексей Нарышкин:]
— Смотрите, если мы говорим, что, например, принимаем — ну, я не принимаю, может быть, вы принимаете, поддерживаете — Трампа с его предложениями не пускать мусульман, Национальный фронт во Франции с предложением высылать тех, кто живет как-то не по правилам — имеется в виду мусульман,— но вед те мусульмане, которые живут на легальных основаниях и в США, и во Франции, они же начнут подвергаться дискриминации, делению на плохих и хороших. Эта дискриминация — не просто какое-то ущемление прав, это же может вылиться потом в какие-то убийства, репрессии, фактически согласованные властями. Вы за это выступаете?

[Михаил Веллер:]
— Нет, я выступаю за другое. Считается неполиткорректным упоминать о том, что давно существует в правилах и законах. Позитивная дискриминация — она давно существует и в Штатах и в Европе, давно — это минимум 25 лет. Позитивная дискриминация — когда какое-то место — хоть водителя трака в наемной фирме, хоть ректора университета — предоставляется не тому, у кого наилучшие способности и заслуги, а представителю какого-либо меньшинства, даже если он менее достоин по личным качествам. То есть из белого и черного мы выбираем черного; из нормально человека и гомосексуалиста мы выбираем гомосексуалиста и так далее. Вот это называется у них «позитивная дискриминация», и левые считают, что это правильно и хорошо, потому что те, кого меньше — их, на самом деле, должно быть больше.

Заметьте, когда люди уезжают оттого, что им надоело на своей исторической родине — то есть вся эта грязь, коррупция и так далее,— они вовсе не хотят привозить это с собой, а привозят с собой эти иждивенцы.

Кроме того, это напоминает один чудесный момент из приключений капитана Врунгеля: «Если зарезать белого петушка — черный будет скучать, а если зарезать черного — будет скучать белый». Поскольку нужно руководствоваться максимальной пользой максимального количества людей, то здесь невозможно сделать так, чтобы счастливы были абсолютно все. Зато часто в истории принимались законы, которые делали всех несчастными.

Таким образом, я повторяю: а почему, собственно, мусульмане должны ехать в Америку? А что это за закон природы? А где это написано? Любая страна принимает тех, кого хочет и не принимает тех, кого не хочет. Собирается выборное правительство и говорит, что «для блага нашей страны и государства мы устанавливаем такие-то эмиграционные квоты, а вопить: «Никаких квот — пусть едут кто хотят!» — это занятие паразитов, которые проматывают, созданное и отцами и дедами; которые добрые за чужой счет. А потом, когда они окажутся у разбитого корыта, они начнут без малейшего стыда и смущения говорить о том, что им не удалось, потому что их неправильно понимали, потому что им мешали, потому что они хотели как лучше.

Вы человек еще молодой, вы до этого доживете, когда они без малейших признаков раскаяния будут говорить, что они хотели как лучше — в мире, который изменится, и не факт, что будет чересчур уж хорош.

[Алексей Нарышкин:]
— У нас полторы минуты остается до конца эфира. То есть, если мы переносимся в Россию,— ставить следует стену, такую настоящую — великая российская стена — на границе с нашими азиатскими республиками и не пускать этих мигрантов, чтобы они нам тут не портили какой-то качественный и количественный состав нас, великих россиян — так, что ли?

[Михаил Веллер:]
— Даже в советские времена обходились без стены — хватало проволоки, контрольно-следовой полосы и пограничных нарядом, правда, к этому были еще и законы.

То что с Таджикистаном должен быть визовый режим — однозначно. Вся афганская наркота идет через Таджикистан. Что значит, безвизовое сообщение? То, что своих работодателей, которые берут нелегальных мигрантов, чтобы их стричь и получить прибыли — этих своих, российских работодателей нужно сажать надолго и с конфискацией — это вне всякого сомнения. То, что должны быть приняты законы… НРЗБ Ты нанял иностранного рабочего — плати ему на 10% больше, чем своему, иначе сядешь за нарушение закона. И тогда не будет мигрантов: выгодней давать работу своим. Пусть сначала все свои работают, понимаете ли. За пределами кольцевой дорогу безработицы сколько в стране и работать нечего. Так что к этому ко всему, я думаю, надо подходить комплексно, и вместо того, чтобы цепляться за то, что через несколько лет перестанет называться европейскими общечеловеческими ценностями и будет браться в кавычки и цитироваться в отрицательном смысле — руководствоваться элементарной справедливостью, порядочностью, здравым смыслом и пользой для своего народа. Если каждый народ руководствовался своей пользой, то все уже в мире было бы хорошо, вы знаете.

[Алексей Нарышкин:]
— Спасибо вам огромное! Михаил Веллер в своей авторской программе «Подумать только…», сегодня, к сожалению, по Скайпу. Надеюсь, на следующей неделе уже будет здесь, живьем в студии.

Итак, добрый вечер! Воскресенье, 17-06. Я, Михаил Веллер пытаюсь отвечать на какие-то вопросы как заданные, так и не заданные.

Первая группа вопросов. Все-таки, премьер-министр посетил эту страну под названием Китай с группой ответственных лиц. У визита вполне делового были последствия. Эти последствия пока, скажем так, могли бы быть лучше, потому что к некоторой неожиданности ожидающих агентство «Синьхуа», которое равновесно приблизительно советскому ТАСС,— который был «ТАСС уполномочен заявить» (официальная точка зрения),— агентство «Синьхуа» с сомнением заявило, что Россия, неизвестно как будет выходить из того тупика, в который попала, начиная с крымской истории. Потому что по мнению товарищей из агентства «Синьхуа» экономика деиндустриализована, то есть ничего не производит — производит меньше, чем раньше; финансово все достаточно трудно. И как это будет налаживаться, они лично, китайские товарищи, не знают — и не убеждены, что об этом осведомлены российские товарищи.

Это печально, потому что мы говорили последние год-полтора, что Китай наш друг, наш партнер. Что касается партнерства. В партнерской табели о рангах как партнер экономический, торговый Россия в числе, (в шкале, в лестнице, в таблице, в табели о рангах) партнеров Китая стоит на непризовом 16-м месте. Вот в прошлом году была на 15-м, а в этом году — на 16-м. И если год назад суммарный товарооборот России с Китаем составлял порядка 2,5%, то по итогам первого полугодия и месяцев всех 15-го года — 1,65%. То есть мы-то видим Китай как своего главного партнера, но Китай и близко таковым не видит нас, ориентируясь прежде всего на Соединенные Штаты, на Тайвань, на Южную Корею, на ряд стран Западной Европы, но никак, вы понимаете, не на Россию. Это все печально, на мой взгляд. Надо как-то работать в этом направлении.

И работа в этом направлении покуда принимает не самые лучшие формы. На Байкале собираются строить… Но подождем до Байкала; намечено на уровне опционов будущих договоров, устных договоренностей и так далее — еще не все на мази — строительство ряда промышленных, химических в том числе, китайских предприятий на российской территории Приморья и Дальнего востока.

Это означает, что китайцы за последние 20 лет своей мощной и индустриализацией убили в своей стране десятки рек. Реки сделались мертвые. Кроме мусора там ничего не водится. Китайцы весьма спокойно относятся к сохранению окружающей среды, потому что более загазованной столице в мире сейчас, чем Пекин, видимо, найти невозможно,— когда туман скрывает постройки за полтораста метров, когда люди ходят в масках, милиция на улице стоит в газовых масках и так далее. Это строительство заводов на российской территории, оно вряд ли улучшит экологическую обстановку.

Но, мне представляется, что самое печальное — строятся заводы для продажи Китаю байкальской воды. Ученые уже подготовили выкладки, что можно безболезненно продавать в год 0,4 кубического километра байкальской воды. От этого зеркало озера не уменьшится, объем воды, в общем, не уменьшится, стоков в Байкал будет хватать, и все дальше будет хорошо. Это в чем-то напоминает поворот сибирских рек на юг, в сторону Арала. Арала все равно больше нет, но слава богу пока хоть сибирские реки сохранились.

Воду собираются брать не методом прямого забора — вот так вот прямо из озера, из акватории,— а бурением скважин глубиной 300-400 метров, которые будут брать воду, весьма насыщенную кислородом, прямо из подземной линзы. То есть вода, чище которой не существует. В общем, поискать в мире более чистой пресной воды. Всемирная жемчужина — вот оттуда будет выкачиваться вода и продаваться. Это, простите великодушно, туземцы торгуют родиной навынос.

Меня часто пытаются обвинять в том, что я говорил неоднократно: нужно отдать Южные Курилы — с них никакого толку. Говорил,— когда с этого мог бы быть большой толк. Больше не говорю, потому что сейчас их — отдавай или не отдавай — толку не будет ни малейшего: острова отдадим, а деньги все равно все разворуют.

Разговоры о концессиях, о японских займах, о том, что пустить японцев и одновременно пустить корейцев — южных, разумеется,— чтобы они конкурировали друг с другом в Приморье и на Дальнем Востоке под нашим строгим и неусыпным контролем, и чтобы они вдвоем противостояли мощной китайской экспансии, потому что это три народа, которые друг друга терпеть не могут исторически — это было бы прекрасное, на мой взгляд, противостояние той самой китайской экспансии: экономической, демографической, политической, идеологической и прочей. Но ничего подобного. Потому что, разумеется, будут давать взятки. А не будут давать — то будут просить, будут вымогать, будут требовать. Очень трудно работать в таких условиях, когда невозможно посадить истинного крупного вора.

Эти разговоры у нас разговариваются у нас уже давно. Так вот я категорически против продажи байкальской воды Китаю и кому бы то ни было. Вот, если на Земле будет ухудшаться климатическая и вообще экологическая обстановка — уж такую жемчужину как Байкал надо беречь. Что, без этого мало рек, что мало воды?

Когда в 1980 году я имел честь с моряками на корабле типа «река-море» «Балтийский-36» идти от Ленинграда до Баку, то, вы знаете, в это время в Ладожском и в Онежском озере воду набирали прямо из-за борта в питьевые танки, потому что вода была чистейшая! Поэтому, кстати, в Ленинграде был очень вкусный хлеб, в Ленинграде была очень чистая водка, потому что все это делалось на ладожской воде. Ну, она сейчас, скажем так, насколько хуже, чем раньше. Нашим ребятам только позволь — они загадят Байкал молниеносно! И когда говорится, что что будут созданы рабочие места — вы представляете, 170 рабочих мест!— дешевле платить 170 зарплат, чтобы они только ничего не делали по части выкачивания Байкала, потому что испортить — это ведь недолго.

Вот таковы примерно взаимоотношения с Китаем. А что касается всех этих нефтепроводов, «Силы Сибири»…— с той стороны уже построили дороги до границы, с той сторону уже даже трубы подтянули, а с этой стороны всё собирается быть учтено могучим ураганом, оно все тянется и тянется и тянется.

Это, что касается Китая. Пока, скажем так, мы не оправдываем доверие китайских товарищей, которые в делах на самом деле чрезвычайно циничны, всегда улыбаются и ничему не верят, всегда блюдя только собственную пользу, что, в общем, и должны делать бизнесмены, дипломаты и все остальные граждане любой страны, защищая свои национальные интересы. Это, что касается Китая, группа вопросов. Не такие мы, оказывается, друзья. Печально знаете ли.

Вторая группа вопросов — это по Сирии. Ну, что мы с Сирией отчаянные друзья — этого нету. Про Сирию выяснились в недавние дни какие неприятные вещи. Во-первых, опубликован, частично пусть, так называемый «архив Цезаря», то есть фотографии, на которых трупы людей, замученных и казненных сирийскими правительственными спецорганами, в том числе и армией, в последние годы, с чего и начались все большие волнения. Счет идет на тысячи или на десятки тысяч. Как всегда, здесь точного учета быть не может. Вывез это один человек. На самом деле было больше… Говорится: жил-был один человек, он вот это вывез. Это очень трудно подделать, потому что вся панорама, вот номера, которые нарисованы на этих трупах и прочее. Никто еще не сказал, что это фальшивка. Вы знаете, довольно с моральной точки зрения трудновато, конечно, поддерживать такой режим. И кроме того, встает вопрос, зачем его поддерживать? Только с точки зрения, чтобы хуже не было. Когда видишь эти десятки трупов, ты думаешь о том, может ли быть хуже? Нет, ну разве что, понимаете, «Апофеоз войны» Верещагина — пирамида из черепов — это конечно… Но, вообще, ужасные совершенно фотографии. Это, конечно, подрывает несколько веру в Башара Асада как лидера нации. Но про него уже много сказано.

Второй вопрос о Сирии же. Понимаете, нас не любят. Вот эти вот мерзавцы, они прямо по Паниковскому, по «Золотому теленку»: «Никто меня не любит…»,— убивался Паниковский. Вот нас никто не любит. Таким образом, Европа и Турция закрыли свое воздушное пространство для пролета советской военной авиации. Таким образом, тяжелая авиация — дальняя, стратегическая и так далее — более туда может летать только над нейтральными водами и проходя вокруг Европы в Средиземное море, как писали и летали, Ту-60 из Оленегорска, облетая всю Европу. Ну, раз писали, я им, безусловно, верю. Если прикинуть радиус,— нуждаются они в дозаправке в воздухе на таком маршруте или не нуждаются, какая это модификация, сколько они расходуют, на какой крейсерской скорости — это всё моменты технические,— но в общем и целом это, действительно, скорее напоминает такие учения в боевой обстановке, нежели реальные операции.

Кроме того, это говорит об отношении остальных всех тех, кто имеет отношение к происходящему в Сирии, простите за сбивчивый язык а тавтологию. Как-то вот они все не хотят, чтобы наша авиация совершала боевые действия в Сирии, что, конечно, неприятно. Мало того, что сирийцы не хотят, кроме правительственной армии Башара Асада, да еще и турки не хотят, которые НАТО, и вообще, Европа не хочет. Все это, конечно, неприятно. В таких условиях очень трудно и морально это как-то ущербно бороться за свободу, справедливость и стабильность. Здесь можно только нашим посочувствовать. Летчики опять же ни в чем не виноваты. Летчикам будет приказ — они налетят, это понятно.

Что касается отдавания приказа. Оказывается, в Сирии тоже происходит гибридная война. Может быть, она не гибридная, может быть, она какая-то иная, но делается это по старинному рецепту. То есть, когда советские добровольцы в 1936 году ехали воевать в Испанию на стороне Испанской Республики против фалангистов Франко, они, конечно, были добровольцы, но эта добровольность осуществлялась таким образом, что вызывали определенных товарищей в определенные здания и кабинеты; там с ними разговаривали, кое что они подписывали, и, таким образом, они становились добровольцами. Это вот не было такого, чтобы в газетах напечатали: «Кто добровольцы? Вот по этому телефону звоните записываться воевать в Испанию».

Нет, официально, конечно, Советский Союз участия в боевых действиях не принимал. И все те, кто ехал туда — наши летчики, танкисты, военные советники, взрывники, первый диверсант будущий 20-го века Илья Старинов, который еще не был полковником — они все ходили под испанскими именами, имели соответствующие гражданские документы, потому что… ну как же?.. И в том случае, если не дай бог кто-нибудь из них попадет в плен к фалангистам,— он не имеет к Советскому Союзу никакого отношения. Согласно фильма типа «Парень из нашего города» его будут, конечно, бить и пытать, но «наших там нету» — такова была с точки зрения товарища Сталин, если бы его спросили.

Ну, Украина была совсем недавно — мы сейчас не будем о ней упоминать. То есть, оказывается, сообщает, Wall Street Journal который ссылается на тех и на тех — а Wall Street Journal — это вполне, знаете, авторитетное издание,— что вот погибло под минометным обстрелом, вероятней всего, 9 российских военнослужащих («груз 200»), объясняется, что это, в общем, не военнослужащие, что они из ЧВК — частной военной компании, и называется она ЧВК Вагнера (Вагнер — это вроде бы не настоящая фамилия, а типа псевдонима); что вот эта ЧВК Вагнера была и в Крыму, была и в Донбассе, и вот сейчас она в Сирии, и люди, которые там, они, действительно, заключают договор, и они могут получать масккомбинизон, всё вооружение. Но при этом они не числятся на учете в кадрах Министерства обороны Российской Федерации. Они частные. То есть де-юре они не солдаты и не офицеры вооруженных сил Российской Федерации. А де факто — до тех пор, пока ты не посмотришь его бумаги, ты его не отличишь. Потому что приказы он выполняет — чьи надо приказы, нос далеко совать не нужно и так далее.

Все это информация, которая уже в Европе достаточно известна. Всем все понятно. Но де-юре ничего нельзя сказать. Это печально. Потому что, когда молодой и здоровый мужик становится «грузом 200», то числился он в кадрах или числился он в ЧВК, или он вообще нигде не числился -и такое бывает,— от этого ведь, по сути, ничего не меняется. Как писал один писатель: «Был человек и нет человека…». За что он отдал жизнь? За то, чтобы сидел на своем месте Башар Асада? Не знаю, не знаю…

Называются зарплаты — что в случае боевых операций 240 тысяч рублей в месяц… это сегодня будет сколько?— 3,5 тысячи долларов в месяц, получается или 40 тысяч долларов в год. Вот за 40 тысяч долларов в год отдавать свои жизни в сирийской пустыне — для российского безработного это очень много. А для, допустим, для какого-то там «дикого гуся» — будь он хоть из Америки, хоть из Южной Африки, хоть из Бельгии — это, конечно, копейки, за которые он рассмеется и плюнет вам в глаза. Но дело не в этом, а в том, что говорилось с самого начала — что не обойдется без трупов на земле! Не бывает так на войне. К нашему величайшему сожалению, так оно и идет.

А теперь, поскольку все-таки обещали отвечать на вопросы, я буду пробовать отвечать на вопросы, которых достаточно много. Я только прошу извинения, я не смогу прочитать все вопросы, потому что их порядка 70-ти. Я не смогу их — которые будут читать,— читать от начала до конца, потому что они бывают слишком длинные. Ну, знаете, письмо есть письмо.

Итак. «Посодействуйте силой своего авторитета,— вы мне льстите,— в многолетнем споре «ватников» и «демшизы» в поисках истине по такому вопросу. Вот на данный момент — предположим невозможное — Путин со свой «воровской вертикалью» сходит с политической сцены, уступив власть либеральным оппонентам — что ждет Россию: процветание, мир-дружба-жвачка; либо кровавая мясорубка за все и за в вся? И как следствие этого — внешнее управление,— ну, в общем, американское, да?— Может, вы предложите свой вариант развития событий, не испугавшись потерять часть читательской аудитории». Чего тут терять-то?

Вопрос на самом деле совершенно логичный. Потому что, как я несколько лет назад говорил, так мнение мое, к моему большому сожалению, не изменилось. Политика власти совершенно ясна. Это своего рода триединая задача. Первое — это продолжать удерживаться у власти. Второе — это продолжать иметь все свои материальные интересы, которые проистекают из административного положения.

Третье — это держать народ в убежденности, что следует подчиняться властям, что Россия окружена врагами, что надо продолжать работать, что «оранжевую революцию» устраивает Госдеп, что самое страшное — это бунтовать против власти. С властью все понятно. Но с оппозицией непонятно совершенно, в том числе, с либералами.

Слово «либералы» в русском лексиконе давно расподобилось на несколько течений. Потому что исходно либерал — да, это тот, кто за права человека, который за свободу устройства своей жизни, за свободу предпринимательства, за свободу всего на свете. И, разумеется, чтобы не мешать другому, но чтобы государство его не давило. Замечательно дело. Но, когда дело доходит до практики, то получается, что ростовщик, который будет сдирать с тебя сто процентов за день — это либерал: «Сколько могу, столько сдираю! А ты пробуй сопротивляться». Любой вор скажет: «Я либерал, пускай он от мен защищается как может. Пусть он меня самого грабит…» и прочее. Кроме того либералы — вот все оппозиционеры, все оппозиционеры хором называются либералами; если у власти консерваторы, значит все, кто не у власти и против — это либералы; кроме того, «пятая колонна» — это, разумеется, либералы. То есть у нас «либерал» давно стало словом ругательным, во многом синонимичным понятию «оппозиционер», «пятая колонна», «антипатриот» и тому подобное.

Но бог с ним. Это к тому — какова альтернатива? По старому анекдоту — «альтернатива утке». И вот здесь мне не доводилось ни с одним случаем внятно написанной программы, какой Россия должна быть и каким путем, в последовательности каких действий надо идти, чтобы достичь этого желаемого положения.

Или абсолютно общие слова без всякой конкретики, или непредрешенчество русских и добровольческих, белогвардейских и остальных Гражданской войны. А именно: А вот будут свободные выборы, народ выберет тех, кому доверяет — они соберутся вместе и вместе решат, а пока — чего же?

Вот, предположим, народ выберет тебя, ты чего скажешь? Если у человека нет программы, что делать и к чему стремиться и как должно быть, то никакой он не оппозиционер, а вечный перпендикуляр. Ему скажешь — стрижено, он будет — брито. Вот это меня в оппозиции всегда огорчало и огорчает сейчас.

Более того, когда в декабре 2011 года после стотысячных демонстраций, после митинга на Болотной, после всех волнений вследствие фальсифицированных выборов я написал свою собственную программу, неполноту и несовершенство которой всегда готов признать, безусловно; и она была опубликована и прочитана, допустим, условно 200-300 тысяч прочтений — хоть бы кто-нибудь сказал, что это полное дерьмо, или, может быть, даже наоборот, что в ней есть рациональное зерно, а отдельный какой-то момент, может быть, даже гениален. Как не было! Ну, может быть, не заметили — выставили свою, гораздо лучшую, а если не лучшую, то хоть худшую, но другую. Ничего не выставили! То есть какая-то неспособность к системному политическому мышлению. Вот это меня совершенно огорчает.

Поэтому, если представить себе, что вертикаль власти рухнет завтра в 9 часов утра в понедельник, то, к сожалению, воцарится анархия, которая примет кровавый оборот, уверяю вас. И опять сильные начнут подминать под себя слабых. Все будет решать — кто может через СМИ оболванить других и за кем больше стволов; кто может перехватить, чьи надо, узловые точки, блокировать лидеров и так далее.

Потому что… а где же позитивность программы? Пока вот нет. Вот такая история.

Когда Ходорковский сказал, что вот, если власть рухнет, то мы должны быть готовы к тому, чтобы ее подхватить. Готовы. Я это лет 7 назад у Михаила Делягина тоже читал и был с ним совершенно согласен, и сам так думаю. А можно поинтересоваться, в чем выражается готовность? Где, пусть теневое, правительство? Где теневая структура государства, сторонники каковой теневой структуры кричат: «Надо вот так!»? Нету! Вы знаете, это очень огорчает, это удручает, это подрывает веру в будущее. Так что, пока не знаешь, что будешь делать, не разрушай то, что есть. Сначала узнай, что перестроишь. Не потому, что мне нравится настоящее. Потому что анархия мне нравится еще меньше.

Следующее: «Две трети россиян тратят на покупку продовольствия 50%, то есть это бедная страна. Как могло произойти, как страна с огромными ресурсами имеет бедное население?»

Об этом мы говорили много. Вот таково перераспределение доходов, вот таково налогами и всеми мерами поощрения и подавление стимулирование экономики, что страна управляется не то что плохо; страна управляется в минус, когда людям отшибают руки и не дают им работать. Зато с юности хотят воровать: молодежь хочет идти в государственные чиновники. Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, мы возвращаемся. Пришли эсэмэски, я читаю сразу — идет в ответ: «Изучите программу «Яблока»!!!— и успокойтесь». Далее: «У Явлинского всегда была программа». Большое спасибо за напоминание. Первое: я всегда с очень большим искренним уважением относился к Григорию Явлинскому. Я полагаю, что если бы тогда, 23 года назад была принята программа Явлинского «500 дней», то жизнь пошла бы иначе и страна была бы другой. Но у ребят, которые хотели раздербанить страну, были, к сожалению, свои взгляды и интересы. Программа Явлинского не прошла.

Второе: что касается программы «Яблока», я согласен с ней процентов на 90. Другое дело, что мне трудно это признать именно программой, какой быть стране и как она должна быть преобразована. Чего не хватает здесь лично мне — конкретики в некоторых основополагающих вопросах. Некоторые основополагающие вопросы это: вопрос к итогам приватизации, которая никогда не будет признана справедливой; вопрос к воздействию на суд любой попытки, которая должна караться как тяжкое государственное преступление, когда власть народ подменяется собственным корыстным умыслом; и еще ряд моментов — нет смысла сейчас распространятся. Вот такой программы — что и как должно быть вплоть до… Допустим, нечто вроде 5-летнего экономического плана. Мы строим, что, где, в какой последовательности, на какие деньги. Сколько надо вложить и какова будет отдача — вот это я называю программой. Чтобы было понятно: мы сделаем так, вот так и так. И по всей логике — только нужно отрывать руки с корнем тем, кто посмеет мешать и воровать — получится вот таким вот образом. Такая программа абсолютно возможна. Я не могу вам сказать, почему ее нет. Я не могу ее объяснить.

И здесь же второй вопрос среди эсэмэсок, который достаточно много, типа: «В Китае много рек». Много. Я бы не сказал, что загажены все, загажены не более нескольких десятков, насколько я знаю, Китай в значительной его части — это зона решительно экологической катастрофы.

«Оглядываясь на опыт реформ Сингапура, Польши, Грузии, Украины, заслуживают ли россияне подобных перемен?» Давайте Сингапур и Украину не будем класть в одну кошелку, потому что это весьма разные перемены. Что касается опыта Сингапура — всем бы так!— когда есть чистота, работящесть, порядок, справедливость; карается жестоко любое воровство и жульничество… Правда, страна маленькая, народ другой — да. А на Украине мы видим совсем другую историю. Так что — кто чего заслуживает. Я думаю, мы заслуживаем Сингапура, но почему-то еще не заслужили.

«Что важнее для построения послепутинского государства? Первое: не дать возможности реванша и люстрация. Нужна борьба с коррупцией…». Это не борьба с коррупцией. Это надо перетряхивать все устройство государства, чтобы она была невозможна. Это не борьба. «…Нравственное воспитание, избавление от инфантилизма». Это не инфантилизм. Не всякий эгоцентризм можно называть инфантилизмом. Это изящная литературная фигура. Я приветствую писание текстов и блоги на эту тему, но это, конечно, не инфантилизм. «…Заграница нам поможет» — в какой-то мере может помочь, если ей это будет выгодно самой. «Диктатура закона и технического правительства,— да уж диктатура закона должна быть всегда,— новое ТВ или еще что…». Да уж, конечно! ТВ сразу будет новым! ТВ мгновенно спросит: «Чего изволите?» Журналисты перестраиваются мгновенно. Вспомните вы 100 дней Наполеона, когда редакции тех же самых газет очень быстро, за несколько дней перешли от формулировки «корсиканское чудовище высадилось в Гренобли» до формулировки «восхищенный благодарный верноподданный французский народ приветствует в Париже Его императорское величество» — в несколько дней! С тех пор же ничего не изменилось ни в люди вообще, ни в журналистах, в частности.

А, вот! «Почему вы,— это я,— оскорбили крымчан, назвав Крым необитаемым островом? После этих слов и пренебрежения к крымчанам я перестала вас уважать и выбросила на помойку все ваши книги»,— «Фраушка». Немедленно пойдите на помойку, заберите оттуда все мои книги, а по дороге купите учебник географии для средней школы. Знаете, это для меня загадка. Речь идет о пятничной, по-моему, передаче на Первом канале «Время покажет», где я говорил о том, что 3 миллиарда Украины — так крадется в 10 раз больше ежегодно. И деньги надо, прежде всего, искать не там. Я говорил об острове Русский, который: а) остров; б) почти необитаемый, действительно; в) этот мост давно построен, и на фиг такой большой широки и красивый никому не нужен; г) под это дело украли огромные деньги. Весь этот АТЭС давно прошел, уже все забыли. Он был никому не нужен — только для того, чтобы построить и украсть большую часть денег.

Каким образом можно было решить, что очень даже обитаемый полуостров Крым, на котором живет несколько миллионов человек, можно счесть необитаемым островом? А про остров Русский они уже забыли. Какой длины у них память, какими миллиметрами они ее измеряют? О чем они? Видимо, я очень далек от народа, видимо у меня другая логика. Вот я имел в виду необитаемый остров — они решили, что это обитаемый полуостров. Вот у них в голове Крым вытесняет все остальное. Пропаганда хорошо работает, товарищи. Что я могу сказать?

Вот прекрасно: «Как философ философу: Правда, что любая власть — это геноцид народа?» Ну о чем вы говорите? Любая власть — это форма самоорганизации народа, а вот, что выходит из этой самоорганизации — это уже у кого что, как когда, понимаете. Геноцид народа. Они себе выбрали правительство и самоуничтожились. Ну, что вы такое, честное слово говорите?

Так. На это я обязан ответить. Вопрос, с уважением, Рустема Ахмерова насчет того, что повтор вопроса… «вас не было в столице», «подумать только…, я говорил о демократии». Вот сайт www.smsr21c.ru насчет того, что «вот я изложил на 60 страницах свой план перехода России к демократии; можете ли вы это прокомментировать?» Ответ: Не могу. Вот вы сами пишете: «Сайт большой, около 60 страниц машинописного текста,— я бы сказал компьютерного,— это мягкие рассуждения обо всем на свете на тему имеющихся недостатков и желаемых достоинств». Это невозможно прокомментировать. На этому тему можно с вами устроить личную трехчасовую встречу, но из нее совершенно ничего, понимаете ли, не явствует. Так что у нас с вами нет, я думаю, никаких противоречий, честное благородное слово. Если вы за демократию, я очень рад. Если вы думаете, что она может быть — это прекрасно. Если у меня есть сомнения в том, что в России демократия возможна — это мое горе. Вот, понимаете, у меня менее позитивное мировоззрение. Это плохо для здоровья и вообще для жизни. Но честно вам скажу, дочитать это до конца я тоже не сумел. Я брался два раза, я не сумел. Пишите, так, чтобы вас хотелось читать. Напишите коротко и ясно. Ну, что вы, честное слово!

«Как вы прокомментируете пассаж Путина: «Если уменьшить зарплату топ-менеджерам, то нижестоящим вообще ничего получать будет»?» Могу прокомментировать так, что компенсируя потери в зарплате топ-менеджеры украдут все, и на заплату остальным уже ничего не останется. Как это еще прокомментировать, я не знаю. Здесь, по крайней мере, видна логика. Если им перестать платить, может быть, будут те, которые хотят работать, а не те, которые хотят много получать. Это не всегда одно и то же.

«Как вы думаете, большинство россиян поняли, что причины роста цен на продовольствие и ухудшение качества, связанный с этим рост инфляции, снижение жизни жизненного уровня населения из-за бездумного решения Путина запретить импорт продовольствия из стран Запада?»

Во-первых, это решение не бездумное. Путин, на мой взгляд, принимает всегда взвешенные, обдуманные решения, никогда ничего не решая сгоряча, никого не слушая, а взвешивая спокойно и оценивая сам. Что касается того, что уважаемые граждане стали меньше жрать — и хрен с ними! Зато попортили настроение западным экономистам, западной экономике и западным государствам, которые тоже потерпели убытки. Мы будем есть синтетику на кокосовом масле, зато у них будут убытки. Вот примерно и всё. Кто жрал черную икру — тот и будет. Не волнуйтесь.

Вот чрезвычайно интересно, от нескольких человек: «Правда ли, что за встречу-передачу с В.В. Мальцевым ваш,— это мой,— агент запросил гонорар. Мальцев утверждает, что это так». Еще одно: «Уточню вопрос, может быть вы не в курсе. Правда ли, что за встречу-передачу с В.В. Мальцевым в городе Саратове, где вы были недавно, ваш агент запросил гонорар. Мальцев утверждает, что это так». Еще в одном месте: «Могли бы вы встретиться в дебатах с Мальцевым на каком-то телевидении…» — не помню, как называется, типа «Плохие новости».

Отвечаю: Никакой агент — ни мой, ни вражеских разведок — и близко не был причастен к моей поездке в Саратов. Второе: о существовании В.В. Мальцева я узнал только что из вашего вопроса. Третье: мне никто ничего не предлагал насчет Мальцева. Четвертое: я никогда не брал ни одной копейки ни за какие дебаты и никогда ни у кого не просил. И более того, по-моему, мне никто никогда и не предлагал ни копейки ни за какие дебаты. Так что, возможно, этот неизвестны мне Мальцев таким образом хочет повысить свою капитализацию? Говорит, что он, например, хотел участвовать в дебатах с Веллером, но Веллер побоялся и запросил через агента денег.

Это называется слава. Когда ты узнаешь о себе подробности, о которых не мог бы помыслить в страшном сне, это называется слава. Хотя я очень люблю это булгаковское из «Жизни господина Мольера»: К тому времени господин Мольер имел полную возможность убедиться, что слава выглядит себе совсем не так, как мы себе представляем, а выражается преимущественно в безудержной ругани на всех углах»,— Булгаков Михаил Афанасьевич. Вот, понимаете, какие интересные вещи, обычаи в Кастилии.

Вот: «Пишу в пятый раз!!! Как вы думаете, что случилось на «перевале Дятлова»? Сомневаюсь, что вы не интересовались этой историей. Спасибо. Василий». Дорогой Василий, что касается «перевала Дятлова», которым я, которым я, как говорят в Одессе, таки-да, не интересовался, по сравнению с посадкой сбитой тарелки инопланетян в пустыне Калахари, по сравнению со стотонными блоками в Андах и по сравнению со многими необыкновенными чудесами, по сравнению с подземной и подледной базой Третьего рейха в Антарктиде, этот перевал Дятлова, где замерзли и лежали несколько человек? Что такое перевал Дятлова по сравнению с Бермудским треугольником?! Что он такое по сравнению с судном «Мария Целеста», где еще кофе был горячий в кофейнике на кампусе, а все люди куда-то исчезли?! А вы говорите ей богу, «перевал Дятлова». Ну что вы! На свете, знаете, сколько таких перевалов? Успокойтесь, вам всегда подсунут какой-нибудь перевал. Переваливайте быстрее.

«Вы в годной из передач крайне отрицательно отозвались о торговцах на биржах. Мне торговля позволяет самостоятельно строить дам, выращивать картошку, капусту, воспитывать детей, вести счастливую и свободную жизнь. Сомневаюсь, чтобы я был счастлив, работая на заводе от звонка до звонка. По вашему мнению, должен ли человек свое счастье менять на счастье своего народ или человечества?» В конце: «Спасибо за «Майора Звягина», очень понравилось моей 13-летней дочери». Это очень мило, спасибо ваше дочери! Это напоминает «Спасибо вам! Моя бабушка выросла на ваших песнях» — некоторые певцы и барды такое приводили.

Вы знаете, я думаю, что если вам хорошо живется, и вы довольны своей жизнью, и все это по закону и честно — нет, я не буду вам советовать бросить биржу, идти вкалывать на завод, где, может быть, полгода вам вообще не заплатят ни копейки. Ну что же в самом деле такое! Но, в принципе, как класс — да, я отрицательно отношусь к биржевым спекулянтам, потому что, представляется мне — это паразиты на трудовом теле народа; потому что они не сеют, не жнут, ничего не делают ни своими руками, ни своим умом, ни своим каким бы то ни было иным местом. Личные удовольствия мы оставляем сейчас в стороне.

Так что мне представляется, что биржа — это, конечно, инструмент, который регулирует как-то экономику, без которого не обойдешься в современной экономике… Черт возьми! Вы знаете, вот работники общественной ассенизации — совершенно необходимые работники, и труд их совершенно необходим, и люди, которые это делают, должны получать от общества большую гласную благодарность, потому что иначе все в дерьме утонут. Но никто не скажет, что эти люди пахнут фиалками или запах их труда — вот это наиболее такой привлекательный трудовой запах. Вот и про биржевых торговцев, про биржевых спекулянтов — то же самое. Да, ни необходимо для экономики, но все-таки паразит остается паразитом, понимаете. Ну что я тут могу сделать…

Кстати, тут есть вопрос, к этому примыкающий: «Как вы относитесь к Браудеру?» Это к тому самому, к которому обвинения, что это он украл, а вовсе даже не злоумышленники, эти 230 миллионов возврата налогов на следующий день — ну вся эти история Магнитского.

Отвечаю. Насколько мне известно, Браудер не нарушал закона. В этом плане он перед законом чист. Его можно считать честным человеком, и, более того, упрямым, и он пытается доказывать, справедливо, что белое — это белое, а черное — это черное. Это хорошо. Что касается биржевых спекулянтов, я не могу относиться хорошо к биржевым спекулянтам. Зачем приехал Браудер в Россию? Делать деньги из воздуха, пока рыбы плавают в мутной воде. Скажите, пожалуйста, за что его уважать? Соблюдал закон. Да, хорошо, что соблюдал, потому что большинство… ну, не большинство, так многие — старались не соблюдать. Я повторяю: не за что уважать ростовщиков, не за что уважать людей, которые делают деньги из воздуха, потребляя при этом то, что другие все-таки производят посредством своих рук и своей головы. Я не уважаю эти профессии, что я могу сказать…

«Много разговоров о запрещенной к показу не телевидении… Михалков… «Бесогон»… Что там запретного? Может, вы порекомендуете? Вы видели? Какое ваше мнение?» Понятия не имею. Я не понимаю, в чем дело. С Михалковым все понятно давным-давно. Его патриотический и православный образ мыслей тоже всем известен. Может, он на мозоль кому-то наступил. Может быть, он неосторожно что-то не то, не тому, не о том сказал. Потому что, он же не будет выступать против православия, против русской Православной церкви, против традиционный ценностей. Что он там мог сказать такого нового, чтобы это запретили, понятия не имею. Думаю, что это какие-то подводные счеты. Я не смотрю его передачу. Он ее снимает для меня, понимаете. Для меня это не представляет интереса. Кому-то нравится — пусть смотрят. Не нравится — пусть не смотрят. Не обращайте внимания.

«Удастся ли Саакашвили встать главой правительства Украины?» Нет, не удастся. Потому что, если он попытается побороть всю коррупцию на Украине, то рухнет украинское государство, и масса видных лиц на Украине останется без денег, без работы и пойдет в тюрьму. Они не сумасшедшие.

«Что вы прочитали по лицу Путина, когда он на пресс-конференции получил вопрос про Чайку?»

Лицо разведчика не должно выражать ничего. С лицом разведчика должно быть хорошо играть в покер, чтобы на нем ничего не отражалось. Спокойствие, легкое веселье, добродушное лукавство… При чем здесь лицо, о чем вы говорите?

«Во время приватизации за ЮКОС заплатили 300 миллионов в лучшем случае, а сейчас требуют 50 миллиардов. Это же несправедливо?» Ну, в общем и целом, поскольку в этих миллиардах сконцентрирован труд многих и многих людей, то я считаю, что это несправедливо. Это все было с самого начала несправедливо. Вот как начали дербранить страну — вот все это и было несправедливо. Понимаете, какая история?

«Власть путинская наглеет. У населения нет оружия. У легальных и нелегальных бандитов оно имеется. Может быть, новой власти стоит разрешить населению иметь оружие? Власть будет опасаться нарушать закон, зная, что терпение народа может лопнуть». Да, я всегда придерживался этой точки зрения. Запрет на оружие наложили большевики примерно через десять дней после октябрьского переворота. До этого никогда запрета на оружие такого не было. Большевики наложили. Давно вроде нет большевизма, коммунизма, Октябрьскую революцию велено опять называть переворотом и всунуть в рамки Русской революции от февраля до 1922 года, конца Гражданской войны — но вот, чтобы оружия, конечно, не было. Совершенно верно. Когда ты знаешь, что у людей дома висят стволы, ты с ними осмотрительней разговариваешь. Тебя ясно, что они не все схавают. Так что, я считаю, что это должно быть все нормально…

Слушайте, кого-то страшно заинтересовали дебаты с Мальцевым. Но я про них все уже сказал.

«Можно ли изучать историю ВОВ,— я ненавижу аббревиатуру ВОВ, называется Великая Отечественная война,— по Виктору Суворову, или к его изысканиям следует относиться достаточно осторожно?»

К истории вообще нужно относиться осторожно. Но все книги, по которым можно что-то понять по истории Великой Отечественной войны, написанные в России — не в России, так русскими — это Виктор Суворов, Игорь Бунич, Владимир Бешанов и Марк Солонин — вот это четыре человека, которые на четверых написали на русском языке историю Второй мировой войны вообще и историю Великой Отечественной войны, в частности. Все так называемые официальные историки,— что означает «платные историки», что означает «бойцы идеологического фронта КПСС»,— писали то, что им было приказано. А приказано им было историю фальсифицировать, потому что вся история в советские времена была фальсифицирована, ибо иначе нельзя. Когда они говорят: «Мы профессиональные историки…» — это тоже самое сказать, что «мы профессиональные шулера» или «мы профессиональные лжецы» — когда речь идет именно об историках по истории Великой Отечественной войны, специалистах советского периода. Ну что вы, честное слово! Это же все понятно.

У меня еще что-то выпало, хотя минут осталось немного.

«Последние события на Украине показывают, что без русского языка не обойтись… что он должен стать на Украине государственным». Видите ли, что касается «должен» — кому он должен, кем он должен, сколько он должен — что значит, должен? Украинское правительство так не считает. Я лично полагаю, что наличие на Украине второго государственного языка — русского — не более, чем естественно и нормально, представляется мне. Но люди, которые стоят за оформление самостоятельной украинской нации, отдают себе отчет в том, что в этом случае более мощная русская культура начнет просто задавливать и растворять в себе менее мощную украинскую культуру. Поэтому задача стоит в украинизации по возможности всего населения. Вот какая история.

Так что, с одной стороны, сторонники того, чтобы на Украине все были украинцами, с другой стороны, понимаешь, что если ты говоришь по-русски, а твоих детей в школе учат исключительно физике, химии ну украинском, то это может им не понравиться. К сожалению, это задача не имеет решения. Если было бы голосование на территории всего бывшего Советского Союза, то бы, конечно, голосовал за то, чтобы был вторым.

«У вас есть своя версия, для чего Путин огораживает страну, закрывая и, в том числе, запрещая своим всякого рода чиновникам отдыхать за границей? Но ведь не завербуют их иностранные службы…» и так далее.

Во-первых, если ряду «верхних» людей запрещено ездить за границу, то будет довольно обидно, если туда будут шастать их подчиненные вплоть до всякой мелочи пузатой. Это нарушение субординации. Это не есть хорошо.

Второе: заодно, когда они туда едут, они там оставляют деньги. А пусть лучше они, как и их хозяева, живут здесь и деньги оставляют здесь. Вот заодно, может, и остальных перестанем пускать — пусть деньги в стране остаются. У меня нет никакого иного объяснения. В общем, все это не от хорошей жизни, и не будет ничего, на мой взгляд, хорошего.

«Как, на ваш взгляд, литература в том своем виде, какой она была при СССР — умерла? Есть ли преемственность, есть ли влияние запада на литературную жизнь в постсоветской территории?»

Умерла не литература — умер литературный процесс; умерло официально руководимое и управляемое министерством культуры под названием Союз писателей СССР с системой государственных дач, назначенных видным писателям; с системой полуобязательных переводов на 15 языков республик СССР и так далее — вот это все рухнуло. И старики, которые этого лишись и еще живы, этого, конечно, не простят никогда.

Что касается литературы — пиши каждый, что хочет. Вот здесь нет никаких ограничений. Что касается влияния западной. Все-таки, вы знаете, вся европейская, христианская — как ее назвать еще?— культура, она, более-менее, едина, так что, конечно, если появляются какие-то книги — будь то в Штатах, в Англии, Франции, в Германии — они переводятся на русский, читаются здесь, и, конечно, оказывают какое-то воздействие.

К сожалению, на этом у нас кончилось время, но я ответил на значительную часть вопросов, что обещаю делать и впредь, работая в этом направлении. Желаю всем хорошей недели в преддверии все близящегося Нового года. Спасибо, всего доброго!

[Алексей Нарышкин:]
― 17 часов и 6 минут в российской столице. Добрый вечер! В эфире радиостанции «Эхо Москвы» программа «Подумать только». Вы слышите Алексея Нарышкина. Алексей Нарышкин ― я, в смысле здесь. А Михаил Иосифович Веллер где-то там и по Скайпу сегодня будет вместе со мной, вместе с вами. Добрый вечер, день!

[Михаил Веллер:]
― Я совсем рядом, я в незалежной Эстонии. Я поздравляю всех, кто принимает эти поздравления. С прошедшим, но еще не кончившимся римским рождеством, которое отмечает значительная часть христиан. Я всегда полагал, что лучше дважды отметить рождество, чем ни одного раза. Праздник это неполитический, веселый. А вот сейчас кончается год, я готов ответить на вопрос и могу начинать без вопросов по этому году.

[Алексей Нарышкин:]
― Давайте все-таки я вам первый, направляющий такой вопрос задам. Я напомню, что, действительно, Михаил Веллер, отвечает в этой программе и на ваши вопросы, которые вы присылаете перед эфиром на сайт и вопросы, которые вы можете присылать по ходу нашего эфира. Телефон для sms: +7 (985) 970 45 45.

Перед нашей передачей мы с вами поговорили, и вы изъявили желание подвести некие итоги года и почему-то начать с того, что этот год был объявлен в России годом литературы. Скажите, пожалуйста, Михаил Иосифович, почувствовали ли вы за последние полгода, за последние месяцы какой-то повышенный интерес к литературе среди россиян? Может быть, условия писателей изменились в нашей стране.

[Михаил Веллер:]
― Я бы сказал как писатель, с чувством глубокого удовлетворения я отмечаю еще раз, что поэт в России больше, чем поэт, а литература в России больше, чем литература, потому что на моем веку ― с 1948 года ― не было времени настолько насыщенного и, простите великодушно, настолько концентрированно катастрофического как 2015 год от Рождества Христова на территории Российской Федерации. Потому что когда разнообразные негативные события масштабом от среднего до весьма значительного начинают сближаться друг с другом по времени, это означает, что события растут по экспоненте. И мы вами вступает в год 2016-й, чреватый потрясениями, чреватый катастрофой, поэтому следует всем пожелать доброго здоровья, крепких нервов и позитивного мировоззрения, не говоря о личном благополучии.

Что же касается конкретнее года литературы, я когда-то сам сформулировал — и это даже висело в Москве на все столбах, и друзья издевались надо мной: «Мишка, это ты придумал слоган «Читайте книги!»?— Читайте книги!» — было внизу, а наверху было мое: «Литература ― это главное в твоей жизни, выраженное словами». Так вот, выражаясь словами, даже последний месяц… этот «закон о расстреле 9 января», как я его называю, который, в сущности… Ладно, мы погодим про законы, все-таки мы вернемся к литературе.

Видите ли, книг больше выходить не стало, их продолжает выходить меньше. Магазинов больше не стало, количество магазинов продолжает сокращаться. Лотков больше на улицах не появилось, их как закатали в асфальт, так их осталось, наверное, штук 15 на весь московский мегаполис, а в остальных городах их вообще не найдешь.

Что же было? Притом, что очень высокие цены на полиграфию, мировые цены на бумагу и так далее. Здесь еще с падением рубля полиграфия вернулась в Россию, потому что еще недавно было выгодней печатать не только в Финляндии, но и в Италии. Это получалось качественнее и одновременно дешевле. Сейчас, все-таки на рубли дешевле у нас. Так вот, были грандиозные мероприятия, были форумы, были круглые столы, в которых и я принимал участие. Да, конечно. Думал ли я совсем молоденьким парнишкой, ходя в школу в Забайкалье, что я когда-нибудь будут рассказывать о своих книгах на Красной площади у Кремлевской стены? Да ни в жизнь! Я там был, разумеется, не один. Там за эти несколько дней фестиваля, прошло, видимо, полтора десятка, скажем, писателей, но, тем не менее, это было мощное действо.

И был недавно культурный форум в Санкт-Петербурге, на который только из-за поездки не успел. И были книжные ярмарки. Но это пар в свисток! Это такая красивая ария под окном благородной доны. Но у кавалера от этого не прибавилось ни красоты, ни храбрости, ни серебряных эскудо в дырявых карманах. Вот вам весь год литературы. Но, если брать все, чем он был богат, это, конечно, ужасно…

[Алексей Нарышкин:]
― А можно я, Михаил Иосифович, вам все-таки возражу насчет литературы? Согласитесь, ведь вы сами говорите, что те же выставки привычные, они сохранились. И отсылка к тому, что стали, например, покупать меньше книг печатных и исчезают ларьки ― это же не показатель того, что россияне меньше читают. Просто интернет, век информационных технологий, и многие читают, например, электронные книжки или читают те же книги с экранов своих айпадов, ноутбуков и так далее.

[Михаил Веллер:]
― Первое: россияне меньше читают как в совокупном электронном виде вообще, так и в бумажном в частности. Второе: год литературы должен был бы отмечен тем, что государство, коль оно объявило год литературы, помогает именно литературе, а именно: чтобы книги доходили до граждан, чтобы они продавались прямо у остановок транспорта, у мест работы, в коридорах на пару часов лотки разворачивались около обеденного перерыва; чтобы вся книгоиздательская вертикаль, а именно: стоимость бумаги,— если они идут именно на художественную литературу,— стоимость типографских услуг, торговцы ― освобождались бы от НДС хотя бы на несколько лет. А если цены были бы ниже, то люди книг покупали бы больше. Потому что денег у людей не хватает. Но налоги ― это святое! ― как говорила Драпеко еще год назад на круглом столе в думе, что «как только мы говорим о налогах, нам сразу по рукам ― Эть! ― не тяни грязную лапу!»

Так что это все, к сожалению, называлось в Советском Союзе показухой. А вот, что не показуха — это вся огромная жизнь. Потому что, на мой взгляд, самый богатый, самый философский литературный сюжет 2015 года ― это невероятная романная и романтическая история Льва Шлосберга. Сначала, как он выступал за… ну хотя бы отдание воинских почестей погибшим солдатам, погибшим, исполняя приказ, исполняя долг, потому что для солдата приказ и присяга ― это всё; чтобы их хоть хоронили по-человечески, чтобы люди могли прийти и склонить головы, не так вот тайно… Потом его исключили из Псковской думы. И вот, если кто вздумает посмотреть этот часовой ролик исключения Шлосберга из думы ― это производит тяжелейшее впечатление, потому что эти депутаты псковские ― они плоть от плоти псковского народ. А этот народ ― вся область ― давно нищая, обанкрочена, все слито в офшор и так далее. Если вы депутатов прошерстите, и у кого хоть какое-то нарушение ― вы его арестуете с конфискацией и люди изберут новых ― то ужас в том, что народ опять разделится на народ и тех, кого обворовывают; и новые депутаты не будут отличаться от старых. То есть менять надо всю систему. Это первая часть.

А вторая часть об этом говорит также ― это как Шлосберг не стал председателем партии «Яблоко». Но все понятно. Конечно, если бы Григорий Явлинский стал президентом в 96-м году, на что, конечно, у него было больше шансов, чем у Ельцина, если бы кампанию ориентировали на него, а не на Ельцина, то история страны пошла бы иначе. Но, промеж этой так называемые элиты ― вы знаете, у нас называется элитами то, что во взбаламученной годами взвеси всплывает наверх, почему эта всплывшая фракция называется «элиты»? ― ну, по недоразумению, не буду называть ее никак иначе ― так вот, тогда элиты должны были бы расставаться со своим наворованным многомиллиардным добром. Никой Явлинский не нужен.

У меня нет никаких оснований подозревать Явлинского в чем бы то ни было плохом; но ходят сплетни уже 20 лет, что на чем-то его жестко сломали и объяснили, что партию будет существовать чисто номинально. Ей дадут жить, ей будут давать пару мест где-нибудь, ей будут подбрасывать какие-то деньги. А иначе, кто его знает, что может случиться? Все может случиться. И не избрали Шлосберга, который правильно сказал, что если есть партия, ее задача ― пройти в думу. И создать свою повестку дня, и разработать свою программу переустройства страны, добиться реализации этой программы, взять власть, завоевать всенародную поддержку. Я думаю, что такую партию у нас бы быстро уконтропупили на взлете. Это называется стендовая стрельба по тарелочкам.

[Алексей Нарышкин:]
― Извините, пожалуйста, но получается, что хорошо, что Шлосберг не стал во главе «Яблока», потому что партию бы уконтропупили, и она ушла в подполье, а там мы с… госпожой, которая теперь возглавляет «Яблоко» — она будет в легальном поле и будет бороться на думских выборах в следующем году. Разве это плохо?

[Михаил Веллер:]
― Разумеется, она никогда не будет бороться, потому что как только будет чем-то пахнуть, она будет все возможные выборы сливать в унитаз. Точно также, когда был реальный шанс провести официальным голосованием Навального в мэры Москвы, то «Яблоко» рогом уперлось, чтобы говорить, что он фашист, что за него голосовать нельзя. И хотя любому было понятно, что у Митрохина нет ни одного шанса из миллиона, и что «Яблоко» своей политикой только дробит на части электорат и мешает избираться Навальному, ― они этого никогда не признают. То есть, к сожалению, это имитация деятельности. Вот такие благородные люди в 17-м году прогадили Россию. И пришли жесткие целенаправленные большевики. Так что все это горестная история ― эта симуляция деятельности, потому что сейчас «Яблоко» выполняет роль такого… утешителя, такой пар в свисток, понимаете ли. Ну, что же делать! Да, конечно, давайте все молчать. Это трудно прокомментировать. И дальше это тянется по всей цепочке, ибо, конечно самое яркое событие…

[Алексей Нарышкин:]
― Подождите, пожалуйста. Прежде, чем вы скажете про самое яркое событие — мы уже две темы обозначили, которые вас больше всего взволновали по итогам этого года: литература и Шлосберг ― вот, если их объединить, ― вы готовы про Шлосберга написать какую-то, может быть, книгу, сделаете его героем, может быть, романа своего?

[Михаил Веллер:]
― Алексей, я боюсь, что сейчас этот вопрос не наполнен содержанием… Простите ради бога меня, я приношу свои глубочайшие извинения, я отношусь самым лучшим образом к вашим профессиональным способностям, к высокопрофессиональному уровню, но, разумеется, я не собираюсь сейчас писать этот роман ― все это только что произошло. Ну что вы, честное слово, задаете такой вопрос? Ну, к чему это, собственно? А если бы я собирался, то что? Я бы сейчас рассказывал о плане? Есть много специалистов, которые рассказывают о планах ― потом не делают ничего. Я думаю, что это беспредметно было бы…

[Алексей Нарышкин:]
― Я слушателям «Эха Москвы» напомню, что в программе вы слышите сейчас Михаила Веллера. И давайте перейдем к событию самому главному, которые, вы считаете, произошло в 2015-м году.

[Михаил Веллер:]
― Самое яркое и сильнейшее ― это убийство Бориса Немцова, наглое, открытое, у Кремлевских стен, которое в результате переквалифицировали в бытовое. То есть никто не называет никаких имен, никто не говорит ни о чем. И я через несколько дней, будучи на «Эхе Москвы» в передаче «Особое мнение», высказал свое удивление рядом комментариев от ряда политиков, которые тут же последовали. Это тот случай, когда все всё понимают, но боятся. И правильно боятся: уже если Немцова застрелили, то кого-то выкинуть из окна ― это вообще не проблема. Это события самое ярко показательное. Но а событие, конечно, самое показательно губительное, которое показывает всю шизофрению власти, уже живущую в иной действительности, и не понимающую, что надо делать ― это как мы вляпались в Сирию, а затем начали раскручивать конфликт с Турцией.

[Алексей Нарышкин:]
― Михаил Иосифович, а если можно, вернемся к предыдущему событию ― вот убийство Немцова. Тоже же попахивает шизофренией вся эта ситуация: 2015 год, в самом центре Москвы, в нескольких метров от Кремля. У вас есть ответ на вопрос, кто убил Немцова и за что?

[Михаил Веллер:]
― Разумеется, у меня не может быть такого ответа, потому что ответ можно дать только по результатам исчерпывающего следствия. Что касается догадок, то догадки не считаются.

[Алексей Нарышкин:]
― Вы сейчас как премьер-министр и президент выступили прямо: Пусть следствие разберется, а потом будет суд, и мы узнаем ответы на все вопросы.

[Михаил Веллер:]
― Это ― «если НРЗБ влезет на кита, то кто кого сборет, что вы думаете по этому поводу?» Я нахожу этот вопрос также беспредметным, потому что все слышали фамилии чеченских исполнителей, все знали, кого пытались допросить ― не допросили; все знали, в чье родовое село пытались въехать ― не въехали ― об этом говорили СМИ тысячу раз. Если я скажу в тысячу первый, то это будет пустая информация, ибо, кто хотел знать, тот это давно знает. Здесь нечего добавить.

Если же переходить к событию самому масштабному…

[Алексей Нарышкин:]
― Сирия и Турция, да.

[Михаил Веллер:]
― Совершенно верно. …Осложненное Турцией, то это нарастание катастрофы. Потому что, толком не зная ситуацию, толком не зная различия между суннитами и шиитами, толком не зная, кто такие алавиты, имея единственную цель: стать сильным игроком, значимым игроком на площадке военного конфликта, после чего как равному игроку разговаривать с Америкой и Западной Европой ― вот это была главная цель. А заодно, поскольку, там была наша традиционная база, сохранить эту базу в Средиземном море, а, возможно, построить еще одну. При этом, заметьте, сколько оружия в свое время Советский Союз передал Египту и Сирии больше всего; столько его было потеряно, хотя, куда шли финансовые потоки, не наше собачье дело, и мы никогда не узнаем.

Когда мы въехали в Сирию, оказалось, что ничего не получается. Когда стали бомбить турок, которые живут в Латакии на Сирийской границе, президент сказал, что, в общем, он и не знал ничего про этих туркоманов. А это все равно, что турки бомбили бы русских трактористов или шахтеров у русской границы, на украинской территории в Донбассе. Когда сбили этот самолет, были многократные предупреждения ― это все подтверждается. И далее пошло откровенное раскручивание конфликта, потому что необходима обстановка военного психоза ― это тоже много раз отмечалось,— для того, чтобы забыли, что сливочное масло наполовину сделано из пальмового масла; что лекарства — официально признали, по-моему, 30% фальсификата, из российских ― там, конечно больше 30%… Я вам скажу, продуктовый фальсификат… Я уже много лет русскую водку в магазине не покупаю ни при каких условиях, потому что, может быть, и магазин не виноват, и бренд самый дорогой, а продадут все равно сивуху, ну потому что так оно устроено. Так вот, чтобы об этом обо всем не думали, должен быть подъем положительный в другой области ― внешней. На все это накладывается чудесный подарок к Новому году ― это капремонт. Сборы на капремонт ― это элементарные поборы, потому что, кто его будет делать, когда его будет делать, кому будет делать, через сколько лет? Это просто элементарные побору.

[Алексей Нарышкин:]
― Слушайте, но, по-моему, логично: сначала же нужно собрать деньги в копилочку, а потому уже решим. Чего так рассуждать-то?

[Михаил Веллер:]
― Огромное спасибо! Это вы мне ласково делаете такую подставку. Я вам кланяюсь с благодарностью.

[Алексей Нарышкин:]
― Обращайтесь.

[Михаил Веллер:]
― Сначала берется ссуда в банке, потом делается ремонт, потом эта ссуда, включая ссудный процент, раскладывается на жильцов, которым был сделан капитальный ремонт в раскладку на сколько-то лет. Вот так это делается по уму, и так это делается, в общем, во всем мире, если подобная схема. А сначала собрать деньги, потом купить на них вертолет, а потом свалить в Майями ― это другая схема. Это наша схема. Ну, про «Платон» сказано уже абсолютно все. Дергай, где можно.

Понимаете, что еще к концу года ― к осени — воровство, крупное воровство приобрело конвульсивный характер…

[Алексей Нарышкин:]
― Простите, пожалуйста, а как вы замерили, что воровство каким-то образом возросло и каким-то образом изменило свой характер?

[Михаил Веллер:]
― Потому что воровать стали беспорядочно на всем, на чем только можно. Я вижу эти повыдерганные решетки скверов, потому что везде должны быть единообразные эти самые бордюры. Я вижу кучу закрывшихся магазинов, потому что везде повышается аренда, и магазины закрываются одни за другими, не в силах платить налоги. Я вижу практически последние лотки, которые снести в этом году, потому что осталось… ну уже совсем почти ничего не осталось. И при этом тот же «Платон» — шарах! Вы понимаете, в чем ложь-то? Самое главное ― надо называть вещи своими именами ― дороги ремонтируются на какие средства государственные? Как сказала Маргарет Тэтчер: «Запомните, у государства нет средств. Есть средства налогоплательщиков». То есть дороги ремонтируются на средства наши с вами, всего народа. После этого нужно содрать еще в третий раз с водителей, потому что еще кому-то нужно больше денег. Причем понятно, что это вызовет недовольство, но нельзя устоять.

Вот и с этим ЖКХ, и с этими бордюрами, и с этим «Платоном», и с этими безумными фальсификатами ― это все сконцентрировано буквально в одну осень. Хотя это в принципе ухудшает положение власти, но особенность нашей эпохи, этого последнего полугода ― стремясь решить проблему сегодняшнего дня и накладывая одно заплатку на другую, падение, катастрофу откладывают еще на день и еще на день, но делают все более неизбежной. Отказываясь от стратегических решений и обходясь мелкими решениями сегодняшними, увязают в этой трясине все глубже. И разрулить эту ситуацию в рамках имеющейся системы абсолютно невозможно.

Когда я совершенно искренне пытаюсь представить себя на месте президента России, и передо мной стоит двуединая задача: во-первых, сохранить свою власть и власть ближайшего окружения (иначе плохо будет), а, во-вторых, как-то вытягивать страну наверх ― не решается. Или ты перестаешь работать на свою группировку и работаешь на страну, или ты работаешь на страну, и тогда ты сдаешь группировку. Потому что, в общем и целом, все эти люди с их НРЗБ… Но что поделать? Вот, что поделать? У нас создался такой элитный класс… Один из вопросов, который был задан ― я читал ― какой у нас строй, может быть, это феодализм?

[Алексей Нарышкин:]
― Да-да-да.

[Михаил Веллер:]
― Этот строй называется неофеодализм, потому что административная верхушка рассматривает страну и бюджет — то есть деньги всех налогоплательщиков ― как свою собственность. И она должна иметь право равноправно ею распоряжаться, при этом сами они обладают туземной ментальностью. Эти дорогие немецкие автомобили, швейцарские часы, виллы в Ницце и Майями ― это психология туземца, а не психология государственного человека, который рулит страной или огромной областью. Государственный человек не нуждается в этой дешевой атрибутике биржевого спекулянта! А они нуждаются ― у них такая ментальность. Вот то, что мы имеем на сегодняшний день.

[Алексей Нарышкин:]
― Давайте мы сейчас сделаем перерыв в нашем эфире. Михаил Веллер сегодня по Скайпу участвует, и Алексей Нарышкин здесь помогает. Сейчас новости с Алексеем Гусаровым. Через пять минут продолжим.

НОВОСТИ

[Алексей Нарышкин:]
― 17―35. Вторая часть программы «Подумать только…». Михаил Веллер сегодня по Скайпу. Здесь ли вы, Михаил Иосифович?

[Михаил Веллер:]
― Разумеется!

[Алексей Нарышкин:]
― Отлично! Давайте перейдем к вопросам от наших слушателей. Вот вам прислал некто по ником Свет77 на сайт echo.msk.ru: «Какова причина принятия думой в пожарном порядке закона о правилах применения огнестрельного оружия сотрудниками ФСБ в отношении населения?» Я так понимаю, это именно тот закон, который вы называете «законом 9 января», отсылая к тем еще событиям начала 20 века.

[Михаил Веллер:]
― Большое спасибо! С одной стороны понятно, что если нужно будет стрелять по толпе, то будут стрелять без всякого закона. С другой стороны, на всякий случай, конкретный командир может попросить письменного приказа вышестоящего начальства. С третьей стороны, мы уже знаем историю, когда в 91-м году альфовцы отказались предпринимать какие бы то ни было боевые действия против Белого дома. В-четвертых, с четвертой стороны, надобно пугнуть. Но в любом, даже ложном пугающем движении есть часть угрозы, будьте спокойны. И, учитывая, что эта угроза именно террором наводить порядок, прекрасно сочетается с передачей нефтехимического завода Чеченской республике, Рамзану Кадырову… с одной стороны, он там находится: грозненские нефтепромыслы ― это старинная история; с другой стороны, когда это уходит под юрисдикцию, под всю экономическую систему Чечни ― это, как отмечено, повышение ее де-факто независимости.

Здесь мы же помним, как 20 тысяч вооруженных тренированных, умелых бойцов на стадионе поклялись в верности Рамзану Кадырову и президенту Путину. И Рамзан Кадыров, настоящий гражданин, заявил вслух, что «все мы ― путинская пехота». Это означает, что, если не приведи боже… вот какой-то, знаете, утопический роман о гражданской войне ― вот только не надо; мы уже проходили гражданские войны ― то здесь, разумеется, правительство задействует все верные части. Но если учесть, что у Сталина последняя охрана была из испанцев, у Ленина ― из латышских стрелков, то здесь, конечно, верная чеченская «путинская пехота» тоже должна способствовать государственной стабильности.

[Алексей Нарышкин:]
― Слушайте, но извините, чеченцы же, если что, они же будут воевать за Путина, а не против Путина… Вы чеченцев боитесь?

[Михаил Веллер:]
― Я и говорю, на поддержание… как «путинская пехота». Я покуда не боюсь никого. Я говорю о том, как увязывается закон о разрешении ФСБ стрелять по толпам, где есть женщины даже беременные, дети ― если они представляют угрозу или совершают покушение на теракт — как это увязывается с дарением завода Чечне. И это же все увязывается со всем «загустением воздуха», со своего рода опусканием «железного занавеса». Не нужно больше ездить в Египет… Кстати, так и не разыскивают покуда вроде бы, кто там взорвал этот самолет. Как их разыскивать? Нужно иметь мощнейшую ближневосточную агентуру; неоткуда знать, есть она у нас или нет. Это практически запрет ездить отдыхать в Турцию. Это непоощрение езды вообще в Европу. А кроме того — высшее чиновничество, а кроме того ― силовики… А в регионах ― если начальство не едет за границу, то тебе, сволочи, ехать туда и вовсе не полагается. Все это происходит последние полгода. То есть вы чувствуете стремительность этих событий?

Когда-то, помнится Герберт Маркузе пустил этот оборот «превентивная контрреволюция», то есть Майдана нет, но Антимайдан уже есть. Вот эти превентивная контрреволюция, конечно, в России активизируется на всякий случай. Это мы видим.

[Алексей Нарышкин:]
― А помогут ли такие меры сохранить нынешний режим?

[Михаил Веллер:]
― Насколько-то они, конечно, действуют. Все зависит от того, как что повернется. И здесь мне представляется главная опасность… Оппозиция, в умственные качества которой мне очень трудно верить, должна иметь конкретную картину устройства страны, вот не общее ― гражданские права, демократические выборы…— а абсолютно конкретную. То есть полная свобода прессы и свобода слова обеспечивается конкретно такими законами, наказание за нарушение ― столько-то лет. Абсолютная независимость судов ― обеспечивается такими-то законам; за любое воздействие на суды ― 10 лет с конфискацией.

[Алексей Нарышкин:]
― Михаил Иосифович, прошу прощения, у нас какие-то сложности возникли с интернетом.

[Михаил Веллер:]
― Я слышу отлично.

[Алексей Нарышкин:]
― У нас все наладилось. Пожалуйста, продолжайте.

[Михаил Веллер:]
― … грузовик с красноармейцами, который прошуршал по брусчатке Петрограда в 17-м году ― такая картина из фильма «Ленин в Октябре». Так вот, нужно иметь картину полного устройства страны; и чтобы эта картина первое: была понятная любому нормальному человеку, второе: чтобы она удовлетворяла чаяниям всего нормального трудящегося большинства страны, куда входит и выборная система, и наказания, и пересмотр итогов ограбления страны под названием «приватизация по Чубайсу» и так далее. Только тогда, когда будет эта программа, и когда будет программа перехода к новому ― вот тогда можно разваливать все старое. Потому что, если сегодня соберется толпа и снесет Кремль, снесет Белый дом, и кабинет министров, президентскую администрацию ― назавтра страна будет развалена на куски и будет еще хуже. Потому что можно отправить на Колыму первую тысячу в народном представлении суперменеджеров и злодеев, но нижние слои морально и умственно ничем не лучше. Если к власти придет та же псковская дума, а хоть петрозаводская, будет ничем не лучше, будет хуже.

Люди ведь очень редко сейчас знают, что в 17-м году, сразу после отречения царя российская империя в неделю развалилась на мелкие куски. И жестокою рукой через большую кровь в течение Гражданской войны и после большевики все это собирали воедино. Жесточайшими методами, но собрали воедино. А так развалилась на части. Поскольку сейчас большевистские методы уже недопустимы ― хотя на чеченских войнах, конечно, попробовали ― то это будет: Дальний Восток отдельно со своими ориентирами; сырьевые районы Севера и Западной Сибири ― отдельно; Северо-восток страны отдельно и так далее. Это будет полная катастрофа, потому что везде будут сидеть свои воры и бандюки, которые будут творить полный произвол. Вот дикие бароны сядут по своим уделам. Если кто-то владеет гигантскими земельными территориями, он будет там при помощи рабов сеять, пахать, собирать, и они будут на него работать. Не захотят работать свои ― привезет кого угодно: узбеков привезет, таджиков привезет.

Так что сначала нужно хотя бы иметь план. Они не хотят составлять план. Что я с ними могу поделать? Так что ситуация у нас тяжелая и ожидать можно всего.

[Алексей Нарышкин:]
― Михаил Веллер в программе «Подумать только…», в эфире «Эха Москвы». Вы сейчас вспомнили про азиатские наши бывшие советские республики. И одна из тем, которая, насколько я понимаю, вас взволновала, связана с решением Казахстана запретить около 200 наименований продуктов из России. Какая вам, на самом деле, разница: вам обидно за Россию, что раньше мы всегда всем всё запрещали, а теперь и нас, таким образом, как-то наказали?

[Михаил Веллер:]
― Да, вы знаете, ситуация эта ― как мы про грузинское вино или молдавское вино, или «белорусские устрицы», или еще там что-то. Это означает, что Казахстан перестал являться особо союзнической и особо дружественной державой. Это означает, что рядом с Казахстаном — мусульманские государства Среднего востока, рядом с Казахстаном — Китай. И вот до них ему гораздо больше дела. Кроме того это означает, конечно, что качество российских продуктов в основном чудовищное. И когда мы говорим, что где-то много чего-то вредного, то это по одесскому анекдоту: «Моня, чья бы корова мычала!» Но самое главное ― в результате гениальной ― гениальной!— политики власти Россия оказалась окружена сплошными врагами или недоброжелателями. Это надо уметь так поработать, чтобы из всех сделать врагов! И когда нам говорят: «А вот Китай!..», «Мы с Китаем!..» — «Мы пахали»,— сказала муха, сидя на голове у вола. В товарообороте, в экономических отношения Китая, Россия спустилась с 15-гоместа на 16-е. И объем всего занимал 2,5%, а по итогам этого года, первого полугодия ― 1,65%. То есть мы Китаю никакие не партнеры. Простите, что я об этом уже говорил. Это относится ко всем абсолютно.

Вот как мы удачно обстроили все, понимаете, со всех сторон.

Это сказывается на всех, потому что экономика российская, к сожалению, 20 лет отстраивалась так: вместо того, что вложить деньги и начать что-то делать ― урвать, раздербанить, разнести и запрятать. Ну, конечно, реальной экономики нет. Когда говорят про рост ВВП, в общем и целом, это называется лукавство. Лукавство ― это такой эвфемизм, по-простому это вранье. Потому что, если считать в деньго-рублях ― это одно. А если считать -, сколько мы произвели штанов, а сколько мы произвели автомобилей, а сколько мы хотя бы пуговиц произвели, хотя бы винтиков-шпунтиков, которые в магазине очень часто уже вовсе даже не наши а импортные и давно ― то у нас от экономики очень мало что осталось. И поэтому продолжают урывать хотя бы кусок.

То есть вот кризис: цены должны снижаться ― не хотят; аренды должны падать ― растут; цены на топливо… посмотрите, цены на энергоносители упали в четыре раза ― топливо дешевеет везде, но только не у нас, и в результате крестьянин, фермер с себя сдирает последнюю шкуру, потому что, если он оплатит все ГСМ, то у него плохо сходятся концы с концами. И все равно с него сдирают эту шкуру, потому что нефтяные деньги ― это сегодня: он их сегодня получит ― сегодня перекачает.

Так что покуда положение, конечно, плохое. Надо что-то серьезно менять, потому что у страны ― об этом говорилось много— потенциал огромный: и территории, и недра, и народ, и созданная научно-образовательная база. Вместо этого разоряется всё. То есть нам не подходит такая форма правления, я вам доложу. Я ни в коем случае не призываю ни к чему насильственному. Она нам подходит ― но она подходит не нам. Она подходит тем, кто из этого качает свои «ярды», вывозит свои семейства за рубеж, и говорят нам, что, в общем, все отлично, потому что они живут в другой реальности. А кому жрать нечего, у кого больницу сократили в районе ― тем она, конечно, не подходит.

[Алексей Нарышкин:]
― Вас спрашивают очень активно по поводу ухода протоирея Всеволода Чаплина из Синодального отдела РПЦ. Просят объяснить эту его отставку и последующее поведение Чаплина. Потому что теперь мы каждый день видим различные интервью разным СМИ. Чаплин то предрекает России катастрофу из-за отсутствия идейной свободы; то говорит, что патриарх долго не продержится. Прокомментируйте этот кейс.

[Михаил Веллер:]
― Все знают, что в России всегда любили обиженных. Ну это не в России, а много где. Мой любимый эпизод ― я много об этом говорил ― из «Дон Кихота», это как он освободил каторжников, и первым делом они забросали его камнями. То есть, когда есть человек во власти ― будь то премьер-министр или рупор РПЦ, или главный советник президента ― вот он есть, и вдруг его почему-то уволили, взяли и выгнали. «А-а! ― И здесь вся интеллигенция говорит.— А-а! Его выгнали! Что случилось? Он хороший, он страдалец. Он теперь с нами. Вы видите, он тоже пострадал от этой власти. Расскажите, пожалуйста, как вас обидели?»

Я вам скажу, что если один бандит дал гантелей по балде другому бандиту, то бандит, доставленный в травматологию, еще не является жертвой режима.

Таким образом, церковь у нас отделена от государства. И я не знаю… Очевидно, есть же у Всеволода Чаплина какие-то родные, какие-то личные друзья. Вот им он пусть и жалуется. У меня есть подозрение… Объяснение дал еще Юлиан Семенов в «Семнадцать мгновений весны»: Штирлиц рассказывает Шелленберг, как знал он одного адъютанта, которому его начальник устроил катастрофу ― был слишком певуч, раздражал. Вот, возможно, отец Всеволод Чаплин был слишком певуч со своим замечательным голосом и безумными идеями. Может быть, стал раздражать, наконец. Когда человек много говорит, он вдруг начинает говорить, что его слова имеют большое значение. Его начальство с ним иногда не согласно. Пусть себе отец Всеволод и дальше, как хочет. Не должно нас это касаться ― вот, что я вам скажу, по моему мнению.

Вот, что мне нравится ― что в прошедшем году, кажется, Европа ― поскольку, кто бы что ни говорил, хоть мы такая половинчатая Европа, половинчатая Азия, тем не менее ― немного взялась за голову после того, как ее пришлось взяться за другие болезненные НРЗБ. И когда несколько дней назад корсиканцы разгромили молельный мусульман не просто так, а потому что мусульмане устроили ложную тревогу, объявили пожар ― приехали пожарные и полицейские, и они их избили, а сами они были в масках и никого не нашли. Вышли корсиканцы ― разнесли это все, а потом вышли на демонстрацию со скандированием: «Арабы, убирайтесь вон! Это Франция».

Я полностью поддерживаю корсиканцев. Когда корсиканцы объявят вендетту этим уродам, которые думают, что им по праву все полагается, то, может быть, положение будет немного лучше. Потому что вот теперь, когда возникают драки в немецких городах, когда во Франции чешут репы ― теперь они немного поняли, что это безумная затея ― принимать людей иного цивилизационного кода и говорить: «Вы сохраняйте ваш цивилизационных код, но ведите себя как мы. То есть вы, тигры, продолжайте питаться мясом, но при этом питайтесь травой». Это все бред уродов, у которых ограничения по голове, выражаясь современным языком.

И когда недавно, буквально два дня назад Штаты не впустили к себе семью из шестерых человек, которые из Англии решили прилететь в Лас-Вегас, немножко там развлечься и поиграть. Они британские подданные, они мусульмане. 40-летний отец семейства ― известный в интернете борец за джихад, автор призывов и собиратель денег. Так Англия выкатила протест: «Как вы не пустили наших граждан!» В то время как место отца семейства давным-давно в той стране, откуда он прибыл вместе со своим семейством, которое не должно расставаться со своим главой.

Так что, может быть, еще не все потеряно.

[Алексей Нарышкин:]
― Вопрос хотел я задать. Тут на неделе появились сообщения, что глава ЦИК Владимир Чуров вроде как уходит со своего поста. Произойдет это в марте, когда будет меняться состав избирательной комиссии. И уже, соответственно, ближайшие крупные выборы ― в Государственную думу, которые намечены на осень следующего года, они, судя по всему, пройдут при новом главе ведомства. Как вам кажется, преемник Владимира Чурова голоса считать будет лучше, чем он сейчас?

[Михаил Веллер:]
― Я знаю Владимира Евгеньевича Чурова как верного члена команды, человек надежного и держащего слово. Это означают, что, если ему скомандуют уйти ― он уйдет, если скажут остаться ― останется.

[Алексей Нарышкин:]
― В одном из интервью он так и сказал: как будет воля сверху, так он и поступит.

[Михаил Веллер:]
― Честно и сказал. Следующий человек будет считать голоса так, как ему будет приказано. Но, поскольку, Володин недавно сделал сильный ход ― вот честно: чем дальше, тем больше я уважаю Володина, нет, ну молодец! ― Что «Единая Россия» пойдет как либеральная партия на выборы. То есть ей напишут хорошую программу и так далее. И поставят кого-нибудь другого, который будет считать голоса по-либеральному. Очень может быть. То есть мы берем этот пирожок из дерьма, снимаем с него обертку, печатаем совсем новую обертку с новыми словами, новым узором, заворачиваем ― и продаем второй раз. Нормальная политтехнология. Так что очень может быть, что будет другой начальник избирательной комиссии, который, конечно, будет делать все то же самое ― какие могут быть сомнения?

[Алексей Нарышкин:]
― Как вам кажется, вообще, Государственная дума следующего созыва, она какой будет по составу? Потому что я вот на этой неделе общался с Владимиром Рыжковым, он уверен, убежден и верит в то, что, во-первых, ему удастся пройти в нижнюю палату и получить там кресло, но еще вместе с ним около 40 его соратников туда попадут. Ваше мнение?

[Михаил Веллер:]
― Вы знаете, я думаю, главная задача страны ― это просуществовать без катастроф в целостном виде, без всяких смертоубийств и полных разорений 2016 года. Как повернуться дела в 16-м году, сегодня не может предсказать никто. Все вопросы принято решение решать ― простите за дурацкую тавтологию ― только методом силовым, только методом закручивания гаек. Если вдруг окажется, что «Ну, падла, уже затянута до упора! Что дальше делать? ― то начнут сверлить дырочки такие, маленькие отверстия для того, чтобы пар выпускать. Поэтому, может быть, Рыжков будет в думе. Ничего не будет плохого, если Владимир Рыжков будет в думе. Мне этот человек глубоко симпатичен. Но то, что он может там что-нибудь сделать с учетом всех обстоятельств, я глубоко сомневаюсь, тоже глубоко.

[Алексей Нарышкин:]
― Интересуются стратегией на думских выборах рядовому избирателю: идти голосовать ― если, например, «Единая Россия» не устраивает ― за любую другую партию; в принципе не идти на выборы; рвать бюллетень? Что вы можете посоветовать?

[Михаил Веллер:]
― Я, действительно, не знаю, за какую партию можно сегодня голосовать, потому что все они, простите, не то что даже совершенно продажные, а всё это просто зиц-партии, которые едят из одного корыта. Просто там разные этикетки на хвостах. Все это не имеет никакого значения. Но для интереса, для большого интереса я бы всех призвал все-таки голосовать за коммунистическую партию, потому что хотя ни у кого не должно быть никаких иллюзий, что эти коммунисты работают на кого надо, но если предположить, что они возьмут большинство, то они могут начать срываться с поводка, они могу задвигать свою программу. И пока их не выкинут, они могут кое-кого подраскулачить. Вот не надо доводить до того, чтобы раскулачивать вообще все, но кое-кого подраскулачить, пока тебя не выгнали из Кремля ― это было бы совсем неплохо. Потому что выбор у нас из вот этой четверки ― «однажды лебедь, рак да щука и кто-то у них четвертый НРЗБ. Так что я бы призывал голосовать за компартию, не строя никаких иллюзий.

[Алексей Нарышкин:]
― То есть все равно, по-вашему, посчитают как нужно в случае чего?

[Михаил Веллер:]
― Нет, если она наберет 65% голосов, то они ничего не сделают, и начнется срочная суета. А к компартии примыкает целый ряд патриотов, некоторые из которых малопродажны. Вот есть у некоторых патриотов такая положительная черта ― они малопродажны. Так что здесь может быть что бы то ни было интересное.

[Алексей Нарышкин:]
― Но, возможно, коммунисты на сентябрьских выборах получат большинство, испугаются оттого, что в их руках наконец-то впервые за долгое время окажется власть и большинство кресел отдадут «Единой России» ― так, наверное, для них будет привычнее. Вам два слова. Какие-то поздравления россиянам, слушателям «Эха» в новом году. Буквально пятнадцать секунд.

[Михаил Веллер:]
― Дорогие слушатели, пережили мы блокаду ― переживем и изобилие. Будьте здоровы! Чтобы хватало вам в течение всего года на еду и на выпить по праздникам, на одежду и на заплатить за все. И относитесь ко всему позитивно. Во всем находите хорошую сторону, иначе жить у нас нелегко. С наступающим вас!

[Алексей Нарышкин:]
― Михаил Веллер в программе «Подумать только…» на «Эхе Москвы».

[Алексей Нарышкин:]
― Здравствуйте! В эфире радиостанции «Эхо Москвы» — программа «Подумать только…». Всех с праздником! «Подумать только…» — это программа, которую ведет Михаил Веллер. Он сегодня с нами по Скайпу. Аккомпанирует ему Алексей Нарышкин, это я. Михаил Иосифович, добрый день, добрый вечер! С праздниками!

[Михаил Веллер:]
― Итак, с наступившим всех Новым годом! Не уверен, что вы знаете, что делать с поздравлениями с этим праздником, но по случаю наступившего Нового года всем здоровья, силы, терпения и удачи. Потому что, когда все в один голос не ожидают от наступившего года ничего хорошего как внутри рубежей священных, так и за рубежами, то время сушить сухари и рыть теплые окопы. Что-то страшное движется на нас, как писал классик американской фантастики, великий писатель Рэй Брэдбери. Поэтому нам подобает бодрость!

Еще одна цитата из моего любимого Эрика Кестнера: «Оптимизм — наш долг сказал государственный канцлер». Следующая цитата: «Англия ждет, что каждый исполнит свой долг»,— как был поднят сигнальный флаг на гафеле флагмана лорда Нельсон перед Трафальгарским сражением. Вот пусть каждый исполнит свой долг.

Пока у нас… ни в том дело, что трудности — нам ли привыкать к разнообразным трудностям — а в том дело, что нам не позволено из этих трудностей выходить. То есть прекрасный пример изменения отношений — это официальная сводка МВД: Средняя чиновничья взятка по России, которая была в 2014 году — 108 тысяч рублей, в 15-м году стала 210 тысяч рублей. То есть индексация здесь на лицо.

Но, поскольку в стране не хватает денег и трудности понятны, необходимо как можно скорее заканчивать войну в Сирии, а также заканчивать все международные конфликты, в которые мы въехали. От нас это не зависит, и трудно сказать, будет ли это.

Второе: конечно, санкции сильно мешают. Это медленное удушение. Ведь удав, он не давит — удав, он только не дает расправить грудь, чтобы вдохнуть воздуха. А задыхается несчастное существо само, чего мы никому друг другу не желаем. Как будет выполнятся Минск-1, зависит не у нас. Посмотрим, что там Грызлов будет делать.

Что касается отмены антисанкций. Это напоминает закон Димы Яковлева: Пусть наши сдохнут с голоду, но ваши фермеры тоже потерпят убытки. Ну, в общем, паны дерутся, а хлопцев чубья выдираются уже чуть ли не с корнями волос.

Далее вещь, которая, конечно, может резко улучшить отношения и быстро, как было сделано в несчастные конечные 80-е — это опять разрешить малый и средний бизнес. Опять разрешить лотки с книгами, ларьки с цветами, разнообразные бакалеи, бижутерии, мелочи; продавать овощи не в указанный супермаркетах, а киоски переместятся ближе к остановкам транспортам и к нахоженным тропинкам в спальных районах. Это будет создавать рабочие места. Там будут более низкие цены. Но это будет вредить интересам монополистов, которые при власти, и которые отстегивают от своих денежных потоков куда надо.

Кроме того, конечно, необходимо убирать больше бюджетные траты. Мы не говорим сейчас о транспортном сообщении и подаче энергии на полуостров Крым. Мы говорим о том, что, может быть, пускать 16 новых станций метро в Москве можно было несколько лет назад или, может быть, можно на пару лет это законсервировать, потому что это сейчас очень дорого, и по карману ли нам?

Вот, понимаете… Кроме того, у правительства принципиально нет вообще никакой программы выхода из кризиса. Программа эта очень проста: Нужно вкачивать деньги в то, что что-то производит. То есть должны работать не короткие деньги — урвал, продал спрятал — должны работать длинные деньги. Ты их куда-то вложил — прежде всего в технологии, новые производства, конструкции и так далее — и через какое-то время они стали давать отдачу. Но сейчас никто наверху не будет выводить деньги из оборота на пару лет. Что?! Омертвить капитал на два года? Да вас закатают в асфальт за такие предложения. Таким образом, не будет вкладывания капитала в производство чего бы то ни было. Хотя по торговле оружием Россия на втором месте после Америки. Это называется: что-то можем, если хотим. Почетное второе место здесь кое о чем говорить. Но это, знаете, старые традиции. Новые традиции не создаются. Нужна другая налоговая система, а она не будет поощрять торговлю сырьем, нефтью и газом в первую очередь. Не будет вам новой налоговой системы.

И вот эта необходимость выходить из кризиса с категорическим нежеланием из него выходить, это совершенно ужасно. Чем это кончится, никто не знает. Но мы продолжаем ехать туда, где либо пропасть, либо лбом в тупик бетонного тоннеля. Такие вещи редко кончаются добром, хотя интересно, что еще изобретут.

В свете этого давайте рассмотрим, кто нами правит, и что из этого получается. Должен вам сказать, что лично мне вранье с черным оттенком не нравится никогда, ни по какому адресу, ни на какую тему. И последнюю неделю, по-моему, активно катается в интернете фильм, если я не ошибаюсь, украинского режиссера Валерия Балаяна «Хуизмистерпутин». Я смотрел первые, наверное, минут пятнадцать. Дальше я смотрел где-то короткими отрывочками, потому что, в общем, это все уже бывало. Что лично мне категорически не понравилось, хотя президент Путин и ранее обходился без моей помощи, и далее, видимо, на мою помощь в жизни своей не рассчитывается.

Если он жил в Басковом переулке, то все эти разговоры о лиговской шпане — это «в Америке вешают негров на фонарях». Нужно знать, что такое Басков переулок и где он находится. Это центральный район. Это от улицы Короленко до Греческого проспекта, до Фонтанной улицы. Это в двух шагах от музея-квартиры Некрасова и от музея-квартиры Бродского. Какая лиговская шпана? О чем вы, вообще, говорите, непонятно. Разговоры о том, что и там были видны кресты золоченые на этом инженерном замке… Ни одного креста при советской власти ни над одним храмом не стояло в Ленинграде-городе — я вам ответствую. Что касается шпаны. Нужно знать, что с 62-го по 72-й год 1900 комиссаром милиции города Ленинграда был знаменитый Соколов Александр Иванович, который взгрел страшно, заступив на должность, всех подчиненных за незаписывание дел, за то, что приносили заявления, а заявления не зарегистрировали. Он заставил все регистрировать, а потом все раскрывать. В середине 60-х годов можно было ходить в любое время ночи по любому месту, и никто тебя не трогал, хотя, вы знаете, можно получить в морду вдруг в любой стране и даже днем. Но системой это никак не являлось. Так что все эти разговоры насчет шпаны…

Далее, что касается зачисления через спорт в блатной ЛГУ… Я поступал в ЛГУ в 1966 году на филологический факультет, и было нас только на одной курсе дневного отделения 300 человек. И я не слышал, никто из нас не слышал ни об одном блатном на своем факультете. Вот не слышали. Вот с 66-го по 72-й года ни об одном блатном на своем факультете, вот не слышали с 66-го по 72-й год ни об одном блатном, о них не слыхали. Вот в году 76-77-м уже было иначе. Уже хотели взяток, уже нужны были связи. А вот в 70-м году этого еще не было. Далее. Что такое юрфак в 70-м году? Да он был на фиг никому не нужен. Ну будешь ты сидеть адвокатом в консультации на своем окладе, и что ты будешь делать? Ну, пойдешь ты в следователи — нужен кому-то очень твой университетский диплом? Это не котировалось, это не было чем-то таким эдаким престижным. Знали мы ребят с юрфака, у них были самые обычные мозги — по цвету НРЗБ, чтобы на филфаке было лучше. Потому что главный факультет был физический, затем математический, затем филологический, а юридический — где-то там болтался посередине. И у нас на филфаке при колоссальных конкурсах по 15, 20, 30 человек на место сплошь и рядом учились серенькие люди без всякого блата.

Так что вот не надо эти глупости… Потом, как вербует ГКБ? Какие-то все эти домыслы людей, которые ничего не знают, которые не знают, как пятикурсника приглашают в кабинет декана или замдекана по студентам на какую-то лекционную пару, а там сидит человек 30-40 лет в обычном сером костюмчике и беседует он с тобой о биографии, потому что брались люди только не инициативники — которые сами хотели, таких никогда никуда не брали,— и чтобы они социально были абсолютно устойчивы. Никаких уголовный черт в прошлом у людей, которых брал к себе комитет. Абсолютная управляемость, абсолютная предсказуемость, нормальное положение в семье. То есть, понимаете, никаких люмпенов в КГБ не брали. Так что не надо врать. Потому что обычные спортсмены стали бандитами, обычные школьницы стали проститутками. Обычные доктора наук, комсомольские деятели стали олигархами. И мы сами из нормальных граждан сформировали в себе то, что сейчас сидит у нас на загривке и высасывает всю кровь. И наилучшая иллюстрация — это панорама депутатов Псковского законодательного собрания, которая исключает Льва Шлосберга — висит в YouTube. Вот сидят эти люди, кооптированные из гущи народной, и им плюнь в глаза — будет божья роса. Они приспособились воровать.

То есть народ, таким образом, организовался, таким образом, структурировался, что из своих рядов выдвинул наверх воров, а потом стал стонать, что воры воруют. Убери всех эти воров — он выдвинет следующих Вот в чем, понимаете, большая трудность нашего поколения. И когда говорят, что они там с уголовными наклонностями,— говорится в этом дурацком фильме… Послушайте, Кумарин, начальник «тамбовских» был примерный студент, пацан из деревни, был комсомольский активист. Сильвестр, который вовсе даже в Москве, а не в Питере, был нормальный сельский механизатор. О чем вы говорите! Уголовные наклонности…

Вот в таких условиях мы должны ожидать, чего там будет. Да не будет ничего хорошего, потому что кроме закона, разрешающего ФСБ стрелять в толпу, кто бы там ни был, кроме передачи свечного заводика — простите, нефтехимического комбината Грозненского — в собственность Чеченской республике; еще один закон, который сам по себе я приветствую. Закон о том, что из армии нельзя уволить офицера, если у офицера нет жилья. Но почему этот закон подписан сейчас, а не год назад или не семь лет назад, когда денег было завались? Потому что это задабривание офицерского корпуса, потому что это жест, направленный в сторону покупки армейской верхушки. Это означает, что наверху НРЗБ запахло жареным.

Вот такова сегодняшняя обстановка. Из этой обстановки нам и надо, вы понимаете, как-то выбираться.

[Алексей Нарышкин:]
― Я с вашего позволения напомню, что слушатели «Эхо Москвы» сейчас могут через свои приемники и через Сетевизор слушать программу «Подумать только…», которая идет в эфире «Эхо Москвы». Это авторская программа Михаила Веллера. Я хотел только вернуться к фильму, о котором вы говорили «Хуизмистерпутин» режиссера Валерия Балаяна. Я его нашел в интернете. Он находится в открытом доступе, в частности, в YouTube. Фильм довольно большой, 1 час 40 минут. Я, честно говоря, из ваших слова не понял, стоит ли сейчас, в новогодние праздники потратить этих почти что два часа на просмотр этой ленты, или не надо — можно найти занятия какие-нибудь поинтереснее?

[Михаил Веллер:]
― Я думаю, что не имеет смысла, потому что содержания в этом фильме из часа сорока, минут, примерно, на 25. И говорится там о коррупции в этих рядах, о докладе Салье, о торговле сырьем через собчаковскую городскую управу, а деньги растворились. То есть говорилось там о том, о чем уже говорилось…

[Алексей Нарышкин:]
― Мясо, которое уже жевали.

[Михаил Веллер:]
― Совершенно верно. Если кому-то хочется еще раз почитать о том, что у нас наверху воровали с самого начала, то он может доставить себе такое, в чем-то мазохистское удовольствие. Ничего принципиально нового в этом фильме нет.

[Алексей Нарышкин:]
― Вы говорили некоторое время тому назад про долг государства. Но у нас с вами тоже есть долг — ваш долг отвечать на вопросы слушателей, которые они могут присылать до эфира на сайт «Эхо Москвы» и могут присылать по ходу нашей передачи по sms, телефон для sms: +7-(985)-970-45-45. Мой же долг в этой программе, в этой роли транслировать вам эти вопросы. Вот про перспективы, про текущий, новый наступивший год. Вас просят развить эту мысль, спрашивают, вот если говорить о новых друзьях и врагах российского режима в следующем году, можете ли вы спрогнозировать, кто ими станет?

[Михаил Веллер:]
― Друзей на данном этапе у нас нет. Со всеми соседями у России отношения той или иной степени враждебности или, в крайнем случае, настороженности. Отношения с Японией: настороженные. Отношения с Южной Кореей: небольшие, сдержанные. Отношения с Китаем: две стороны ласково улыбаются друг другу, но, поскольку мы на 16-м месте в китайском экономическом обороте, поскольку китайцы всегда улыбаются, никогда не говорят нет, глубоко презирают российское государство за открытое раскрадывание казны с самого верха, чему было много свидетельств в китайское прессе, что не надо строить себе иллюзий.

Что касается наших друзей из Средней Азии, бывших советских республик. Вот Казахстан решил, что в России плохие продукты. Это обидно. Я вам доложу, что, может быть, продукты в России и не самые лучшие, может, в них не все микробы полезны для здоровья — я готов допустить. Но чья бы корова мычала? Почему, собственно, Казахстан такой гигиеничный, а Россия такая негигиеничная? Но факт тот, что практически Казахстан отказался от российского продовольствия.

[Алексей Нарышкин:]
― Мы с вами в прошлой передаче говорили, что, по-моему, порядка двух сотен товаров попали под запрет. Но значит ли это, что Казахстан от нас отворачивается и другие республики Средней Азии последуют примеру его?

[Михаил Веллер:]
― Нет, он поворачивается к нам, просто чуть-чуть иным местом. В Таджикистане в этом году близко уже к ста процента — скажем, на 97 — запретили празднование Рождества и Нового года. То есть поставить на центральной площади елку на несколько дней все-таки согласились, но никаких новогодних мероприятий, никаких Дедов Морозов и Снегурочек по телевидению, никаких праздничных блюд в общественных местах по поводу Рождества и Нового года и так далее, потому что это мусульманская страна. Заметьте, все это происходит в условиях, когда никто не смеет почему-то подвергать критике закон о том — мы об этом говорили много раз,— что если нога неверного осквернит святую землю Мекки или Медины, то этому неверному нужно снести голову и выкинуть вон. Запрещено под страхом смертной казни. Это вроде бы не считается, мы должны быть толерантными. До этого мы еще дойдем.

Что касается Грузии — отношения прекрасные. Азербайджан, глядя на Турцию, тоже вытащил ножик из-за пазухи и попытался воткнуть нам: ни в чем не виноват Эрдоган — во всем виноват Путин. Вот наконец-то подружились с Алиевым-младшим, недаром он похож на Асада Младшего. Они такие же высокие, узкоплечие и длиношееи, где шея непосредственно переходит в голову. Это я не клевещу. Это я не умею рисовать. Типа я рисую такой маленький шарж.

Ну, Грузия — наш друг известные. Украина — наш главный друг. Батька Лукашенко стал просто работать эквилибристом: он, с одной стороны, вроде бы не против нас, а, с другой стороны, он хочет свое лицо растянуть на две стороны: одним лицом — к России, а другим лицом — к Европе…

[Алексей Нарышкин:]
― Так порваться же может лицо.

[Михаил Веллер:]
― Вот видите, умудряется: европейским лицом иногда на секундочку поворачивается к Украине. Дальше идет злобная, наглая Прибалтика, которая из фашистских замыслов вступила в НАТО и еще говорит, что она трепещет от страха перед российской агрессией, в то время как все знают, что Россия — самая миролюбивая страна. Ну, если ее вынудили гады какие-то… И так далее.

Вот вам все друзья. Так что, как было сказано, Венесуэла и Никарагуа.

[Алексей Нарышкин:]
― Я правильно понимаю, что после стран Прибалтики больше никаких земель нет: ни Европы Западной, ни США уже не существует, по крайней мере, для России.

[Михаил Веллер:]
― Вы имеете в виду: дружба со всеми.

[Алексей Нарышкин:]
― Ну да, просто вы как-то не стали упоминать эти регионы.

[Михаил Веллер:]
― Глядя на это все. Индия не очень горит покупать у нас разное военное оборудование: жалуется, что оно быстро ломается. Когда индусы собирают из наших частей сами, то оно не только не ломается, оно вообще не работает — следует сказать.

Что касается Африки, у нас прекрасные отношения с Африкой! Ни одной опорной точки нет у нас в Африке — вот куда вы только не посмотрите. Последний мастерский штрих был — это когда Путин оказал честь южноафриканскому правительству посетить его, и этот — простите, пожалуйста, можно я без матерного добавления повторю министра иностранных дел Лаврова — этот дебил, которые изображает то ли премьера, то ли президента ЮАР, со своим дебильным смехом дважды сказал, что он приедет в Москву — он сам себя пригласил. Его очень развлекала эта фраза.

Вот вам портрет друзей на фоне пейзажа. Америка, конечно, главный враг. НРЗБ.

Так что, вы понимаете, я не знаю, что еще может измениться. Объявить войну Колумбии? Но там наркотики, вы понимаете. Слухи о том, что Россия участвует в наркотрафике…

То есть улучшения внешнеполитического положения ждать не стоит. И на этом фоне прекрасен следующий экономический шаг. Что значит, прекращен туризм в Турцию и отменено безвизовое сообщение? Что значит, нет туризма в Египет? Это значит, что десятки и сотни миллиардов долларов, которые люди тратят там, они должны тратить здесь. Это означает весомую прибавку в государственный бюджет, каковой бюджет является собственностью административной элиты. Вот примерно таким образом…

[Алексей Нарышкин:]
― Я могу… на полном серьезе: если у нас будут созданы какие-то достойные условия на наших разнообразных курортах внутри России — это же хорошо. Вот я сегодня по одному из федеральных каналов видел замечательный репортаж с горнолыжных курортов Карачаево-Черкессии. По-моему, там все хорошо. Показывали довольный россиян, у которых отличные, с виду дорогие лыжи, хорошая форма.

[Михаил Веллер:]
― Наш маленький русский Куршавель.

[Алексей Нарышкин:]
― Да-да-да. Вот как раз с европейскими странами сравнивали, говорили, что даже лучше некоторые.

[Михаил Веллер:]
― И незачем ехать зимой на что-то теплое и где-то там купаться. Пусть деньги остаются в семьи и принадлежат кому надо. Я совершенно согласен. Так что люди пусть знают: что касается «железного занавеса» — может быть, он и не железный, может, он раскрашен а гламурные краски, в патриотические цвета. Но, тем не менее, какая разница, под каким соусом тебе велят сидеть дома и здесь же деньги свои держать, которые, казалось бы, ты заработал кровным трудом, если ты не вор.

[Алексей Нарышкин:]
― Давайте сейчас сделаем перерыв на пять минут в программе «Подумать только…» на «Эхо Москвы», и он к вам вернется через пять минут.

НОВОСТИ

[Алексей Нарышкин:]
― Продолжаем наш эфир. Программа «Подумать только…». Михаил Веллер сегодня по Скайпу. Меня зовут Алексей Нарышкин. Еще раз всем добрый вечер, добрый день! Михаил Иосифович, здесь ли вы?

[Михаил Веллер:]
― Добрый день. Если позволите, краткий комментарий к двум новостям, которые прозвучали несколько минут назад.

[Алексей Нарышкин:]
― Отлично! Давайте.

[Михаил Веллер:]
― Задержание наглыми датчанами нашего судна в Эльсиноре. После того, как Гамлету принцу не повезло в Эльсиноре, интеллигентному человеку делать там нечего. Обходить этот замок надо за сто миль. Это, во-первых. Во-вторых, датчане — а в Дании алкоголь весьма дорог — арестовали судно, судя по всему, из зависти, чтобы элементарно конфисковать запасы спиртного. Эти запасы наверняка растают где-то в таможне, прямо среди самих таможенников. Знаем мы эти аресты. Заметьте, это происходит в той самой Дании, где несколько дней назад я говорил со своим старым другом, матерым датским журналистом — в Дании свои проблемы. Первое: в течение последнего месяца в Данию пожаловали порядка 25 тысяч мужиков в возрасте от 20-ти до 30-ти, которые отлично умеют отвечать на вопрос: «А где ваши документы?» — «Потерял».— «А как вас зовут?» — «Забыл». Всё. «А где ваши жены, дети, родители?» Скоро подъедут. По датским законам, если его нельзя идентифицировать, то его некуда депортировать. Таким образом, его нужно куда-то селить, кормить, поить. А он в это время будет тебе объяснять, что не фиг праздновать Рождество, потому что это оскорбляет его мусульманские взгляды.

Этот городишко в Дании под Копенгагеном называется НРЗБ. Там, понимаете, ну не любят они ходить… Это местное самоуправление, кому эта бюрократия нужна. Из девяти человек пятеро оказались мусульманами. И они сообщили, что «мы не будем ставить рождественскую елку, потому что вот мы мусульмане, нам она на фиг не нужна, и вообще, это большие траты из бюджета». Из бюджета на празднование Курбан-байрама упомянутых мусульман, которых в этом городишке пока еще меньше намного, чем христиан, тратится в 8 раз больше, чем обошлась бы эта елка. Вот вам Дания. Весь мир — тюрьма и Дания — одна из образцовых. К этой «пятой колонне» мы еще вернемся.

И, конечно, второе: открылся центр по борьбе с ожирением. Зрить надо в корень,— учил классик русской литературы великий Козьма Прутков. Центр по борьбе с ожирением открылся в Кремле. Жрать меньше надо товарищи! Вы посмотрите, как вы ожирели. И вообще, если они доктора, пора скорее в городе, пережившем беспрецедентную блокаду, открывать центр по борьбе с дистрофией, если успехи в обеспечении населения продуктами будут идти вот такими темпами. Такие у нас интересней хорошие новости.

Еще что-нибудь есть?

[Алексей Нарышкин:]
― Хотел вернуться к вопросу от слушателей, которые они оставляли на сайте «Эхо Москвы». Вы говорили про наших друзей, в том числе, среди бывших советских республик. И вопрос от Геннадия Смолкина: «Что бы вы хотели, Михаил Иосифович, перенести из СССР в нынешнюю Россию? Конечно, вы можете отвечать целой статьей, можете отвечать до конца передачи, можете книгу написать, но все-таки призываю вас быть более лаконичным.

[Михаил Веллер:]
― Спасибо, что озвучили. Я читал этот вопрос. Думал об этом, я думаю, каждый, кто в сознательном возрасте пожил в СССР. Что было положительного безусловно. Первое: хотя были проблемы с детскими садами, но в общем, эти проблемы подавляющее большинство народа как-то решало. Иногда таскали детей далеко, но, в общем, устраивали все в детский сад. Проблем со школами не было. Хотя, скажем, когда я в Ленинграде в 5-м классе учился, разумеется, в две смены учились. Первая начиналась в 8 утра. У нас было 5 пятых классов — А, Б, В, Г, Д — и в каждом было 45 человек. Не хватало вот этих разграфленных полосочек на странице журнала. Но, вы знаете, все учились, и качество обучения, нечего повторять, было вполне приличное. То же самое с высшим образованием. Потому что в лучше времена, в частности, в 60-е годы, экзамены были достаточно честные, и у каждого был все-таки свой шанс. И образование у нас было качественное — это опять же известно. Конечно, все это нужно было перенести.

Что касается жизни пенсионеров. Слушайте, все всю жизнь работали — а как ты иначе проживешь?— и все себе вырабатывали в конце концов… там еще людям в последние годы работы помогали устроиться, помогали с окладом, с премией. И они все получали 120 рублей и 132 рубля. И когда уже есть жилье, одежда и прочее, то на жизнь людям хватало, и они даже внукам покупали какие-то подарки. Вот эти вещи, конечно, хотелось бы вернуть.

Что касается того, что ни вздохнуть ни пикнуть — этого, конечно, вернуть бы не хотелось. А вот такие вещи — значительную часть социалки — вернуть бы все-таки хотелось. А чего не хотелось бы: предпринять ничего нельзя, поехать никуда за границу нельзя, поселиться, где хочешь, нельзя, потому что прописочная система и фиг ты этого добьешься; вякнуть нельзя и много еще чего нельзя. Вот этого, конечно, не надо. Ну и отменное качество товаров, но это уже по части Жванецкого. За Жванецким не угонишься. Так что насчет СССР все достаточно просто.

[Алексей Нарышкин:]
― В итоге нынешняя Россия при всех сложностях, в том числе, экономических, она лучше, чем СССР, какой-нибудь такой, поздний?

[Михаил Веллер:]
― Вы знаете, лучше или хуже — это понятие абсолютно абстрактное. А спрашивать и думать надо всегда применительно к конкретным случаям и конкретным людям. Наступило — и вот прямо с новой эпохи — время победителей. Если ты энергичен, здоров, умен, терпелив и так далее, то сейчас тебе несравненно лучше, потому что ты всегда сам организуешь себе работу и сам пробьешь все эти препоны, и матерясь будешь искать ходы и давать взятки и будешь ездить за границу. Но это считанные проценты населения, всяко меньше 10. Что касается пенсионеров, им, разумеется, гораздо хуже. Что касается школьного образования, разумеется, гораздо хуже. Что касается научных кадров — о чем вы говорите! 100 тысяч, а последние годы 150 и 200 тысяч человек в год из России уезжают, причем уезжают в основном энергичные, достаточно молодые, образованные люди с головами. Так что смотрите, кому стало хуже, кому стало лучше. Тот, кто не сводит концы с концами — а таких больше, чем полстраны — вот им стало хуже. А те, которые процветают, им стало лучше.

[Алексей Нарышкин:]
― Программа «Подумать только…». Михаил Веллер в эфире «Эхо Москвы». Мы в новостях слышали, и вы прокомментировали создание в Петербурге центра борьбы с ожирением. Ну, новогодние праздники, застолья, и, разумеется, я думаю, большая часть россиян не отказывает себе в том, чтобы выпить, причем в довольно больших количествах. Вопрос от слушателя Свет77, вопрос я взял с сайта: «Россия занимает первое место в мире по потреблению крепкого алкоголя на душу населения, и все это выливается в постепенную деградацию населения. В России между тем утверждена программа патриотического воспитания молодежи. На нее выделят более полутора миллиардов рублей на пять лет. Может, стоит потратить эти деньги на борьбу с пьянством, как вы считаете?

[Михаил Веллер:]
― Во-первых, что касается патриотизма. Как сказал когда-то еще Михаил Андреевич Суслов, да не он первый: «Мы на идеологии не экономим». На патриотизме — тем паче. Так что, даже если нужно будет потратить втрое больше денег на воспитание патриотизма, будут воспитывать. Другое дело, что вечно путают патриотизм с верноподданностью, но это уже история следующая.

Понимаете, ведь давно известно: единственный способ воспитания — это воспитание личным примером. Личный пример тоже не всегда срабатывает. У хороший родителей плохие дети. Реже, но бывает и наоборот. Но, тем не менее, под патриотическим воспитанием понимают пропаганду вместо истории. И вот, в сущности, и все. Еще какие-то съезды, слеты, где проводятся тоже какие-то пропагандистские мероприятия. Вы понимаете, какой бы был патриотический поступок, если бы чиновник отправился к 80-летию бывшей заслуженной учительнице и сказа бы: «Дорогая Мария Ивановна, вот завтра в 10 утра придет грузовик с тремя грузчиками, и они перевезут вас в мою квартиру, а я перееду в вашу, а уж там как-нибудь свои дела устрою». Это бы был патриотический поступок такого резонанса, что, вы знаете, стали бы смотреть на чиновника, а чиновник стал бы смотреть на подчиненных — и подчиненные, внутренне грязно ругаясь, стали бы подражать начальнику, ибо таков российский закон.

А у нас патриотизм все больше к каким-то сводится мероприятиям. Так что я не знаю, как они будут воспитывать, кто их будет воспитывать, как их будем воспитывать — вот этого я вам пока сказать не могу.

[Алексей Нарышкин:]
― Так а пьянство-то можно побороть в России?

[Михаил Веллер:]
― Пьянство в России побороть нельзя. Поскольку с ним боролись много веков и не побороли, то все, что можно сделать, это ввести потребление алкогольных напитков в какие-то приемлемые рамки. Я знаком с двумя отчаянными трезвенниками, которые с пеной на губах кричат, что каждая капля алкоголя — яд, и нельзя брать ни капли вообще, чем всех нормальных людей отвращают от борьбы за трезвость, потому что все понимают, что ни одной рюмки никогда… все эти мерзостные комедии эпохи борьбы с пьянством, где свадьба — и все пьют молоко… Боже мой, что за позорище! Я знаю, как матерились эти киногруппы, которые сбрасывались и жрали водку с закуской после каждого съемочного дня — так оно, по крайней мере, в те времена было принято.

Разумеется, первое: нужно кончать выпускать эту ужасную бормотуху, которая называется водкой, и за подделку, за суррогаты сурово карать. Это не получится, потому что все карающие имеют над собой крышу, и эта крыша упирается куда-то так высоко, что нам с вами и недопрыгнуть. Можно ограничить часы продажи. Это делали в Советском Союзе. Помогло очень мало. Можно повысить цены. Вот тогда начнутся водочные бунты. Власть правильно понимает, что вот тогда, когда не будет курева и водяры — вот тогда мужик может понести все. Без этого его оставлять нельзя. Итак они с табаком совершенно.. Понимаете, родину разворовать можно — но курить в общественных местах нельзя. Вот это вот патриотизм, который они воспитывают. Так что бороться с пьянством, разумеется, надо. Человеку надо, чтобы он чего-то делал, чтобы у него была перспектива, чтобы у него был кнут и пряник; чтобы он знал, что он не будет пить, будет работать — он будет жить как белый человек. А будет пить — будет ханыгой под забором, на фиг никому не нужным. И вы знаете, тогда подавляющее большинство бросает пить, как в свое время показала знаменитая тумановская артель по золотодобыче «Печора» — там никто не пил. И вы знаете, даже особо и не тянуло, хотя люди работали разные. Так что бороться можно, но, видимо, иными способами. Я думаю, что пока борьбы с пьянством не будет, потому что пусть лучше народ пьет, а то протрезвеет, протрет глаза, и, может быть, начнет совершать противоправные действия. Так что, я думаю, мы здесь ограничимся пока кампанейщиной.

[Алексей Нарышкин:]
― Михаил Веллер в эфире «Эха Москвы». Я хотел спросить — мы уже начали говорить о патриотизме — а вы себя патриотом России считаете?

[Михаил Веллер:]
― Вы знаете, об этом столько было в свое время дискуссий. Мне представляется, что любой нормальный человек, не моральный урод не может абсолютно равнодушно относится к своему собственному дому и своей собственной семье.

[Алексей Нарышкин:]
― Я по-другому спрошу: Можете ли вы мне доказать, что вы патриот России?

[Михаил Веллер:]
― Доказывать я это никому не собираюсь. Пусть они сами доказывают, что хотят. Для этого есть платные доказыватели. Они вам докажут, что вы патриот, и докажут, что вы «пятая колонна». Это элементарно абсолютно. Я вам говорю о том, что любой нормальный человек неравнодушен к своим родным людям и к своему дому, будь это даже однокомнатная хрущевка или что-нибудь еще. Вот это в самом первом приближении и есть родина. Это язык, на котором ты разговариваешь. Это одноклассники, среди который ты вырос. Вот все это родина. Быть абсолютно равнодушным ко всему, среди чего ты вырос и провел жизнь, может только моральный урод. Поэтому, представляется мне, патриотизм — это чувство абсолютно естественное. Человек не может отъединять себя вот как некая песчинка от остального камня. Изыми его, сотри у него память, посели его в лес, и он будет тот же самый — это невозможно.

Дальше начинается история о том, что любое государство пытается эксплуатировать патриотизм в целях своего государственного аппарата. Это уже другая история. Потому что, сколько веков и тысячелетий насчитывает сам институт государства, столько же насчитывает и институт пропаганды этого государства. Так что со своими вопросами о патриотизме пошли они как можно дальше. Не лучший пример патриотизма — это 6 тысяч опричников Ивана Грозного, которые выгрызали крамолу. Вот его изображение собачьей головы и метла у седла. А когда нужно было драться с крымскими татарами — Девлет Гирей совершил поход на Москву — они все бежали. Оказалось, что они патриоты, пока можно грабить и резать безоружных подчиненных. А когда нужно драться с равными врагами, то их патриотизм как-то оказался слабоват, и своя шкура ближе к телу.

Вот, понимаете, о разном патриотизме. Одни патриоты ходили в атаку один раз на пулеметы, хотя эта атака повторялась новыми составами раз за разом — другие патриоты в тылу очень даже неплохо выпивали и закусывали, нося генеральские погоны. Не хочу никого очернять, но, к сожалению, воспоминаний осталось много. И те, которые потом ходили на ветеранские съезды, это были в основном штабные политработники, потому что те, которые стояли на передовой, они мало кто дожил до конца войны, и, понимаете, не любили об этом рассказывать.

[Алексей Нарышкин:]
― Есть вопрос по поводу Украины. Кстати, вы послали куда подальше тех, кто спрашивал вас про патриотизм. Это был мой собственный вопрос, я останусь хотя бы до конца эфира, потом уже разберемся тогда с вами. Про Украину вопрос опять же с сайта. Спрашивает вас Андрейка75: «Как вы относитесь к бандеровским факельным шествиям в Украине. Это и есть новая идеология европейской Украины?» Я напомню, что 1 января отмечали националисты день рождения Степана Бандеры, и сегодня новость пришла о том, что в Ровно даже собираются установить ему — Степану Бандере — некий памятник. Так все-таки это и есть новая идеология европейской Украины?

[Михаил Веллер:]
― Я мало знаком с новой европейской идеологией Украины. И, честно говоря, мне есть не так уж много дела до Украины.

[Алексей Нарышкин:]
― Вот смотрите, логика, может быть, в том, что Украина сейчас пытается отделиться, как-то отстраниться от России, все больше тянется к Евросоюзу и, например, создавая зону свободной торговли, которая начала функционировать с 1-го числа.

[Михаил Веллер:]
― Да. Они запретили Советское шампанское и так далее, всю советскую символику. Ну что же, видите, пока все было тихо, никто ничего не запрещал. Для нас Бандера всегда будет фашистом, который убивал коммунистов, убивал русских, не говоря про евреев, стоял за раскол Советского Союза, за независимость Украины, каковую независимость и получила росчерком пера Ельцина, что характерно. Для Украины Бандера всегда будет борцом за независимость своей родины. Точно так же для нас Чингисхан всегда будет фашистоподобным кровожадным завоевателем, а для Монголии он всегда будет великим государственным деятелем, создателем монгольского народа и создателем огромной, самой большой по территории империи, в которой совсем не все было плохо, было кое-что и хорошее. Так что, с какой стороны посмотрите. Вот Украина гордится Богданом Хмельницким. Мы по инерции Советского Союза вполне положительно отзываемся о гетмане Богдане Хмельницком. О гетмане Сагайдачном, который тех же казаков за десяток лет до этого увел жечь Русь, мы как-то не упоминаем. То, что ребята Богдана Хмельницкого вырезали всех поляков и всех евреев, которые им попадались на пути — вот, понимаете, почему-то в Израиле или в Польше Богдан Хмельницким, он скорее ассоциируется с кровожадным фашизмом.

Вот так, вы понимаете, устроена жизнь, что очень трудно угодить всем. Мы не одобряем факельные шествия в честь кого бы то ни было. На все чихи не наздравствуешься.

[Алексей Нарышкин:]
― У нас с вами буквально три минуты до конца программы. Есть еще отдельные вопросы, которых слушатели волнуют и спрашивают с сайта и через sms. Знаете ли вы про итоги опроса ВЦИОМ, который проводили в новогодние самые дни: до застолья, против застолья. Это речь идет о том, что крымчане высказались против подписания энергетического соглашения, где Крым и Севастополь будут называться районами Украины — это формулировка, на которой настаивает Крым. Опрос проводился по поручения Владимира Путина, и был осуществлен в какие-то рекордные сроки. Что это такое было? Так теперь все вопросы будут решаться? Может быть, нам выборов уже не нужно в стране — просто опрос.

[Михаил Веллер:]
― Я думаю, что большинство вопросов и решается без опросов и будет решаться без опросов. Это решили провести такое патриотическое начинание, о котором уже много говорили: «Вы что выбираете: с Россией посидеть без света или с украинской — без света?» Ответ: «С Россией — без света». Если бы у них было немного больше мозгов, то они бы этого вопроса не задавали. То есть они-то имели в виду: ради того, чтобы быть с Россией, мы потерпим все, а вот из-за чего этот терпеж пошел, об этом лучше не разговаривать. По-моему, это сомнительного характера акция, тем более, что вопрос можно задавать по-разному. Как-то Рауль Кастро так подавлял забастовку гаванских докеров. Когда они обнаружили, что им не платят, они сказали, что они не будут работать. Приехал Рауль, который командовал своего рода кубинской ЧК, выстроил всех, вытащил маузер — они любили Боло-маузеры — подошел к первому: «Ты будешь работать на революцию?» — «А где зарплата, синьор?» — Бабах! Подходит ко второму: «Ты будешь работать на революцию?» — «Если нам заплатят, синьор» — Бабах! Подходит к третьему: «Ты будешь работать на революцию?» — «Всю жизнь мечтал, синьор». Забастовка кончилась. Вот так проводят опросы настоящие государственные деятели.

[Алексей Нарышкин:]
― Прокомментируйте тогда, пожалуйста. Если вы сказали, что без мозгов власть, которая задает такого рода вопросы, прокомментируйте умственные способности жителей Крыма, которые соглашаются сидеть без света только ради того, чтобы на бумаге Крым и Севастополь назывался частью России.

[Михаил Веллер:]
― Я думаю, что у жителей Крыма мозги разные, уровень образования разный. Как именно им задавались вопросы, не знаю. И против жителей Крыма лично я категорически ничего не имею.

[Алексей Нарышкин:]
― Слава богу!

[Михаил Веллер:]
― Так же, как и всех остальных. Я вот не то что поздравляю с наступившим годом, но желаю всего самого доброго, независимо от места проживания в наступившем году. И чтобы их не коснулось ничто плохое, в том числе, идиотские вопросы.

[Алексей Нарышкин:]
― И света им побольше, правда? Солнечного. Скоро весна.

[Михаил Веллер:]
― Совершенно справедливо.

[Алексей Нарышкин:]
― Спасибо огромное! Михаил Веллер, писатель в программе «Подумать только…». Еще раз с праздником вас и слушателей!

[Михаил Веллер:]
― С праздником!

Добрый день, дорогие радиослушатели! Веллер с вами. Новый год начался. Новогодние каникулы подошли к концу. И с прискорбием вынужден констатировать, что Третья мировая война в Европе продолжает разворачиваться. Как всякая серьезная война, она не похожа на предыдущие и выглядит не совсем так, как себе ее представляли. Это полбеды. А вторая половина беды: в Европе ясно оформляется фашизм. Этот фашизм пришел с обратной стороны, вывернутый на изнанку под личиной антифашизма, под личиной политкорректности, но выглядит, на самом деле, под своей личной не лучше прошлого.

Когда-то, более полувека назад — скоро век, как — знаменитый сенатор Луизианы Хью Лонг, тот самый, который явился прототипом хозяина, босса Вилли Старка, главного героя великого романа Пенна Уоррена «Вся королевская рать» — это Хью Лонг сказал: «Когда фашизм придет в Америку, он будет называться иначе, вероятно «антифашизм». Вот это сейчас происходит в Европе, и я берусь доказать это на пальцах. Ребята еще не совсем поняли, что произошло.

Итак, вчера — прошло несколько более суток или сколько — в городе Кельне состоялась антимигрантская демонстрация, вызванная известными событиями в Сильвестрову — она же Новогодняя — ночь. Собралось порядка полутора тысяч человек, которых называют правыми радикалами. Что такое правые радикалы, конкретно определить никто не берется. То есть это бяки, они хотят не того, они замахиваются на общеевропейские ценности, они покушаются на наши свободы. Это все достаточно абстрактные обвинения. Конкретно: они собрались на вполне мирную демонстрацию, в количестве, повторяю, около полутора тысяч человек в городе Кельне. В то же время в другом месте города Кельна проходил митинг, демонстрация женщин, которых насчитывалось до двух с половиной тысяч человек, и которые категорически протестовали против того, как с ними обходятся мигранты; против того, как полиция ничего не желает делать с мигрантами; против того, как это подается властями.

В это же самое время собралось около тысячи человек, по свидетельствам прессы, антифашистской демонстрации. И вот полицейские, чтобы предотвратить столкновение между двумя демонстрациями в основном начали бить праворадикальную демонстрацию, то есть в ход пошли со стороны этой демонстрации бутылки, петарды, камни; то ли да, то ли нет — но было ранено трое полицейских и один журналист. Трудно сказать, что значит «ранено». Оторвало руку и дадут желтую нашивку за тяжелое ранение, или котенок укусил за палец? Но трое ранено полицейских и четвертый — журналист.

Факт тот, что этих полицейских было 1.700 человек и они применили водометы, чтобы вымести эту демонстрацию с улиц при температуре плюс 5 градусов и ветре. А вы знаете, при температуре плюс 5 с ветром попасть под водомет достаточно холодно, не минус 15, но тоже холодно. Вопрос: А почему им не пришлось в голову сделать это, когда толпа — называется тысяча человек, а называется цифра до 3-х тысяч человек, кто их считал?— упомянутых мигрантов занималась труднопредставимым, труднопредаваемым цензурными словами действием в Новогоднюю ночь на главной соборной площади.

Полицейских было 150, не 1.700, и они вели себя до крайности мирно, они ничего не могли сделать. Ни гранта нельзя ударить, потому что тогда это будет расизм. То есть своих бить можно сколько угодно, но не мигрантов. Дальше последовало известное заявление — о нем уже говорили — Генриетты Рекер, мэра города Кельна о том, что «держитесь подальше на расстоянии вытянутой руки, обходите этих мужчин». Но она уже отказалась от этих слов, она уже извинилась. Этими словами она фактически признала, что «держитесь, дорогие немецкие женщины на расстоянии вытянутой руки от любых мужчин мигрантской внешности, потому что, в общем, от любых можно этого ожидать. Так вот, чтобы вы потом не жаловались, вот о т них от всех подальше и держитесь». Но оно немного не сообразила, что она сказала.

Ну, о том, что не хотели брать заявления… Этих заявлений сейчас только в Кельне 4 сотни, и из них — на минуточку!— об изнасилованиях и попытках изнасилования около 150. Вот то, что произошло в эту милую ночь, чего не хотели брать.

А сейчас мы попробуем разобраться, что из этого следует. Вы знаете, фашизм — это такое слово, которое прилепил кому-то на лоб и дальше никакие объяснения не требуются. Сколько-то лет назад, не помню, сколько великий итальянский мыслитель Умберто Эко — только не спрашивайте меня, что именно великого он обмыслил — сообщил, что есть такое явление, как ур-фашизм и перечислил 14 пунктов, куда относится ненависть к пацифизму, ненависть к модернизму, приверженность к консерватизму и так далее и тому подобное. То есть получается, что все в истории, кто применяли насилие, были фашисты. Все, кто не пацифисты — были фашисты. И что в каждом человеке есть элемент фашизма. Вы меня простите, но такое мышление — это бред сивой кобылы в лунную ночь. Самое главное — промыть людям мозги.

Так вот, какие мы имеем сегодня в либеральной, толерантной, политкорректной Европе элементы сформировавшегося фашизма? Первое: никакой свободы слова и СМИ, потому что газеты и телеканалы категорически отказывались называть национальную, этническую, религиозную принадлежность преступников; и вообще запрещено говорить что бы то ни было плохого о мигрантах. То есть ты можешь говорить правду. Если ты скажешь эту правду, тебе скажут, что ты фашист, потому что это не важно.

Дальше, что касается свободы собраний, свободы действий — как вам насчет права на личную безопасность? Фашистское тоталитарное государство практически отрицает право гражданина на личную безопасность. Вот государство решит — подъедет среди ночи машина, выйдут трое ребят — и больше никто, никогда тебя нигде не увидит. Или избить на улице — это пожалуйста. Это то, что имеют сегодня граждане, да, собственно, не только Германии — и в Швеции неплохо, и в Норвегии бывает, и про Бельгию мы еще упомянем. А где же безопасность? А Франция, теракты?! Где право на жизнь и где право на безопасность? Нет. Выше — право на толерантность.

Теперь новогодние торжества — праздник неверный собак. Что было в городе Брюсселе? Всем сидеть дома, никуда не выходить! Что было, простите великодушно, в Англии? В общем, примерно то же самое: Не собирайтесь большими толпами — мало ли что; не провоцируйте. В Германии это происходило отнюдь не только в Кельне. Это было в Гамбурге, это было в Штутгарте. В Мюнхене закрыли вокзал. А Мюнхен, знаете ли, большой город — столица Баварии. Закрыли вокзал под предлогом: «Позвонили — не будет ли теракта». Таким образом, избежали всяческих побоищ и нехороших действий в Мюнхене.

То есть празднование Нового года в общем и целом было отменено. Больше спасибо за такое соблюдение прав! И это можно перечислять… вы знаете, можно составить длинный список и читать вот этот вот список.

Здесь имеется в виду демонизация политических оппонентов, а именно те самые праворадикальные элементы, которые в каждой европейской стране свои. В чем вы конкретно их обвиняете, кроме общей демагогии? Что они против того в принципе и делают неправильно все в принципе. Он что, предлагают применять насилие, сокращать рабочие места, закрывать газеты, запрещать писать что бы то ни было? Чем они вам не нравятся? Они недостаточно толерантны! То есть они не хотят пускать эти толпы.

Далее. Идет оболванивание собственного народа, потому что все СМИ совершенно дудят в одну дуду, и у людей мозги промыты начисто. Они уже ничего не соображают. Такого свойство любого большинства, такого свойство любой толпы — что соображать эта толпа совершенно перестает. И в результате люди, которые боятся выйти на улицу, которым отказано в демонстрации и митинге, которым отказано в праве голоса, которым отказано в выражении своего мнении через СМИ, которым отказано во влиянии на политику государства. Потому что никто и близко не собирается разрешать референдум в любой европейской стране: «Нужны ли нам еще мигранты?» — Вас не спрашивают! Нужно потерпеть, принять.

Что же сказал министр юстиции Хайко Маас, Германия? Что это заговор, что это заранее спланированная акция; что не может такого быть, чтобы толпа вдруг… да еще и в нескольких городах, делясь группами по несколько человек — от 6, допустим, до 40 — окружала женщин! Здесь видна рука того, кто это планировал. И с ним соглашаются некоторые даже либеральные журналисты и политики.

Отвечаю. У одних — это намеренная ложь. У других — это абсолютно глупость и незнание жизни. Толпа собирается и действует по своим законам. Заявлять, что за кельнской историей стоит план — это тоже самое абсолютно, что заявлять — оснований больше — что за Майданом стоит план; что за шествием рабочих к царскому дворцу 9 января 905-го года стоит план; что за Французской революцией стоял план; что за любым возмущением стоит план — кто-то сидит и планирует. Конспирологическая теория очень удобна: никто не виноват, мы просто проморгали, это где-то есть злые заговорщики. Я думаю, это все надо возвести к «Протоколу сионских мудрецов». Вот не тайная ли мировая закулиса планировала это все?

А теперь, как это делается на самом деле. Когда-то давно, в старших классах школы — 8-й, 9-й, 10-й — знаете, все нормальные пацаны в те времена, когда мне было вот столько лет, по вечерам спускались во двор, и чего-то делали во дворе. Ну, пускай это было не каждый день, кто-то ходил на секцию, то у тебя было еще что-нибудь — но болтали во дворе. И тут шел слушок, что приехали какие-то артисты, и их надо бить. Зачем их надо бить, никто не знает. Что они сделали, никто не знает. Но это не имеет значения, потому что 15-18 рыл команда двора дома №25 плюс «дубровенские» — человек 15, плюс «вокзальные» — человек 20, да еще, понимаете ли, и «луполовские» подъехали — человек 25. Собирается толпа человек не менее 120. И она собирается за этим клубом с намерением бить артистов, которые выйдут с заднего хода. Зачем? Какие артисты? Как их зовут? Из какого города они приехали? Это не имеет никакого значения! Молодежь требует действия. Вот ей надо что-то такое бойцовое. Ей надо кого-то загрызть.

Слушайте, это инстинкты. Преодолевать инстинкты — это глупости. Их надо понимать, их надо использовать, их надо корректировать. Но давить их совершенно невозможно: уродом станешь, с ума сойдешь, повесишься. Таким образом, мы не избили этих артистов, потому что их заранее увели через другой вход, и мы с большим сожалением разошлись. Знаете, я-то и несколько моих знакомых стояли в дальних рядах, нам бы не досталось даже пальца от артиста. А впереди стояли ребята поздоровее.

Точно так же… Знаете, есть два варианта, как люди распределяются по очередям, например, в аэропорту проходить паспортный контроль. Один вариант, допустим, у нас в «Шереметьево» — вполне, кстати, хорошая работа, где люди, входя в этот зал контроля, смотрят, где очередь поменьше и автоматически идут в ту, которая кажется им меньше. И ревниво следят за соседней: не прогадали ли они. Как это делается в аэропорту JFK, Кеннеди, Нью-Йорк? Там стоит специальная служительница у выхода, и когда другой служитель выпускает человек восемь очередной толпы, она отсчитывает: «Раз-два-три. Ты — в ту очередь! Раз-два! Ты — в ту очередь». Они что, идиоты, они что, сами не понимают, что идти надо не в короткую, а в длинную? Ну, это создание лишнего рабочего места.

Таким образом, сколько хулиганов может собраться вокруг одной женщины, если этих хулиганов много, а женин меньше? Могут собраться пятеро, но тогда прибегут еще пятеро в надежде, что промеж чужих рук и боков им тоже что-нибудь достанется. Может собраться 30, потому что она так визжит, что кажется, что там происходит что-то интересное. Никакого управления для этого не нужно. Все это наглое вранье. Скажите, пожалуйста, кто планировал гигантские толпы в Петербурге, в Ленинграде, да еще и в Москве в 89-м, 90-м году? А вот так вот вал шел на улицы. И не было еще, вы знаете, никаких Фейсбуков, никаких социальных сетей. Это все в воздухе передается.

Кто организовал восстание Спартака? Ну, это история старая, этого мы уже никогда не узнаем.

Кроме того, что касается коллективной ответственности. Любому человеку понятно, первое: немцам, которые родились в 1945 году, после того, как был повержен национал-социализм, сегодня 70 лет. Они уже пенсионеры. Они никак не могли внести никакой личный вклад во Вторую мировую войну, чего и не делали. Ну, те, кому было до 10 лет, кому сейчас 80, 80-летние немцы, они тоже, в общем, ни в чем не повинны. Им было 6 лет в 41-м, 10 лет в 45-м. А за что они должна отвечать, если мы не признаем коллективную ответственность? Это с одной стороны.

С другой стороны, все люди всегда знали, что народ — это то лоно, которое порождает своих героев, своих негодяев, своих лидеров, которые и руководят всеми делами. Невозможно, чтобы были лидеры, которые появились на пустом месте, а больше никого нет. Более того, если мы возьмем количество войск, которое может выставить и прокормить страна на уровне середины, второй трети 20-го века, то получается, что нельзя мобилизовать более 10% населения. Вот если в стране 100 миллионов, то она может в напряженном военном усилии содержать армию в 10 миллионов человек из 100. Из этих 10 миллионов половина на передовой не будет никогда. Это будут обозные, медицинские, снабженцы, штабные и так далее. Таким образом, у нас окажется убийц никак не более 5 миллионов. Из этих 5 миллионов дергает за хвостик пушки только один, а остальные снаряды подносят — соучастие.

Вопрос: Можем ли мы сказать, что вот этих 5 миллионов мы накажем, а остальные 95 миллионов ни при чем? Никак не могут. Потому что эти 5 миллионов без этих 95 не могут существовать. Потому что социум — это единая система, которая из своего нутра структурирует некий бойцовый авангард. И этот бойцовый авангард есть неотъемлемая часть этой социальной системы. И это знали всегда все политики, все военачальники со старинных времен, когда-то еще на уровне инстинктов и традиций в первобытный стаях по 20-50 человек.

Вот, предположим, есть 20 террористов. И ты отстрелял эти 20 террористов. Причины остались те же самые. Поводы остались те же самые. Соотношение существований этнических групп осталось то же самое. Что из этого следует? А должен ответить, обязан, любой первокурсник социологического, философского факультета — что завтра на этом месте будут другие 20 террористов. Потому что эти 20 террористов — это не некие индивидуальные бойцы или асоциальные личности — это функция. Это одна из функций этой социальной страты, этой этнической группы.

То, что я говорю сейчас, должно быть азами — я думаю, что оно и есть азы,— но из этого еще ничего не следует. Таким образом, когда говорят: «Не смейте говорить ничего плохого про мигрантов, чтобы не бросать на тень на них на всех»,— не будем бросать тень на них на всех. Такую тень, какую они бросили сами на себя, замучаешься дегтем закрашивать — она и сейчас достаточно плотная.

Высказывались мнение традиционно и не первый раз, что это не мусульмане. Знаете, это, простите, ради бога, изящный казуистический ход для неверных дурачков. Если бы это были не мусульмане, если мусульманин не мог бы совершить такого преступления, то в исламе не существовало бы шариатского суда. Потому что, когда человек украл — и в некоторых исламских странах ему за это руку — никто не говорит, что он не мусульманин. Да нет — на нем грех. Он плохой мусульманин. Он нарушил то, что завещал Мухаммед. Но он мусульманин. Если он совершил прелюбодеяние, можно побить камнями, можно отсечь голову,— но он мусульманин. Значит, когда совершается преступление промеж своими и наказывается своими — это просто плохой мусульманин. А вот если это против, условно говоря, неверных, тогда это не мусульманин.

Ну, в общем, к этой белиберде нет смысла относиться всерьез. Сказано давно, что выступили какие-то авторитеты и принесли бы глубокие извинения и отмежевались от уродов, которые позорят ислам, большинство в котором по логике вещей, как в любых религиях, из нормальных людей, которые хотят Но что-то таких заявлений особенно не слышно. А слышно совсем другое, потому что происходящее сегодня в Германии готовилось много-много лет. Год назад — как раз через несколько лет будет юбилей — на одном из кораблей линии «Viking Line» Хельсинки-Стокгольм произошло изнасилование. 8 человек шведов, как писали в газетах не шведских, у нас об этом писали — что скандинавы, попав за границу, увидев дешевое спиртное, они распоясываются, хамски себя ведут… короче говоря, они ввосьмером совершили групповое насилие, изнасиловали женщину 44-х,— иногда пишут — 45-ти (может быть, долго насиловали), простите за дурной юмор, кощунственный — 45-ти лет. Потом их поймали, они все оказались шведами. Их жестоко наказали. Из них были семеро сомалийцев и один иракец. У восьми или семи было гражданство Швеции, а остальных нет. Поему сомалиец, получивший гражданство Швеции называется, черт возьми, Шведом! Что в нем шведского, кроме паспорта и знания основ шведского языка? Но писать иначе — это очень неполиткорректно. То есть правда запрещена, говорение правды называется фашизмом.

После перерыва мы вернемся и закруглим эту тему, которой нам на сегодня хватит.

НОВОСТИ

Я утверждаю, что фрау Меркель в новогоднюю ночь была обесчещена на своей родине, и это бесчестье смыть ее, видимо, не удастся ничем. Были обесчещены женщины, ее сограждане только потому, что она и ее партия объявила, что все желающие могут приезжать в Германию; они встретят наилучший прием, их нельзя трогать, их нельзя ни в чем обвинять; а любое обвинение будет расценено как фашизм.

Так вот как образовался новый фашизм. Философия — это не то, что в толстом учебнике. Философия — это понимать суть вещей. Учебники помогают, но далеко не всем и далеко не всегда. Если идти все прямо да прямо — так устроено пространство — то когда-нибудь ты вернешься в ту же точку с обратной стороны. Для этого не обязательно знакомиться с теорией пространства Римана.

Так вот, фашизм стал уходить от себя далеко-далеко и, обогнув всю землю по периметру, он оброс овечьей шерстью, научился блеять овечьим голосом, отвердил до железной твердости овечьи зубы, и, вернувшись в родное стойло, стал рвать и дробить на части то, что когда-то называлось его родиной. Вот это сегодняшний «фашизм наизнанку», ибо объективная цель — это не слова, которые он декларирует, а дела, которые проистекают из его действий.

Вот эти дела сводятся к тому, что народу запрещено самообороняться. Права на самооборону народ лишен. Когда в ряде немецких городов мужчины заявили, что они соберутся в патрули порядка и будут патрулировать улицы, то полиция обеспокоилась. Полиция сказал, что не надо, полиция сказал, что это ведь ее дело — поддерживать порядок. Чего боится полиция — что они будут бить несчастных мигрантов. Скажите, пожалуйста, а что следовало делать с теми мигрантами, которые так мило развлекались в новогоднюю ночью, и отнюдь не только в Кельне, но и в других городах Германии и даже Австрии? То есть вас будут лапать, грабить, насиловать и бить, а после этого полиция будет думать, принимать у вас заявление или нет. После этого власти будут думать, что делать с преступниками.

Простите великодушно, но фашизм так или иначе кончается унижением и направленностью на уничтожение какого-либо народа. В данном случае германский навыворот фашизм работает на унижение и уничтожение собственного народа. При этом они округляют честные глаза и говорят, что они не поступятся европейскими ценностями. Которыми ценностями? Позволять измываться пришлым над своим народом?

Далее. Есть горячие головы, которые даже говорят, что нужно ограничить приток мигрантов. А где, вообще, сказано, что мигранты имеют право отправляться куда хотят? Каждый народ, образовав свое государство, сам решает, кого он хочет пускать, а кого он не хочет пускать, в каком количестве, каких профессий, сколько человек. Много десятилетий это действовало в Америке, и не было там в этом отношении никаких, в общем, проблем.

Ну, про Советский Союз мы не говорим. Советский Союз отлично показал, как надо защищать границу. Образовать в Германии высшие курсы пограничников имени старшины Никиты Карацупы — и через два месяца проблема будет решена сама собой. Никите Карацупе поставят памятник — вот прямо у собора на центральной площади Кельна, а, может быть, и не только. Вот, что проистекает на самом деле. То есть это действительно самоуничтожение. И когда — 10 лет прошло, да?— Тило Саррацин — немолодой человек, немец, крупный финансист — написал «Германия. Самоликвидация», он там не написал ничего, кроме правды. Его объявили националистом, расистом, фашистом и так далее. За что? Он ни к чему не призывал. Он не говорил ничего, кроме правды. Он объяснил, как исчезает немецкая культура и народ и заменяется другими.

Фашизм имеет одним из аспектов уничтожение культуры. Как правило, чьей-то чужой культуры и каких-то секторов культуры собственной. Вот Умберто Эко считает, что фашизм всегда против модернизма. Знаете, модернизм — это отдельное явление. Что считать модернизмом. Есть течения, которые вообще считают фашизм политическим модернизмом, который скрещен с консерватизмом.

Мы сейчас не будем углубляться в теорию. Но в Германии происходит уничтожение собственной культуры, целенаправленное и намеренное, и говорится, что так и должно быть. Притом, что несколько лет назад — в 10-м году — впервые Ангела Меркель публично заявила, что политику мультикультурности с треском провалилась. Это, вы знаете, некие вредоносные псведомыслители эту теорию, вообще, создали, и уже много сказано, кто создал и зачем создал. И когда немолодой маститый журналист пишет в своем блоге чушь собачью о том, что Франкфуртская школа — это невинные такие люди, которые кроме этики с эстетикой ничем не занимались — ну, пусть почитает что-нибудь немного вместо того, чтобы чушь пороть-то — не будем сейчас фамилии называть всуе.

Так вот, когда речь идет об уничтожении своей культуры, о запрещении своему народу права на самозащиту, о промывании мозгов своему народу, о демонизации политических противников и недопуск их к каким бы то ни было выборам, о том, что все СМИ контролируются исключительно правящей партией и работают только на одну идеологию, и слово влево-вправо против, в общем-то, недопустимо в СМИ — вот это и есть элементы фашизма в овечьей шкуре. Потому что в результате размывается культура, размывается население, размывается вообще представление о добре и зле. А в будущем — нет ничего.

Что касается этого размывания, и что касается модернизма. В качестве одной из акций протеста кельнская художница, такая акционистка, молодая, длинноногая, хорошо сложенная женщина решила выйти на центральную площадь. Сбросив балахон, осталась в голом виде — только в обуви — и подняла над собой плакатик: «Вы должны уважать нас, даже если на нас ничего нет!» Я думаю, что, конечно, была бы большая радость — собраться мигрантом и посмотреть на нее, уж уважение — вопрос следующий. Да я думаю, что она и соотечественникам доставила определенную радость. Но я не уверен, что эти акции могут как бы то ни было помочь делу.

Еще одна вещь. 22 года прошло с тех пор практически, как вышло «Столкновение цивилизаций» Хантингтона. И, тем не менее, продолжают думать представители европейской западной либерально-демократической цивилизации, что все, что у них — вот это идеал политико-экономического устройства; все должны это понимать, и все должны стремиться к тому же самому. А если не стремятся, то, видимо, им просто кто-то мешает или им просто не рассказал. И людей, которые к ним приезжают, людей другой культуры, другой традиции, другой религии, другого этноса нужно просто просветить — и тогда они вольются в нашу цивилизацию.

Таким образом в Норвегии мигрантам читают лекции, почему не надо насиловать норвежек. Вы знаете, что происходит в нормальной исламской стране, если мужчина вот так вот на улице изнасиловал женщину? Ну и конец этому мужчине, и это он понимает. Это его представление. Он родился в такой семье, он вырос в таком обществе, он воспринял эти обычаи, эти законы с их минусами и их плюсами. Таким образом, если бы люди, совершившие изнасилование, были бы убиты на месте, это было бы воспринято совершенно логично, естественно, их товарищами. Потому что, конечно, за это надо убивать. Если за это не делать ничего, то, в общем, «эти слабые развратные шакалы — почему бы не повеселиться?— они все равно созданы для того, чтобы мы делали все, что хотели». Это называется сегодня европейскими ценностями. Так сказать, первая производная от них — что из этого получается.

Понимаете, еще ведь одна вещь, что касается всех этих ценностей. Надо же понять, что у людей свое представление о «можно и нельзя»; у людей свое представление о мире. И когда люди едут, скажем, из Сомали, или люди едут из Мали, у них представление о мире очень простое, они высшим образованием, как правило, не отягощены. Им объяснили, что если ты приедешь в Европу — а там такие законы, что тебе должны все дать…— Кто?— А вот должны, вот должны — устроено там так. Тебе должны дать жилье, тебе должны дать еду, тебе должны дать одежду, тебе должны дать деньги. И никто не смеет тронуть тебя пальцем, и никто не смеет тебя обидеть. А самые белые — они трусливые собаки. Ты его в лицо оскорбляешь — а он только глотает. Разве это люди? Так поехали! Так поехали в эту замечательную страну!— Конечно, поехали! Мы приехали, вот мы — дайте нам все, ведь у вас так полагается!

Ведь это же элементарно. Все очень просто: не давать ничего. Вот в самом деле, болгары, которых турки много веков резали, они правильно это все понимают, поэтому на пути движения мигрантов Болгария помечена как страна неблагоприятная, где могут очень плохо отнестись, и где ловить абсолютно нечего. Так что завоевание продолжается, вы понимаете? И при этом понимать запрещено. В Швеции за 25 лет количество изнасилований выросло в 15 раз. Запрещено писать, что они практически все совершаются выходцами из Северной Африки и тому подобное. С ними надо, значит, работать: «мы же не какие-то там, понимаете, расисты — какая разница?— швед, он и есть швед, независимо от цвета».

Понимаете, когда политкорректность доходит до такого бреда, что в фильме про маршала Маннергейма маршала играет кенийский актер… Может быть, он замечательный актер, дай ему бог здоровья, успешной карьеры и больших ролей, и премии Оскар. Но маршал Маннергейм — как-то я уже говорил — он, вообще-то, был белый, он даже был, может быть, отчасти блондином и светлокожим, и он никак не был чернокожим. Ну что же, в самом деле, за ерунда! Это же та самая фальсификация истории. Вот это все не проходит. И в Швеции невозможно бороться с этими законами, ибо они так решили. Швеция в общем и целом уже проиграна.

Ну, про историю с городишком Ротерхэм в Англии, где в течении чуть ли не 15 лет пакистанцы насиловали белых девочек — это все уже много раз говорилось. Идет этот судебный процесс. Если бы вдруг оказалось — мы не призываем к розни, мы не призываем к экстремизму, мы ни к чему не призываем — что волной народного возмущения всю пакистанскую общину Ротерхэма смыло в море,— я не знаю, может быть, Аллах бы счел, что это вполне справедливо и так лучше для дела.

Так вот, поскольку люди принадлежат к разным цивилизациям, нельзя к людям, воспитанным разными цивилизациями, сформированными разными цивилизациями, подходить с одними средствами и одной меркой. Ну, точно так же, как одной из традиционных легендарных китайских лакомства — тухлые яйца. Ну, угостите европейца этим тухлым яйцом — вероятно, его стошнит. Или — я знаю — африканцы где-то в Африке могут с удовольствием жевать живых личинок — не помню каких — насекомых, и не их одних. Из белых это могут только те, кто в спецназе прошли курс выживания. Там чудесные учебники типа: «Если вам в диком яблоке попадется червяк, ни в коем случае не пренебрегайте им, потому что в этом червяке, калорий больше, чем во всем остальном яблоке». Правильно — но не каждый может это съесть.

Вот это относится к ментальности и мировоззрению людей, воспитанных разными цивилизациями. Таким образом, если где-то сурово караются некоторые проступки, а видимо другом месте они не караются никак, то тот, кто приехал из сурового края, начинает вытирать ноги об этот благодатный край, который сегодня называется Европой. Система устроена неправильно. Я уже не говорю об этих ужасах — об этих исследованиях IQ, где получается, что европеец, африканец, араба не равны по своему среднему IQ. Вот то, что я говорю сейчас, может быть в любой толерантной стране расценено как фашизм. То есть опровергнуть это нельзя. Статистические выкладки никем не опровергнуты, потому что не получится. Один канадский профессор всю жизнь, среди прочего, определят с IQ воих студентов и студенток. Самые разные — социальные, национальные и так далее — группы. И у него получилось в среднем, что студент мужского пола — IQ на 2, 5 пункта выше, чем у студента женского пола. За это сейчас можно вылететь с работы, если ты это заявишь, и плевать всем на твою статистику, потому что она не имеет никакого значения.

Так вот, 44 года назад, помнится, в 71-м году был поставлен знаменитым Филиппом Зимбардо «Стэндфордский тюремный эксперимент», когда 24 человека — добровольцы из студентов — по жребию делятся 12:12: тюремщики и заключенные. Тюремщики выбирают себе форму, чтобы она им нравилась — одинаковую. А заключенных неожиданно вывозят из домов, пропускают как бы через полицейскую процедуру, одевают в тапочки, халаты, не дают нижнее белье. И задача охранников ставится — чтобы всячески сломить, унизить и отобрать всякую власть. Но задача заключенных — пытаться сохранить свое «я» и так далее.

Эксперимент был рассчитан на 18 дней. Прекратился через 6. Потому что в охранниках стали появляться садистские наклонности. Они стали уж совсем издеваться над заключенными. Им понравилось это дело. Они проводили в этой импровизированной тюрьме даже больше времени, чем нужно было по графику их дежурств. А заключенные начали собачиться между собой: думали, как уничтожить охранников, строили планы побега и так далее. То есть две группы через 6 дней — нормальные ребята, из того же университета — возненавидели друг друга. То есть, очевидно, можно построить такую модель отношений, где две группы возненавидят друг друга. Это то, что мы имеем сегодня в Европе.

Очевидно, только референдум может решать, принимать или не принимать; принимать кого, и принимать сколько. Что касается того, что с ними делать. Ну, товарищи, никакого зверства, помилуй бог, никаких концлагерей. Заключается договор со страной, будь то Сомали, будь то Судан, где за каждого депортируемого платится правительству этой страны, которая обязуется создать, и создаст предварительно, специальное министерство по адаптации и ассимиляции вновь прибывших, определенную сумму. И все эти ребята отправляются туда. Если эти деньги будут раскрадены и у них там что-то начнется, это их проблемы. Пусть устраиваются иначе. Потому что никакой иной ответ, никакое иное решение здесь не может подходить. И вот эта вот развитие знаменитого слогана 68-го года, студенческих бунтов «Запрещать запрещается!» — вот он сейчас полностью и дал свои буйные всходы. Таким образом, выходить из домов запрещено, собираться праздновать Новый год запрещено. Писать правду в газетах — запрещено. А Кон-Бендит продолжает ездить и читать лекции — какой он молодец, и как они боролись за правое дело.

Сумасшедшие были всегда. Безумные социальные экспериментаторы были всегда. Но прорастает только то зерно, которое упало на подготовленную почву. Вот почва оказалась подготовленной, потому что европейская цивилизация, достигнув пика своего развития, полностью уложилась в главный тезис трактирщика Палевица, известного знакомцы бравого солдата Швейка. Трактирщик Плаевиц отчеканил: «Человек-то думает, что он венец творенья, а на самом деле он — дерьмо!» — цитата.

Так вот, когда государство достигает максимума — это давно описано, это давно известно, это не мое открытие — то это означает, что оно накануне крушения. Это относится к Британской империи, это относится к много еще к чему. Это относится и к сегодняшней Европе. Для сегодняшней Европы консерватизм — это, разумеется, единственное спасение. Ничего более.

Прошло опять же полвека с тех пор, как Элвин Тоффлер написал свой знаменитый «Футурошок» о том, что семья отомрет, и отношения будут между людьми разные и работать необязательно, и все будет иначе; и в будущем будет только так, и это хорошо, потому что это поступь прогресса, и мы должны к этому готовиться. Я ему пытался сказать, что он ошибается, но со всей возможной скромностью при произошедшей встрече, потому что Элвин Тоффеер — человек великий в своем мире социологии, политической философии. А я так, между прочим… рядом посидел, чаю попил.

Потому что, если убрать эти институты, то не будет будущего, а цивилизация кончается. И сейчас темные века наступают со всей очевидность. И свой местный фашизм наступил со всей очевидностью, потому что, простите великодушно, власти Швеции, власти Бенилюкса, власти Норвегии и ярче всего, активней всего сегодня власти Германии -75 лет назад были бы названы коллаборационистами. Можно подумать, что та же фару Меркель начала работать не в интересах германского государства, народа и культуры, а в интересах совсем иной группы государств и народов, которым это сильно идет на пользу.

И вот здесь — у нас осталось две минуты… Петр Первый хорошо понимал, что делал, когда брил бороды и заставлял носить европейское платье. Кемаль Ататюрк хорошо знал, что делал, когда запрещал фески, паранджи, и велел жить как европейцы. Потому что весь антураж, весь каркас деталей и основа идеологии — это единое целое. И когда у вас нет прочных моральных ценностей, прочной трудовой этики, ясной и твердой системы императивов и табу — что делать необходимо, а чего делать нельзя ни в коем случае — то вашей цивилизации конец. И тогда любой может приходить и насиловать ваших женщин на ваших площадях прямо во время праздника. И никто даже не думает, какое это потрясение, какое это оскорбление, какая это психическая травма, которая в лучшие времена была бы смыта кровью на месте. Но у нас сегодня Д’Артаньян — фашист, Дон Кихот пытается быть фашистом, и Робин Гуд — фашист. У нас фашисты все, не грубо говоря уже о Кромвеле, Гарибальди и так далее.

Так вот, или наконец вся эта радужная плесень, все эти фашисты, волки в овечьих шкурах и овечьей шерсти будут сметены без гражданской войны — ну, или еще несколько лет, и мы будем стоять на берегу и махать рукой этому тонущему «Титанику», который слился в одно целое с тонущим айсбергом. Никому не желаю этой перспективы. Всего доброго!

Итак, добрый день или добрый вечер!— у кого как. Михаил Веллер. Сейчас мы попытаемся продлить то, о чем 30 секунд назад говорили в эфире и попытаться понять, что именно произошло. Что произошло, и так известно, но мы попытаемся понять.

Итак, вы выслушали в новостях о том, как два уважаемых политических деятеля сделали большое предупреждение «пятой колонне» и прочим. Это заслуживает прочтения. Все я читать, разумеется не буду.

Вот это вот заявление депутата Государственной думы Российской Федерации Адама Делимханова, которое начинается: «Сегодня мы наблюдаем как некие деятели-шайтаны — «пятая колонна», активно раскачивают политическую и общественную обстановку в обществе в непростое для нашей страны время…». Далее в таком же стиле. Вот я это откладываю.

«От имени депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации ФС РФ от Чеченской Республики я со всей ответственностью заявляю, что мы будем спрашивать с такого рода деятелей-шайтанов по всей строгости федеральных законов, которые защищают права всех граждан России независимо от национальной и конфессиональной принадлежности». Вот здесь сказано, что от имени депутатов Государственной думы, но сказано: от имени всех депутатов или все-таки не всех? Понятно, что завтра понедельник, рабочий день — скажут ли что-нибудь товарищи-господа Зюганов, Миронов, кто там еще лидеры фракций? Вот что они скажут по поводу депутатов?— или, вероятней, как справедливо сказал Орешкин, не скажут ничего.

Вот второе: «Заявление председателя парламента Чеченской республики Магомеда Хожахмедовича Даудова».

Второе написано просто хорошим литературным языком. Если первое заявление кончается:

«Мы не позволим использовать чеченский народ для грязного сценария по развалу России, всегда будем защищать интересы своего народа и всей нашей великой страны и готовы выполнить любое поручение Главы Чеченской Республики Рамзана Ахматовича КАДЫРОВА. АЛЛАХУ АКБАР! Адам Делимханов».

А вот это второе:

«Хочу кратко изложить видимость ситуации…,— прекрасным, повторяю, языком,— Наш лидер Рамзан Кадыров учит нас смотреть прямо на все вызовы современности, мужественно и стойко переносить все тяготы и лишения, связанные с бескомпромиссной борьбой с международным терроризмом и государственным строительством чеченской республики,— и так далее; я беру только отдельные цитаты, но все это совершенно отдельно, все в одной выдержанной стилистике.— Прихвостни североатлантических спецслужб через разные ваххабитские фонды, неправительственные и «правозащитные» организации из Америки и Европы, расшатывая ситуацию в республике, долго не давали нам возможности покончить с войной и перейти к мирной жизни… Стали появляться карманные проплаченные марионетки типа Навального и Ходорковского…». Кто проплачивает Ходорковского? Он сам кого хочешь проплатит, но это не важно.

И конец: «Сегодня вслед за своим лидером Рамзаном Кадыровым я уверенно могу сказать одно: мы, чеченцы, считали и считаем, что люди, подобные тем, кого я перечислил, проводят чудовищные по своему цинизму и ненависти к России эксперименты такие откровенно вражеские штаб-квартиры пятой колонны, как «Эхо Москвы» и «Дождь»,— Куда смотрит «Газпром», которому принадлежит «Эхо Москвы», я вообще не знаю. Куда смотрит в конце концов господин Сечин Игорь Иванович, возглавляющий «Газпром»? Может быть, ему тоже надо указать? Я не знаю. Это не мое дело указывать.— У нас не укладывается в голове, почему вскормленные нами продажные «деятели современной культуры, политики и журналистики» типа Шендеровичей, Венедиктовых, Пономаревых, Каляпиных, Мерзликиных или Яшиных могут безнаказанно издеваться над обычаями и традициями разных народов России, называя их дикими или средневековыми!? Кто этим лицемерам-либералам дал право ставить под сомнение кровь, которую мы и тысячи наших товарищей вместе с федеральными подразделениями проливали за целостность России!? Когда, наконец, будет положен логичный конец деятельности этих информационно-психологических диверсантов?..»

Все понятно. Это ясно, что читайте газету «Правда» 1937 год. Это жесткая, серьезная фразеология, которая изошла из уст серьезных людей, отвечающих за свои слова.

Что будет дальше, сказать трудно. Но, поскольку совершенно никаких замечаний ниоткуда сверху — с самого верха российского руководства — не воспоследовало и, видимо, не будет, это означает, что всяких прихвостней пугнули: Придет серенький волчок и ухватит за бочок! То есть это рассматривается как такая, серьезная угроза: Если вы будете там продолжать, то, может быть, мы просто не сможем вас защитить от гнева многонационального народа Российской Федерации. В общем и целом это все, конечно пахнет уже серьезным попугиванием. То есть, если перевести эти слова с русского на русский, то это означает: Молчать! Слушаться! Бояться! Делать то, что сказано, поддерживать то, что велено. То есть никакого отличия от генерального мнения. Мнение начальника — закон для подчиненного. Каждый, кто уклоняется влево-вправо… В общем, знаете, это, по-моему, немножко уже чересчур. Я не знаю, это, на самом деле, действенный совершенно метод — с людей, которые не то сказали, спустить штаны и сказать перед телекамерой, что «теперь я знаю, кто у меня царь, бог, хозяин». На людей, действительно, действует, вы знаете. Довольно мало людей готовы умирать за свои убеждения, и какие уж тут, понимаете, убеждения?

С этим связано то, что произошло, буквально пару дней назад. Но сначала заедем еще подальше. Возможно, вы помните, как несколько месяцев назад — полгода — не помню точно, не важно — произошел преинтереснейший казус. Пранкер — придумали такое слово — это дебил, которому в жизни нечем заняться, поэтому он звонит по телефону разным людям, имитируя голоса других людей и их разыгрывает. Страшно этим счастлив. Работал бы побольше, было бы чем заниматься, он бы этой дурью не маялся. Итак пранкер. Пранкер Вован позвонил Элтону Джону от имени Владимира Путина через секретаря, безусловно, и пригласил в гости. Потом признался в шутке. Я не думаю, что пранкер Вова несколько большим ограничением по уму. Я не думаю, чтобы пранкеру Вовану было не ясно, что, когда он, живя в России, позвонит из России от имени Путина — будь то Элтону Джону или Бараку Обаме — то заедут спокойные, вдумчивые ребята из ФСБ и скажут: «Скажите-ка, дорогой Вован, вы понимаете, что вы делаете? Вы, вообще, понимаете, чьи полномочия вы пытаетесь себе присваивать? Вы, вообще, понимаете, кого изображаете? Скажите, пожалуйста, а у вас с психикой все нормально? Вы на учете не стояли? А давайте поедем, полечимся! Здоровы, да? Тогда будем разговаривать иначе. Этот разговор мог только так состояться.

У меня такое ощущение, что пранкера Вована немножечко использовали для смягчения ситуации,— Россия еще в изоляции была, еще сирийской истории не было,— чтобы показать, что Владимир Владимирович Путин — человек человечный, все понимает — понимает юмор, близок к современной музыке, любит музыку Элтона Джона, вполне толерантно относится к гей-ориентации сэра Элтона Джона. Ну, какая-то шутка — ну это простительно: милая шалость мальчугана, молодого человека!

Очень интересная история. Я вас уверяю, ребята, которые прошли школу комитета государственной безопасности СССР к подобным шуткам относятся иначе.

И вот мы переходим теперь к тому, что депутат Сенченко из Красноярска написал свой, ставший столь известным, пост: «Рамзан — ты позор России!» — и так далее. Все желающие читали. После чего ему позвонил Пранкер Лексус. Заметьте, не Лада, ни Жигуль, ни Москвич, ничего подобного, и даже не Вован — Лексус!— и прикинувшись и представившись Ильей Яшиным, организовал такое, знаете ли, извинение по Фейсбуку, которое потом было подано как совершенно официальное. Я думаю, что у пранкера Лексуса с инстинктом самосохранения все в порядке. И от собственной дури он бы в эти дела между лидером Чеченской Республики и неизвестным ранее широкой публике депутатом от Красноярска соваться бы никогда не стал, будьте уверены! Своя шкура дороже и разнообразные органы целее будут. Если он в это сунулся,— или я придурок, извините, ради бога: ну оказался здесь придурок случайно, всяко бывает — или все это, конечно же, было организовано. Потому что совершенно невозможно оставить без ответа оскорбление, нанесенное Рамзану Ахматовичу Кадырову. Но, с другой стороны, ну что ж, депутата Сенченко убивать под стенами Красноярской областной думы или еще что-нибудь? Ну надо же что-то как-то сделать, понимаете? Таким образом, он извинился.

Что еще ему говорили, какие именно слова и кто еще для него находил — ну, этого мы не знаем. Знаете, политика, она всегда делается за закрытыми дверьми, на приопущенных коврах. Потом оттуда выходят бульдоги, радостно виляя хвостиками и облизываясь. Вот такая история с пранкерами. Пранкеры понимают, за что могут настучать голове так, что ее потом нужно будет искать в кустах на соседней улице.

Все это говорит о том, что ситуация серьезная. Все это говорит о том, что власть абсолютно серьезно относится к самосохранению, чтобы нигде не пахло никакими высказываниями, никакими «оранжевыми», «синими», «зелеными» и «серобуромалиновыми революциями». Я власть совершенно понимаю. Какая же власть хочет, чтобы ее насильственно скинули, тем более, что революция — это всегда ужас и кровь. Вот, понимаете ли, такая история.

А одновременно у нас практически закончился Гайдаровский экономический форум. Я думаю, что это был праздник экономической мысли. Я думаю, что это был фестиваль интеллекта! Я думаю, что это был триумф российской экономики! У меня нету других слов. Простите, во рту от восторга пересохло. Представьте себе большие хозяйственные, административные, экономические умы, которые долго думали при помощи штатов помощников, референтов, собрались — специальное время было отведено, специальное здание, машины, охрана — и сказали друг другу и народу, что похоже, что у нас все плохо и лучше не скоро будет. Поистине это результат тонкого и кропотливого анализа. Для этого нужно защищать докторские диссертации по экономике, конечно. Но, что касается планов вывода страны из кризиса и улучшения экономического состояния…

Знаете, почему люди в мире последние 15 лет любят фантастику? Потому что она гораздо лучше отражает действительность, гораздо более соответствует их мыслям и представлению о мире, типа занудная какая-то прозаическая беллетристика, фикшн-ерунда всякая. Потому что представьте себе племя эскимосов, которые сидят вокруг нефтяной скважины и говорят друг другу: «Однако, нефть перестала идти. Плохо теперь живем. Когда же хорошо жить будем? Но, однако, раньше же шла! Но, конечно, пока надо подождать. Может быть она пойдет в этом году, а, может быть, еще только в будущем. Самое главное — нам день простоять, да ночь продержаться — а тогда пойдет нефть, и мы опять будем жить хорошо». Вот в переводе с русского на русский все обсуждения на экономическом форуме, доложу я вам. Все остальное — это атрибутика, потому что о чем бы говорили эскимосы, люди неотягощенные IQ 140 и высшим образованием? Они бы говорили: «Однако каяки делать надо, гарпуны делать надо, кто еще помнит, как это делается. В море надо идти. Моржа надо бить, нерпу надо бить, сети надо плести, рыбу ловить. А то однако зима надвигается — с голоду сдохнем!». Это называется диверсификация экономики, это называется инвестиции. Вместо того, чтобы сидеть вокруг трубы и чесать репу, они инвестируют свое время, свой труд, моржовую кость и так далее в производство этих орудий и в добычу этих средств к пропитанию и существованию.

Так что, когда Греф сказал, что Россия — страна дауншифтер… Тут меня обвиняют в пачке вопросов несколько человек — почему я перестал отвечать на вопросы. Я не перестал отвечать на вопросы, потому что по каждому пункту, о котором я вам говорю, всегда есть несколько вопросов. Я просто не читаю все эти ники, не читаю эти вопросы, потому что дело не в вопросах, а все-таки в ответах. Вопросы понятны.

Так вот, когда Греф называл Россию страной дауншифтером и всем это страшно понравилось… А менее образованное большинство стало спрашивать, а что такое дауншифтер? Люди с компьютерами полезли в Википедию — ничего не поняли… что демультипликатор в коробке передач здесь вроде не при чем. А если кто-то сдает свою квартиру и на эти деньги живет, допустим, на Бермудских островах или в Таиланде, так почему страна дауншифтер?

Я долго и вдумчиво овладевал словами: мерчандайзинг, парадигма, дискурс, коннотация и еще ряд умных слов. Скажу я вам, что сплошь и рядом атрибутирование на вербальном уровне заменяет специалистом понимание сути проблемы, я вас уверяю. Происходит следующее. Как туземцы торговали ресурсами и решили, что ресурсы мы продадим, а на ренту будем жить где-нибудь в стороне от этого всего. Ну вот, значит, не прошло с ресурсами.

Одновременно со всем этим замечательный звонок. Это вы тоже все слышали: книжки сожгли. Если бы у них были мозги, если бы им, действительно, поступило предписание от представителя президента… Представитель президента молчит как Зоя Космодемьянская — ни слова! Давал указание, не давал указание? Как зовут? По какому адресу? Ничего нету. Отличный совершенно представитель. Они бы эти 73 книги увезли куда-нибудь — их бы никто никогда не видел.

Когда я краткое время жизни своей лейтенантствовал в артиллерии, то меня на неделю умыкнула жена командира полка, но не для чего-нибудь, а она заведовала гарнизонной библиотекой с тем, чтобы я, кончивший русской отделение филфака, провел ревизию: какие книги поставить на полочки, чтобы читать в первую очередь самим, а какие книги, наоборот, надо бы убрать — что там затесалось нехорошо. Типа Говард Фаст перестал быть нашим другом и так далее.

Так что я неделю косил от строевых занятий и учений. Так вот, все эти книги увезли и уничтожили. Но зачем же костер устраивать? Причем это было в городе — ну как же, страна должна знать своих героев, страна должна знать свои подвиги; сейчас она их узнает… Я здесь обложен бумагами…просто трудно даже сказать.

Вот: «Как заявила ИО министр образования республики Коми Моисеева-Архипова, сожжение учебников в Воркуте, изданных с помощью фонда Сороса, было произведено по прямому указанию полномочного представителя президента России. Потом, значит, Германия… сожжение книг…

На ваш вопрос отвечаю, что да, действительно… Причем книги-то какие? В чем плохое-то? «Воркутинский горно-экономический колледж. Выявленная литература изъята, списана, уничтожена путем сожжения. Воркутинский горно-экономический колледж — 2 наименования. Воркутинский политехнический техникум — 6 наименований, 14 экземпляров. Ухтинский государственный технический университет — 145 наименований, 413 экземпляров». Все это обновление.

Причем, может быть, это книги каких-то буржуазных специалистов? Может быть, это наши враги? Вот фамилии врагов. Вот эти книги были изданы при посредстве, при участии денег фонда Сороса: Степин, «Философия науки и техники», учебное пособие для вузов». Академик Степин, глава российской философской школы. Сожгли! На месте Степина я бы подал на них в суд и отсудил бы денег. Лев Ильич Якобсон, «Экономика общественного сектора», издательство «Наука», 95-й год. Ну что скажешь!? Никита Николаевич Моисеев, «Далеко до завтрашнего дня» — российский и советский профессор философии. Вот что? Почем? Игорь Анатольевич Голосенко, «Социологическая литература России 2-й половины 19-го, начала 20-го века». Они белены объелись?! Им прикажут жечь букварь — будут жечь букварь. Прикажут жить «Приключения Буратино» — будут жечь «Приключения Буратино».

Так что, в общем, чеченских товарищей, оно находится в струе всего происходящего. Я думаю, ребята, которые сожгли эти книги, они правильно понимали: дали указание — они сожгли. Но что там с мозгами, я вам сказать не могу. Это не те люди, которые пишут книги, это те люди, которые будет эти книги в общем и целом, понимаете, сжигать.

И чем же в это время занимается оппозиция, которая «шайтан и пятая колонна»? Но так думают, не все, потому что оппозиция полагает, что она-то как раз хочет добра для страны, чтобы страна была богаче, крепче, единее, целее. Для этого надо меньше воровать, а лучше совсем не воровать, а особенно не воровать миллиардами. Для этого люди должны получать справедливую зарплату, которую они получают далеко не всегда. Для этого, может быть, власть должна быть выборная, а не пожизненная. Может быть, это не так уж преступно. У нас не написано вообще нигде в Конституции, что власть пожизненная, и что никакая критика невозможна. Вот эта оппозиция выступила за последнюю неделю с рядом ценных инициатив.

Глубоко уважаемые мною люди, вот искренне мною уважаемые люди, фамилии которых я, в силу уважения, не буду перечислять, предложили, что вот как только рухнет путинская власть — как рухнет? Ну не важно — как-нибудь рухнет — и надо быть к этому готовым (согласен: над быть готовым) — то первое, что нужно сделать — нужно отменить следующие десять законов… Какие десять законов? Что случилось? То есть «закон Димы Яковлева», безусловно вредный — нужно отменять. Закон о запрете гей-пропаганды в детский учреждениях — дискуссионно: вынесем на референдум. Еще несколько законов… Разве можно начинать с отмены законов?! Начинать нужно со строительства костяка государство, которое должно быть. Если вы будете начинать с составления списка законов, нуждающихся в отмене, то вас сметут совсем другие, которую будут мыслить более позитивно.

Или Каспаров, глубоко мною уважаемый, замечательный Гарри Кимович предложил жесткое правление, пока еще не выборное, на переходный период, с чем я не могу не согласиться, потому что говорю это более 10 лет. Но, чем должно заниматься это правительство? Люстрация. Ну, может быть, мы погодим, может быть, люстрацию не так сразу. Потому что иначе те, которые жгли книги в Воркуте, они будут расстреливать людей в Воркуте. Не надо сразу! Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, продолжаем. Так вот, что касается оппозиции, что касается программы Каспарова. А дальше оппозиция сходится на том, что так или иначе — демократия сразу или демократия через жесткий период, когда будет люстрацию, отмена законов, потом выберем Учредительное собрание и проведем, оно выберет парламент и всё решит. Разумеется, история никого ничему не учит и учить не может, потому что через историю проявляются объективные социальные законы эволюции человеческих обществ. Сколько бы ты не прыгал вниз, все равно пятками будешь биться о поверхность.

Так вот, в 17-м году прогадили всё. В Гражданскую войну любители демократии прогадили всё. Потому что, когда у большевиков была жесточайшая программа и жесточайшие средства ее реализации, эти ребята говорили: «А вот мы возьмем власть, и тогда пусть Учредительное собрание решает, как им быть». Ну и какой народ пойдет за такими вождями, которые говорят: «А вот мы сначала проведем выборы, изберем собрание, а оно решит». Хорошо, вот тебя лично избрали в это собрание. Доложи, пожалуйста, программу: Какой ты видишь страну в идеальном виде? Какой она должна быть через 10, 20, 30 лет? К чему надо стремиться в идеале. А потом к этом идеалу мы начнем искать путь, торить дорогу. Ни у одного! Ну, ребята, ну так же нельзя.

Если власть занята тем, что сохраняет свою власть и свои деньги, то их за это нельзя осуждать. Ну так устроено. У власти находятся отнюдь неглупые люди. Здесь просто такой закон психологии. Это давным-давно было известно очень квалифицированным старым карманникам: когда человек фиксирует одновременно руками, подмышками четыре предмета, то пятый — можно у него вытаскивать, просто лезть двумя руками за пазуху, потому что внимания хватает обычно у человека только на фиксация четырех предметов. Пятый — он уже не может.

Таким образом, когда у обычного человека каждый день работает голова — первое: как сохранить свое положение? И второе: как сохранить свои доходы? А для этого: как поддержать дружбу с этими?.. Для этого: как добиться дружбы с теми?.. Для этого: как утопить вот этих?.. Для этого: как приблизиться вот к этим?— то ему уже нечем думать, как руководить страной. Ну, понимаете, мозг человеческий не в силах делать это. Наполеон — это исключение. Да, кроме того, у Наполеона немного и цели были другие и метода другая. Не все же, знаете, метят, в конце концов, в Наполеоны. Поэтому получается какая-то полная фигня. Любой человек среднего ума, лежа не диване, будет выдавать отличные рецепты, что надо делать. Но если сунуть его в стрессовую ситуацию верхнего эшелона власти, у него начнется нервное расстройство, через 24 часа он забудет дорогу домой. Это надо понимать, товарищи.

Что же касается оппозиции, то оппозиция не хочет понимать, что брать надо быка за рога и делать главное, ибо, как говорил когда-то, Фридрих Великий: «Мои казармы устроены так: швырни в них котенка — и котенок будет маршировать!»

Таким образом, система власти в России устроена так, что швырни в нее мать Терезу и через полгода окажется, что она раздербанила фонд «Милосердие». Ну вот, что тут поделаешь! Человек — существо социальное, человек — существо системное. В связи с этим — о чем мы и говорили энное время назад еще по «Скайпу» о фильме Балаяна «Хуизмистерпутин», за каковой фильм было сказано, что я его полил грязью и вообще не советую его смотреть. Хотите — смотрите, хотите не смотрите. Что я хочу сказать. Если бы этот фильм, который посвящен — не знаю, насколько правда или нет, подается, естественно, за правду — разнообразным коррупционным аспектам деятельности Владимира Владимировича Путина вышел бы в 2001 году, то это был бы страшный грохот с трудно предсказуемыми последствиями. Но, поскольку он вышел в начале 2016 года, и все то, что там говорится, в интернете лежит уже годами, и перепощено сотни и тысячи раз, то сейчас это вот такое все пережеванное. Но, если кто интересуется компроматом на лидера — да, пожалуйста, читайте. А дальше в меру своих представлений верьте или не верьте.

Против чего лично я. Первое: с точки зрения художественной кино должно быть в два раза короче, потому что все это настолько сделано нудновато немного, но не в этом дело. Не в этом дело, никаких эстетических претензий. С самого начала: сидят люди, которые говорят, что «Ба̀сков переулок…» Запомните, умники: не Ба̀сков, а Баско̀в! Ну, что же вы, честное слово, ленинградские депутаты, маргиналы какие-то сидят на экране.

И вот оттуда выходит человек, и он видит по этом переулку — вон там высятся, блестят шпили и кресты Инженерного замка… Пить меньше надо, тогда не будут блестеть. Первое: шпилей у Инженерного замка — один. Так что, если больше, то у вас двоится, троится в глазах. Второе: никаких крестов там при советской власти не было и близко и быть не могло, когда там Путин рос, жил и так далее. Третье: Басков переулок упирается в улицу Короленко — вот Т-образный перекресток — а потом параллельно ей идет Литейный проспект, а потом параллельно ему дальше идет Моховая улица, и только потом, за Фонтанкой стоит Инженерный замок, который высотным зданием не является. Замучаетесь вы наблюдать шпили Инженерного замка из Баскова переулка, товарищи.

И вот, как только вы начинаете врать, это немного как-то настораживает, потому что, «в этой школе, в классе там были с уголовными наклонностями, а некоторые настоящие уголовники, а если б могли, то все были бы уголовниками…». Ну, конечно! А на Украине «жидофашистские бандеровцы» устроили «фашистскую хунту». А как написал этот самый польский журналист, в Польше думают, что в России по дорогам ходят медведи — ну, это неправда, потому что в России нет дорог. Полно врать-то, понимаете?

Попытались создать образ пацана из Лиговской подворотни. Объясняю всем, кто думает, что он чего-то знает про Петербург-Ленинград. Лиговка — это треугольник, который органичен на севере низом Московского вокзала, станцией Московская-товарная; внизу, на юге — обводным каналом; слева — Лиговским проспектом; и справа — Октябрьской железной дорогой. Вот этот кусок и называется Лиговка. Тот кусочек Лиговского проспекта,— ну бывшего Лиговского канала, который засыпали на рубеже 20-го века,— который идет туда, наверх, он, конечно, Лиговский проспект, но к Лиговке он никогда не имел никакого отношения. И вот на Лиговке угол Транспортного переулка, бывшего Чубаровского и улицы Черняховского в начале 70-х я снимал комнату и возвращался домой ночью через садик, который раньше назывался «Садиком Сан-Галли», где в нэповские времена там были знаменитые преступления — Чубаровское дело и так далее — и тишина была абсолютная в любое время ночи. Лиговская подворотня, Пикуля они начитались! Крестовский ли, понимаете! «Тайны Васильевского острова». Что вы несете, честное слово, ну?!

И таким образом, создается образ некоего криминального пахана, который подмял под себя страну. А это абсолютно ложный и крайне вредный взгляд на вещи. Потому что, первое: и близко — я уже говорил — в Комитет государственной безопасности уголовный элемент в свои ряды не принимал. Второе: туда, если кто просился, то его никогда не брали: инициативников не приветствуют. Далее: в КГБ не распределяли — слово дурацкое. Он сам отбирал в начале последнего курса, кого куда брать. Это, видите ли, совершенно разные вещи. Четвертое: человек должен быть проверенных качеств, не маргинальных, не уголовных, а человек как раз надежный и порядочный.

А вот далее начинается совсем другая история, потому что в середине 70-х — не помню, сейчас 76-й, что ли — человек попадает на работу в 5-е управление. Ну, знаете, 5-м управлением командовал генерал Филипп Бобков, который был потом создателем и начальником всей группы охраны в медиа-империи Гусинского. Так что времена, знаете, меняются.

Но, тем не менее, когда студент вступает в Коммунистическую партию — речь идет о середине 70-х — это студента характеризует как, разумеется, человека достаточно беспринципного с карьеристическими наклонностями. Может быть, я не прав, может быть, они верили. Но, чтобы в 70-е годы университетская молодежь вступала в компартию, потому что она в это искренне верила, поверить не могу. Сам в этом университете учился, причем несколько раньше, а с каждым годом эта вера в коммунизм превращалась просто в издевку над стареньким Брежневым. То есть у человека да, были желания делать карьеру. Ну а то, что потом так или иначе надзирать диссидентами и прочими иностранцами — да, вот такая вот работа. А вы думали, что он работал на кондитерской фабрике в марципановом цеху? Нет, этого никто не думал.

Теперь посмотрим на его визави — Ходорковского. Ходорковский несколько позднее кончает химико-технологический Московский институт. Стал освобожденным комсомольским работником и так же вступил в партию. Когда человек уже в начале 80-х годов делался освобожденным комсомольским работником и делался работником райкома комсомола и членом КПСС, то будьте уверены, это проба… вот как проба золота: сколько там процентов каких примесей. Приличный порядочный человек на эту карьеру в 80-е годы идти не мог. Это означало, что это властолюбивый, честолюбивый человек, беспринципный с карьеристическими наклонностями. Вот, понимаете, такая история.

И потом тот самый Ходорковский, который стал миллионером в 90-е, который входил в «семибанкирщину», когда обеспечивал переизбрание Ельцина, которые уже впал в пьяный маразм в 96-м году; который обеспечивал приход к власти Путина. Но потом один крутой посадил другого крутого. Бывает. И крутой, который был посажен, достойно вел себя в тюрьме — правильно. Но думать, что этот человек поведет сейчас Россию к демократию — ну дай вам бог всем здоровья! Но лучше, чтобы мозги появлялись не только в сырую погоду методом втягивания через нос. Вот сравнительная характеристика. Дело не в том, чтобы заменять человека. Ну дважды два, ну долдонят веками, понимаете… Дело в том, чтобы менять систему. И систему продумывать не идеалистически, а реалистически с учетом того, что православие — это не протестантизм. Славяне — это не англосаксы. Короче, Россия — это не Америка.

Так вот, по моему разумению, что безусловно требуется для того, чтобы страна могла нормально работать. Первое — это безусловная и неограниченная свобода СМИ, которая ограничивается только Конституцией и Уголовным кодексом и ничем более. И любое покушение на эту свободу рассматривается, как государственное преступление. Почему убийство журналиста — это не просто убийство человека, а больше? Потому что журналист — это глаз и ухо народа. Потому что ты, убивая журналиста, хочешь сделать народ слепым, глухим, и, таким образом, не знающим и не понимающим. Это СМИ.

Второе: это должно обеспечиваться абсолютно независимыми судами, и любая попытка давления на суд должна караться, как государственное преступление — вот по всей строгости, не буду сейчас говорить, как — вот это уже решить — дело неважное. Но для этого, чтобы все это не было куплено, безусловно, необходим некий контрольный орган. Условно говоря, написал ККК, но это не Ку-клукс-клан, как можно подумать, а, допустим, Комитет конституционного контроля, который будет заниматься исключительно тем, что будет надзирать за судебной и исполнительной властями. А для того, чтобы он с ними не покорешился и не стал пилить бабки, вот этот Комитет конституционного контроля назначается. Будет он назначаться советом министров или кем еще, это уже детали, знаете ли. Он контролируется общественным советом, который исключительно избирается, исключительно с мест методом прямого голосования, потом — выборщиками. И задача обоих контрольных органов — грызть глотки друг другу, чтобы они не сговорились, и смотреть за тем, чтобы судьи не брали взятки, а садились за взятки. А журналисты не продавались, но и не убивались.

Вот после этих только действий — только так, вот после создания этих двух контрольных уравновешивающих, надзирающих органов можно говорить о выполнении какой-то программы, в каковую программу, безусловно входит кардинальное изменение налоговой системы, потому что у нас не налоговая система — это рай для «акул» и несчастье для «плотвы»; о чем там говорить-то? После этого, вне всякого сомнения,— а решен должен быть заранее — вопрос о реприватизации, потому что никогда раздербанивание страны, которое делалось по блату, по знакомству без всякого отношения к справедливости, народом не будет воспринято как справедливое.

Когда Чичваркин свой бизнес сделал сам из ничего, попытались отобрать — теперь он уехал. Вот ты сделал сам — молодец! Вот ты платишь налоги, кормишь государство, создал рабочие места. И очень хорошо, что ты богат. Это справедливо. Потому что, кто умный, кто умеет делать — должен жить лучше. Но если ты сумел прихватить то, что не ты делал, простите великодушно — совсем другая история.

Вот основные моменты, которые должны быть. И, что касается всех контролирующих органов: дружными рядами — я имею в виду все эти — пожарный контроль, санитарный, санитарный контроль, все это колонны дармоедов — пусть идут работать. Все это может быть сделано по американскому образцу. То есть фирма регистрируется уведомительным способом. И никакой урод не начинает бегать: «У тебя провод внутри или снаружи? и «На какую стороны у тебя пробита дверь?» И годы требуются на то, чтобы квартиру на первом этаже жилого фонда перевести в нежилой. А какое ваше собачье дело? Взятки брать нравится? Если что-нибудь случается, то каждый должен знать, что он ответит по всей строгости закона; что вот погибли люди в этой «Белой лошади»… «Бешеной лошади» — выплачивать будет всю оставшуюся жизнь. То есть останется нищим, но будет работать в цеху на зоне, пока не состарится и там же не помрет. Все это будет в высшей степени справедливо.

Вот то, что нам требуется и нам необходимо. Надо же немного думать. Потому что, когда говорят, смотрите: дальнобойщики, система «Платон» — за систему «Платон» очень хорошо было бы — я не скажу, сделать что, но вы меня понимаете, с теми, кто ее придумал и изобрел. Это было бы в высшей степени справедливо. Как у меня же написано в одной книжке, что Франсуа Олонезец был мудрый, добрый и кроткий пират, и когда он ловил испанцев, он подвешивал их за большие пальцы рук и ног или за половые органы и поджаривал на медленном огне, за что его очень любили другие английские и французские пираты. Это из книги Эксквемелина «Пираты Америки».

Так, что касается дальнобойщиков. Когда говорят, в Германии, смотрите: фуры же тяжелые грузовики, они же больше разбивают дороги? Больше, больше. Теперь давайте смотреть, чего везет этот грузовик. Этот грузовик везет продукцию, сделанную отечественным производителем или купленную за бугром отечественным торговцем для того, чтобы она была потреблена российским потребителем. Кому он везет эту продукцию? Как правило, он везет ее мелкому потребителю. Он везет продовольствие, он везет бытовую технику, и все эти телевизоры, стиральные машины и прочие арбузы… ну арбузы часто железной дорогой. Вот они едут в фуре. То есть это привозятся наши товары для нас нашими людьми. Это наши дороги. Без этих дорог, без этих фур мы сами все прожить нормально не можем.

Что нужно сделать? Нужно для начала посадить лет на 10 с конфискацией двух-трех самых выдающихся дорожных строителей, которые строят дороги в 4 раза дороже, чем в Европе и в 8, чем в Китае, но при это эти дороги служат в 10 раз меньше, чем Европе или Штатах. И выигрывают тендеры не те, кто лучше и дешевле строит, а те, кто по корешам… те, кто откаты… и так далее. Это будет эффективней системы «Платон». То есть понятно, что все это придумываются новые системы поборов и ничего более. А чего драть с водителя-то? Когда вводится еще один налог в Германии, то там сидит комитет по налогам в Бундестаге и соображает, как все уравновесить, чтобы никто не был бедным, но никто не получал сверхприбыль, чтобы оно все было достаточно справедливо. Расценочки-то в Германии поди ни такие как у нас, и дороги не такие, как у нас. А тут вот киваете, что в Германии платят. А что в Германии зарабатывают?

У нас осталось последние несколько минут. Большая группа вопросов все по тем же самым мигрантам в Германии, в Европе. И одна из групп вопросов: Да какое нам в конце концов дело до них? Нам что, своих проблем не хватает? Пускай они там загибаются сами, расхлебывают в своей Германии и так далее.

Группа вопросов-утверждений, что ничего, Европа переварит и тому подобное.

Значит, «какое нам дело до этих мигрантов»? Мы — часть Европы. И если накроются страны, где были Моцарт и Гёте, где изобрели автомобиль и винтовку Штрум-гевер-44, из которой вышел в результате вышел автомат Калашникова, и много еще чего; если одновременно с этим накроется Швеция, Англия, Франция с Парижем и так далее, и все это будет большой халифат, то России не будет. Потому что Россия связана с Европой одной пуповиной. Потому что, если предположить, что Европа превратилась в халифат, то все кончилось, потому что Россия будет естественным образом разорвана между Китаем и Дальним Востоком — и между исламскими среднеазиатскими республиками. Вот какое нам до этого дела.

Второе: мы видим, что может получиться из толерантности. В чем здесь дело? В невежестве, граждане, в абсолютном и полном невежестве. Вы понимаете, Сэмюэл Хантингтон написал — я об этом уже говорил, и, вообще, масса народу об этом и так знает — «Столкновение цивилизаций» 20 лет назад… как ни писал, когда он писал там, что Запад претендует на универсальность своих ценностей, но одновременно на релятивизм ценностей, то есть каждая цивилизация может иметь свои ценности и эти ценности равномерны и правомерны, но все-таки наши ценности универсальны. Вот одновременно и так и эдак. Это не диалектика — это шизофрения, это когнитивный диссонанс. Таким образом, когда молодой мусульманин, пылкий, малообразованный приезжает в Европу, у него другое представление о ценностях, ибо ценности ислама: женщина не должна ходить открытой, женщина должна ходить в сопровождении мужа; гомосексуалистов убивают на месте или казнят по закону; человек должен работать; за кражу отрубают руку, за убийство отрубают голову, за изнасилование публичное режут на месте, не доведут до палача. Вот это свод ценностей. Эти ценности он впитал с молоком матери. Он их уважает. И более того, он их ставит, конечно же, выше ценностей этих вот неверных, которые вообще отвернулись от бога. Вы посмотрите, как они живут со своими идеями, со своим сексом, со своим черт знает чем! Он уважает свои ценности больше, чем европейские и совершенно не собирается от них отказываться, тем более, что от него это не требуют. От него требуют: Ты уважай свои ценности, но одновременно не трогай нас.

Не получится, граждане! Это тигр Амур может жить с козлом Тимуром, это вот исключение такое в животном мире. Потому что, когда речь идет о молодых ребятах из стран, где процветает фундаментализм, которым сказано: «Приезжайте, мы дадим всё!» — какое дело до этого, я повторяю, России. Если накроется Европа, то накроемся и мы. Процесс пойдет как цепная реакция. Не дай нам боже! Всего вам доброго!

Добрый день или добрый вечер, дорогие радиослушатели! Михаил Веллер. «Подумать только…». Начинаем с… Тут один умный написал, что вечер начинается в пять часов. Это у кого, знаете ли, когда. Если строго астрономически бюрократически, то вечер начинается в 6 часов, а в 6 утра начинается день, ночь сменяется на утро и так далее. Но это все, знаете, несерьезно. Как говорил Мюнхгаузен, «в шесть вечера или в шесть утра?— в шесть дня».

Вот итак — в пять часов дня. Знаете, я должен признаться для начала, может быть, для развлечения почтеннейшей публики в своей незадачливости и неумелости. Вот Лии Ахеджаковой опять позвонили. Я так понял, опять собрались заплатить 10 тысяч долларов за то, чтобы она участвовала, по-моему, во флэш-мобе в поддержку Рамзана Кадырова. Когда я это прочитал, я понял, что я незадачлив, потому что мне — я забыл, вчера или позавчера — позвонил какой-то вежливый молодой человек и предложил то ли дать фотографию, то ли дать разрешение, то ли поставить подпись в флэш-мобе в поддержку Рамзана Кадырова. Я сразу сказал, что я не участвую ни в каких подобного рода акциях ни за ни против, ни налево, ни направо, и вообще, я в этом отношении абсолютно неколлективный человек, так что большое спасибо и всего доброго!— и положил трубку. Очень вежливо.

А вот, понимаете, когда ты отказываешься просто так — это одно, а когда ты отказываешься от 10 тысяч — это звучит, конечно, гораздо серьезнее. Следующий раз я буду спрашивать, сколько согласны дать, а уже потом буду отказываться. Это для разгона.

Второе. Это тоже по разделу мелочей. Вот, стало быть, летчик наш — в такие моменты всегда вылетает фамилия — очень симпатичный, глаза такие голубые — обвиняется в том, что 20 тонн «кокса» собрался ввести в Штаты прямо или косвенно. Он был прооперирован. Операция была без подготовки. Ярошенко не Ярошенко — ну вылетело, ну вы все знаете — любой проверит. И кроме того, потом у него был болевой шок. Долго добивались, чтобы его отвезли наконец в санчасть, дали таблетку — таблетка не помогла. В общем, американцы — звери, а в тюрьмах — это вообще уже не звери, а какие-то отборные садисты.

Теперь попробуем перевести с русского на русский, что такое была эта внеплановая операция. Внеплановая — когда это относится не к хирургу, у которого план по операциям, а к больному, который вдруг чего-то… Потому что, знаете, хирургия на потоке в тюрьме не работает. В тюрьму-то обычно идут люди более-менее здоровые: пока он не здоров, его судить не могут по закону — что у нас, что у них. Так вот внеплановая операция означает: что-то вдруг стряслось, что-то стряслось неожиданно, и это что-то нужно оперировать, иначе будет плохо. Таким образом, чтобы не было плохо, его срочно оперировали.

Мелькнуло слово, что операция была проктологическая, Проктологическая — это значит, что-то было с задним проходом, с прямой кишкой, где-то там. Что там, спрашивается, может быть? Там мог бы образоваться какой-то гнойник, который прорвался, там могло оказаться прободение прямой кишки, там могло бы оказаться какое-то страшное, совершенно, обострение геморроя, геморроидальные узлы; там могло оказаться выпадение прямой кишки с разрывом каких-то фасций. В конце концов я не хирург, и, тем более, не проктолог, я имею об этом самые общие представления. Но оперировать надо было срочно, и коли операция была под общим наркозом, она была достаточно серьезной.

Так что, если бы эта информация появилась в какой-то русофобской, но американской газетенке, было бы сказано, что «американские медики спасли жизнь русского заключенного, которому срочно была сделана операция и сейчас его жизнь вне опасности, а еще бы пять часов — и он умер»,— вот так бы написали в такой газетенке. Вот, что примерно произошло.

Далее, говорили: болевой шок. Ну, от журналистов нельзя требовать, чтобы они понимали, что они говорят. Болевой шок — это немного другое состояние. От болевого шока люди не умирают. Это означает: сильные послеоперационные боли, когда отошел наркоз, что бывает достаточно часто. А вот дальше уже, насчет болеутоляющих — это, вы знаете, проблемы — что у нас, что у них, что с легкими наркотиками, что с кодеиносодеражщими, морфиносодержащими и так далее. Это, знаете, стоят на точке зрения, что не дай бог вдруг он станет наркоманом и прочее. Дали какую-то таблетку — мало помогла.

Ну, в общем я всегда считал, что это зверство. Наркоманами все-таки становятся совсем не оттого, что у них снимали боли после операции и во всяких других случаях, когда люди тяжело больны. Но это уже вещь обычная. Это вряд ли из ненависти к российскому летчику, ему не дали болеутоляющего. Ну бросьте вы, честное слово! Но это показать, что они звери и плохо к нам относятся. Но чтобы мы тоже, вообще, не теряли бдительность и плохо относились к ним. Вот, примерно, в таком духе — для разгона.

Ну а теперь все-таки займемся основными вещами, потому что основная вещь: страна стоит на краю пропасти. Задача — в эту пропасть не сползти, не упасть, не улететь; вцепиться зубами, вцепиться когтями, отползти, ну и начать врастать: пустить корни, дать побеги и как-то заколоситься. Но вот не дают пустить корни, не дают дать побеги.

Понимаете, меня восхищают разные специалисты, которые вместо сути дела жонглируют терминология, ибо терминология очень наукообразно выглядит. Терминология, применяемая без надобности, мне всегда напоминала треугольник, который Паниковский начертил на песке палочкой или концом зонтика,— вот сейчас забыл,— Балаганову. Балаганов с уважением посмотрел на треугольник и согласился с доводами Паниковского, потому что этот треугольник придавал им своего рода завершенность и даже научность.

Вот о научности. Понимаете ли, сводиться все к тому, что по-простому, без этих слов: «инновационная экономика» и так далее — что такое «инновационная экономика»? Инновационная экономика — это: Пацан пошел ловить рыбу; если это совсем дикарь — пацан, которые вообще ничего не умеет — австралопитеки, зато, может быть, реакция сумасшедшая,— он ныряет в реку и пытается в реке руками поймать рыбу — здесь инноваций нет, кроме его труда, времени и риска утонуть. А если это по-нормальному, то ему нужно где-то взять ножик, ему нужно срезать прут, ему нужно где-то найти леску, эту леску нужно привязать, сделать поплавок хоть из винной пробки от папашиного портвейна или еще от чего, найти где-то дробинку или кусочек решетки от аккумулятора или еще какого свинца — сделать грузило, найти крючок — самодельные крючки — это очень трудная и плохая вещь. Потом нужно пойти и накопать червей, для этого, как правило, ему нужна какая-нибудь лопаточка. И вот, когда у него уже есть черви и удочка, а у удочки — леска с грузилом и поплавком, и крючком — вот тогда он может начать ловить рыбку.

Можем ли мы это считать инновационной экономикой? Может, только это слово тут на хрен никому не нужно.

Так вот, в основе, простите ради бога — сколько прошло веков с тех пор, как умер Адам Смит?— в основе благосостояния государства лежит и может лежать только одно — труд его людей. Вот все, что есть — это овеществленный, претворенный в товары или услуги, людской труд. Что из этого следует? Что люди должны трудиться. Что в первую очередь нужно для того, чтобы люди трудились? В первую очередь нужно им не мешать. В первую очередь нужно дать им работать спокойно, соблюдая врачебную заповедь первую: «Не навреди».

Во вторую очередь нужно отбивать руки всем, кто пытается им мешать. Не можешь работать сам — отойди в сторону: копай червей, лови рыбу, но людям не мешай работать. И вот тогда люди создают общественной продукт и государство начинает богатеть.

Вот то, что я говорю сейчас, это дважды два — четыре, должен понимать любой идиот. Но вы знаете, народ состоит, а особенно государственное чиновничество, отнюдь не из простых идиотов. Потому что все, что мы видим последнее время, это наоборот.

Что заявил уважаемый Евгений Ясин, известный экономист? Какие он годы?..— сейчас мы посмотрим и скажем, в какие же годы… 94-й — Евгений Григорьевич был министром экономики России в ельцинские времена. Через год после 97-го случилось дефолт 98-го и, вообще, экономического скачка не произошло. Что сказал совершенно справедливо Евгений Григорьевич Ясин? Что, не запустив руку в карман народа, из кризиса не выйдешь. А вы не пробовали запустить руку в карман олигархов — или тогда руку оторвут вместе с головой? Дело же не в том, чтобы запускать руку в карман, но иначе они не могут.

У нас получилось так, что система — не знаю, к какому году, но к 2008-м было уже отчетливо видно — система сложилась как государство отнимающего типа. То есть самого государство практически ничего не производит — государство отнимает у тех, кто работает. После кризиса 2008 года вдруг стали душить, давить, уничтожать, искоренять мелкий бизнес, средний бизнес и смотреть, из кого что можно выжать. Ну это шло под смешными марками: «все должно быть красиво», «все должно быть цивилизованно», «все должно быть организованно». Закатали в асфальт абсолютно все, что можно где-нибудь с 2008-го по, допустим, 2013-й года.

Причем психология такая: «Все, что не приносит прибыль лично мне, вообще не должно существовать: или будут платить мне, или торговать, работать жить не будут вообще»,— вот, если обнажать суть этого действа. Потому что более никому все эти ларьки и киоски, которые стояли в приличных местах, прилично выглядели и не торговали, допустим, колбасой, сделанной, я прошу прощения, из вторичного продукта, а чем-нибудь нормальным,— все они людям помогали, облегчали жить, создавали рабочие места.

Так вот, сейчас все дело в том, чтобы не создавать… Не создавайте! Вы уже создали 25 миллионов квалифицированных рабочих мест. Я это слышал своими ушами неоднократно. И видел даже лицо, из уст какого лица исходили эти слова про 25 миллионов рабочих мест. Не путать с тем лицом, у которого было тридцать тысяч одних курьеров. Это было совсем другое лицо.

Так вот, в России, как в любой, в общем, стране, всегда были и есть всегда люди, которые работать умеют, могут и хотят. При этом люди работящие, изобретательные и честные. Все, что требуется: не мешайте! Нет, это не проходит. Как только такой человек начинает что-то создавать, так прибегают чиновники, начинают его закрывать и отбирать, потому что отобрать — это гораздо проще, чем что-то сделать самому. Если у тебя есть власть, есть административный ресурс — можно отобрать.

То есть все беда в том, что люди, которые ничего не делают, управляют и отбирают — управляют бездарно — вечно в России оказываются наверху, а люди, которые умеют и могут хорошо работать, вечно оказываются придавленными.

Так вот понятно, что на том самом Гайдаровском форуме должны были бы говорить о том, что нужно делать, чтобы поднималась экономика. А вместо этого обсуждали, у кого еще сколько можно отобрать денег для того, чтобы наполнить бюджет. На радость нашему классовому врагу — проклятому американскому империализму, который развязал войну на Украине, который вставляет палки в колеса, который главный враг всех трудящихся — мы им дали еще 8 миллиардов долларов от наши богатых достатков. Если у нас было в американских облигациях 80 миллиардов, то мы им дали еще 8 миллиардов. Теперь у нас в американских облигациях — 88 миллиардов.

И пусть Евгений Григорьевич Ясин объяснит, почему эти деньги нужно вкладывать не в то, чтобы свой производитель мог работать, а в то, чтобы процветала американская республика, Союз объединенный американских государств, то есть штатов.

Вы понимаете, здесь случилось что?— чтобы бы опять же понять, что это за отнимающая экономика. Когда несчастный Сергей Магнитский, человек честный, стойкий и наивный — это ужасное сочетание, и чем тяжелее обстановка в государстве, тем хуже приходится человеку с набором этих трех качеств — когда он доказывал: «Ведь смотрите, эти деньги украли от государства, и есть же виновники, так что эти деньги надо же государству, в общем вернуть!» — ну и умер. Не понято было одно — что люди, которые овладели этими деньгами и есть государево сословие. Они входят в верхний уровень, феодальный уровень, в уровень с административным ресурсом. Они кормятся от бюджета. И бюджет в том куске, который нарезан им для управления — это их законная собственность и добыча. А те, которые внизу, существуют для того, чтобы их обирали. Вот примерно так устроена экономика.

Таким образом, говорят: Парадокс! Парадокс: везде во время кризиса аренды делаются ниже, цены делаются ниже, потому что стараются что-то продать, чтобы люди работали — и только у нас аренда задирается, цены растут. Все правильно, потому что матрицирование социума идет сверху вниз — это такой объективный закон природы на уровне существования социальной материи. И вот, матрицируясь сверху вниз, все кто могут, в этой пирамиде пытаются урвать свой косок, а если уменьшается внизу — рви у него последнее! Это приводит к тому раньше или позже, что разрыв между верхами и низами достигает, я бы сказал, антагонистической стадии и вспыхивает то, что не надо, чтобы вспыхивало. То есть тогда начинаются серьезные социальные волнения. И тогда не надо кричать, что это виноваты американцы, которым мы даем десятки миллиардов долларов, чтобы они были у них, а не у нас.

Возникает такое ощущение, что эти 88 миллиардов, они лежат на всякий случай, чтобы, если кто куда смоется — вот там быстро, понимаете, эти облигации через десятые лица предъявить, отоварить, заложить и, вообще, на них жить. Там есть люди, понятно, финансово несравненно более образованные, чем я, который финансово и вовсе не образован, но может отличить — знаю — человека работающего от человека жуликоватого, как, в общем, и любой из нас. И вот, по моему разумению,— то, о чем я упоминал — для того, чтобы люди могли свободно, нормально работать, понятно, что предприятие должно регистрироваться в уведомительном порядке. Вот посылают бумагу, приложенный расчет — бизнес-план на ближайший год или два года, юридический адрес, чего там еще… и в течение 60 суток, не более, получают ответ и лицензию на свою деятельность. Первые два года никаких налогов не платят.

Что касается проверок — а кому, собственно, эти проверки нужны? Потому что, если поступает сигнал о нарушении — проверяется. Если возникает ситуация, выходящая за рамки закона, то люди идут под нормальный суд. Что касается проверяльщиков — нет, пускай они сами ловят свою рыбу. Пускай они делают дороги, роют канавы и, вообще, придумывают, чем бы еще таким заняться.

Потому что иначе народ разделяется, как в сепараторе, на две половины, и одна половина высасывает досуха вторую половину. Когда вторая, большая половина высосана… А вы говорите, кто виноват в революциях разных цветов. Ну сосать надо, товарищи, понимаете ли, аккуратнее. Вот что у нас, понимаете, и происходит, какова вся эта борьба с кризисом.

Потом, когда говорят, что у нас «неудачно прошли реформы». Вот много лет они неудачно шли. Неправильная постановка вопроса. Надо понимать, реформы были очень удачные. Понимаете, каковы бы ни были реформы, любые реформы, они кому-то делают хуже, а кому-то делают лучше. Вот возьмем реформы Великой французской революции. Тот, кто стал владеть всем, условно говоря, народ — не будем вдаваться в подробности якобинской диктатуры — они стали жить лучше, а вот аристократы, у которых все отобрали и отрубили головы, они стали жить хуже. То есть у любых реформ есть выгодоприобретатель.

У российских реформ есть целый класс выгодоприобретателей — это все, кто были наверху. К ним относятся все авторы реформ. Вот весь цвет либералов в экономике, весь цвет либералов в политике — он каким-то образом за годы реформ, когда экономика исчезала как Чеширский кот с каждым годом, так что от нее сейчас кроме улыбки остались разве что ушки и усики — от экономики российской, понимаете. Льюис Кэрролл был гениальный писатель, даром, что имел свои пороки.

Вот эти реформаторы — они все стали мультимиллионерами. Они все стали миллиардерами. Они все стали состоятельными, богатыми или очень или неприлично богатыми людьми. Таким образом, реформы удались, и жизнь удалась. Другое дело, что этих людей и близко нельзя подпускать к управлению страной, а надобно, конечно, оттащить и по каждому провести следствие: Скажи, пожалуйста, парень, откуда у тебя твои, понимаете ли, 200, 300, 400 «лимонов», когда вокруг тебя выжженная земля? И пусть он расскажет. Это будет увлекательнейшее чтение, это будет новый жанр литературы.

Когда Герман Греф назвал — вся страна обсуждала — Греф называл Россию страной-дауншифтером, сенатор — не помню — назвал Грефа «последней скотиной», потом извинился публично: «больше вот не скотина» и так далее. Герман Оскарович Греф — я же не могу держать в памяти такие несерьезные вещи — был министром экономики и торговли (это для него вместе эти два поста слили в один — экономики и торговли) в 2000-2007 годах. Вы представляете себе размер этого золотого днища: министр экономики и торговли в течение двух первых сроков президентства Путина? Таким образом, потом, когда «Форбс» стал писать, что у Грефа за последние годы заработки 15 миллионов долларов в год, 17 миллионов, а из «Сбербанка» говорили: «Нет, только 3 миллиона, а остальные,— говорили,— бизнесы, рекламы, бонусы…»,— скажите, пожалуйста, а что же вверенная отрасль?

Вот в «Сбербанке» — я так понимаю, что большинство пенсионеров получает пенсию на «Сбербанк», и вообще, как-то, знаете, люди постарше привыкли к «Сбербанку» — там ввели карточки, банковские карточки. Заметьте, это не кредитные карточки. Если ввели кредитные, приношу свои извинения, и не знаю, что ввели. Там ввели дебетные карточки. Это давным-давно все сделано, то есть в разных банках в 90-е. Понятно, тебе зарплата или пенсия приходит в банк, на карточку, и ты ничего не снимая, можешь расплачиваться этой карточкой.

Первое: это означает, что ты кредитуешь банк; что банк крутит твоими деньгами. Вот ты получил 15 тысяч, и пока ты не потратил все 15… вот ты тратишь — сумма, которой крутит банк — а он умеет крутить,— она уменьшается. А вообще, банк бесплатно крутит твоими деньгами. Кроме того банк еще с тебя берет деньги за пользование этой картой: у кого 700, у кого 400 — когда, понимаете, какой год. И говорит: «Конечно улучшена работа «Сбербанка»». У всех галстучки такие, платочки зелененькие повязаны, такие блузочки беленькие, автоматы, терминалы всюду куплены. Ну, в общем, это делается во всем мире, для этого не надо большого ума. Все банки обирают своих клиентов, чтобы было понятно, это отдельная мафия.

И вот Греф говорит, что Россия, она — дауншифтер, катится вниз. Кто же ее покатил? Кто же будет говорить о том, что людям надо дать возможность спокойно создавать артели, создавать фирмы, строить дороги, строить дома и так далее? Нужно же прекратить этот наглый идиотизм, когда Дворкович предупредил, что цены на бензин повысятся. Чтобы не думали… Да, во всем мире понижаются, а у нас повышаются. Почему? Потому что, если можно с кого-то содрать восьмую шкуру, то надо ее содрать. Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Итак, мы продолжаем. Все, что я хотел сказать по поводу — и говорил уже пару раз — личности и системы в истории. Тут вопросы, который идут… вот у меня пачка вопросов, я на них отвечаю, хотя не в состоянии ответить на все, ребята.

Из вопросов о том же самом кино, которое я больше не буду называть — мы уже сделали ему достаточную рекламу — где вы спрашивали: «Ответите ли вы Каспарову?», «Ответите ли вы режиссера Балаяну?» и так далее; что «раз вам не нравится этот фильм, значит, вы прислужник Кремля». Ну, ребята, чтобы вам так кентервильское приведение прислуживало.

Здесь моментов главных два, о которых следует сказать. Первый: Если российская оппозиция, российская либерал-демократия не обретет способность договариваться, то это будет вечный бала-бала-бала… Наилучший пример бала-бала был несколько лет назад. Тогда Навальному позволили баллотироваться в мэры Москвы. Пусть на то было наивысочайшее соизволение, так или иначе, было сказано: Давай, Навальный! Голосуй! Что, казалось бы, элементарно должны были сделать все нормальные люди, состоящие в оппозиции? Прекратить свои распри и, независимо от партийных принадлежностей — ПАРНАС, «Яблоко», коммунисты, все равно — говорить, что «ребята, всем голосовать за Навального; Навальный — единственная реальная альтернатива; если пройдет Навальный, то это будет другой человек, это будет человек народа, независимый, оппозиционный во власти; мы многое сможем сделать, мы начнем… это новое… где-то трещина — не трещина, ход — не ход, бухта — не бухта — вот мы что-то новое будем делать, потому что Навальный имеет шанс, у него очень много сторонников». Ничего подобного! «Яблоко» ложилось костьми, объясняя, что голосовать надо за Митрохина. И это неважно, что он никогда не пройдет, он наберет свой процент и насколько десятых, потому что надо…, а потом будет второй тур… Какой второй тур?! Это значит, засветиться на выборах и плевать на результат.

Ну, к коммунистам претензий, к сожалению, больше нет, потому что с ними, к сожалению, давно уже все ясно. Никакие это не коммунисты. Это, в сущности, беспринципная псевдооппозиционная — «нанайский мальчик» — партия, которая придерживается некой догматической условной программы, и собирается и дальше тепло жить во власти. Так что, по-моему, он отсосали свои 10% — не помню, как звали их кандидата,— но не договорятся ни по одному вопросу.

Так вот, когда вместо того, чтобы делать дело, начинают собачиться промеж собой… А что вам не нравится? То есть любой, кому хоть что-то не нравится в тех, кто критикует Путина — следовательно, за него и враг свободы. Ну, ребята, это все-таки всё не совсем так, потому что, повторяли много людей много раз: личности личностью, не будем никого улучшать, обелять, идеализировать, но, если вы сейчас на то же место поставите любого другого человека, то очень скоро будет приблизительно то же самое. Там собрались ребята, которые умают загонять иголки под ногти, и вообще обрывать разные места организма.

Дело в том, чтобы менять систему. Если не менять систему, то просто менять людей совершенно бессмысленно. Потому что, если говорить о президенте, система его привела к власти, система его поддерживает. Светили на это место одного, светили второго — остановились на третьем. Чего же здесь непонятного?

Что же касается системы, кто, по моему разумению — то, что я говорил — всем понято, что должен быть абсолютно независимый суд. Для того, чтобы был абсолютно независимый суд, должна быть абсолютно свободная и независимая пресса, для этого должны быть приняты законы о том, что любые посягательства на свободу прессы — это государственное преступление, это посягательство на право народа знать, что с ним — народом — делают. Любые посягательства на независимость суда — это государственное преступление: 10 лет строгого режима с конфискацией как минимум, потому что это узурпация народной власти в своей личных корыстных интересах.

Это очень тяжело. Для того, чтобы это происходило, совершенно необходимо что-то вроде, повторяю, конституционного надзорного совета, который будет заниматься только тем, чтобы следить за независимостью суда и свободой прессы. Иных занятий у него не будет.

И параллельно — общественной совет, который будет искать малейшие недостатки у конституционного, который будет его ненавидеть, который будет подстерегать его на всех углах и малейшие его ошибки раздувать так, чтобы дальше такой человек или такая группа людей не могли там работать. По моем разумению, без таких двух органов далее ничего не получится, потому что все равно все будет куплено.

Могут спросить, что, если сделают так — это будет гарантия? Ну, гарантии дает только Господь Бог, как писал один классик русской, советской литературы 20-го, естественно, века. Но представляете, это все-таки очень увеличивает вероятность того, что все будет более-менее нормально.

Сейчас я прошу извинения, попрошу тех, кто в комнате напротив, немедленно выключить звук, чтобы звуки вашей студии, вашей аппаратной не пробивались сюда, в комнату. Большое спасибо, если выключили. Приношу свои извинения.

Так вот, что касается вопросов, сейчас я буду их смотреть, чтобы меня, повторяю, не обвиняли…

Вот: «Сможет ли России существовать как единое независимое сильное государство, если до власти дорвутся наши «доморощенные либералы»?» Вот сейчас у власти либералы без кавычек,— а хотите — ставьте кавычки,— и не доморощенные. Ну и как, насколько это всё, понимаете ли, хорошо? Так что дело не в том, кто дорвется до власти. Дело в том, как будет организована государственная система. До власти не должны дорываться люди: а) корыстные, б) глупые. Вот и всё. Политические принадлежности, они играют уже даже второстепенную роль.

«Как вы думаете, лозунг «Макаревич — на «Смак!»,— а это один из лозунгов, который был на митинге в Грозном в поддержку Кадырова,— означает, что Макаревича следует приготовить «по-чеченски» типа плова, или Смак — это все-таки фамилия, на которую следует поменять фамилию Макаревича?» Остроумно до необыкновенности!

Заметьте, что получается. Вот сейчас Сурков и Нуланд говорили о том, как погасить окончательно войну на Донбассе, как выполнить соглашение Минск-2. Россия в этом заинтересована, естественно, потому что это будет означать снятие санкций, жить будет легче, товарищи, жить будет веселей! Речь идет об окончании каких бы то ни было военных действий.

Вот два года назад Андрей Макаревич и выступал против войны, по сути дела, между Россией и Украиной, какие бы там прокладки не были, как одни не назывались — «отпускниками», другие как-то еще,— тем не менее, это была в общем и целом гибридная война между двумя государствами. Ну, про нее настолько все уже понятно — нет смысла еще раз говорить. Вот Макаревич и говорил, что этого не должно быть. Не должно быть гражданской войны на территории бывшего Советского Союза, не должно быть войны между русскими и украинцами.

Но как! Как писали опять же Стругацкие, «ребятки подпили — рвением горят». Да, после чего нежелательно бы нам, чтобы «благородного дона» жалобы были. Так вот, понимаете, сейчас это все и происходит. А тогда — ну как же! Понимаете, толпа — это как возбужденный ребенок: вот пальцем укажут… У толпы мозги-то выключены. Она живет страстями, энергией, порывами и так далее. Вот то, что Макаревич говорил тогда, мы — Кремль в смысле — делаем сейчас. Вот вам и всё. Так что, что он под руку попался?.. Вы ж понимаете… Вам что, убивать друг друга нравиться, что ли? Я не понимаю.

«Правду говорят, что проблема не в том, чтобы накормить бедных, а в том, чтобы перестали жрать в три горла богатые?» Нет, не совсем правда. Почему? Потому что это процесс единый; потому что, когда страна богата, то одни могут быть бедными только по той причине, что другие — чересчур богатые. Таким образом, одних надо не кормить, а перестать отбирать кусок, а перестать отбивать руки, перестать запрещать работать, вот пусть свободно работают. Не может работать, не хочет работать — черт с ним!— пусть подыхает, в конце концов — ну что ж такое? Но надо дать любому, кто может, хочет, состоянии возможность спокойно и свободно работать и не драть с него 7 шкур, что и дерет вся пирамида наверху, богатые. Нет, ну что вы! Они такие, стройные, они питаются самыми лучшими, отборными и диетическими вещами на своих яхтах.

Что дальше будет, я не знаю, потому что такие вещи обычно, вы знаете… Это одна из моих любимых фраз, которая приписывается Фридриху II: «Голодной армии для поднятия духа очень полезно видеть сытого короля». Вскоре его противник рассыпался в клочья там король был сыт.

Вот это очень интересный вопрос: «Волошин в 1915 году писал: «Единственное желание, которое у меня есть в этой войне — это, чтобы Константинополь стал русским». Всеволод Иванов: «Царьград — наша свобода и свобода всего славянства! Без Царьграда Россия дышит как человек, лишенный одного легкого. Сергей Городецкий: «Россия вновь придет в Царьград, кресты на храме заблестят, а минареты рухнут ниц…». Вот вопрос: это что, дань Серебряного века политической конъюнктуре? Снова вспыхнувший идефикс древних русичей? Возможно ли возрождение этой навязчивой идеи сто лет спустя?» Возможно, возможно.

Понимаете ли, людям, любому человеку кроме морального урода — всегда в любом обществе 2% людей психически неадекватны — это закон природы такой,— любому нормальному человеку свойствен, наличествует у него социальный инстинкт. Этот социальный инстинкт повелевает ему занять как можно более высокое место в социальной иерархии — будь то по аспекту богатства или по аспекту богатства, а славы — постоянно-поскольку, будь то по линии науки или по линии футбола или по линии еще какой-нибудь — но человек стремиться занять максимально высокое место в иерархии своего социума — первое.

Второй аспект социального инстинкта: Человеку потребно принадлежать к как можно более могущественному, словному, сильному, богатому социуму. Потому что человек идентифицирует себя на двух уровнях — повторяю я около двадцати лет — личностном, индивидуальном и надличностным, социальным. И ему нужно не только одному самому по себе индивидууму быть достойным человеком, на которого показывают пальцем, которому завидуют, которым может гордится он сам, его родные друзья и так далее,— но еще ему потребно быть частью великой страны, великой культуры, великой цивилизации. Люди знали это всегда. И никто это никогда не подвергал сомнению, пока в середине 20-го века не появились теории, разрушающие вообще социум как таковой, в чем мы много, знаете ли, сегодня преуспели, и они на Западе преуспели больше нас.

Так вот это желание видеть свой социум как можно более могущественным и вызывает такой патриотический восторг: Мы займем то, мы займем сё! И так далее. Умные политики это всегда знали.

Вы понимаете, как делаются военные символы? Товарищ Сталин отлично понимал в символике, отлично. Таким образом, брать Рейхстаг не было никакой необходимости, потому что его вообще можно было сравнять в щебенку совершенно легко на тот момент, не положив там ни одного солдата. Можно было уничтожить, засевших там немцев, любыми способами. Но было приказано здание сохранить, штурмом взять и красный флаг на нем установить, чтобы это символизировало на понятном каждому уровне победу над Германией — флаг на Рейхстагом. Это осталось. Вот уж 8-й десяток лет идет, а эта символика осталась.

Точно так же до сих пор пишет — читаешь — вроде бы он социолог истории, фамилия на букву «Д», похожая на греческую, но не помню — он говорит: «Вот, ну как же? В Семилетнюю войну русские взяли Париж…». Ну да, наскоком на один день побывали в Париже, когда там не было войск, потому что Фридрих был в другом месте. И при приближении Фридриха быстро оттуда ушли, отступили, удрали.

Чего Россия потеряла в Европе в Семилетней войне?! Чего Россия имела против несчастной Пруссии, которую Англия стремилась задушить чужими… я прошу прощения не Англия — Англия помогала — Франция стремилась задушить, чтобы не было соперников и так далее? Ну как же? Ну тоже чего-нибудь такое… Ну участвовать в политике, тоже чего-нибудь приобрести. Вот оккупировали ненадолго Восточную Пруссию. Вот Кант присягал русской власти. Ну куда бы он на фиг делся бы! Кафедру могли отобрать и так далее. Что делать? Он старенький философ уже был. Чем тут гордиться? Влезли в войну неизвестно для чего.

Суворовский поход итальянский. Чего мы оставили тогда в Италии?! Для чего было эти корпуса Чернышова — в Швейцарии, Суворова — в Италии? Чего Россия там оставила?! Кроме того, что Англия ей платила… Ну как же! Это к славе русского оружия. Согласен. Ну, Чернышова отставим, а вот итальянский поход Суворова — к славе русского оружия. Сколько там трупов осталось русский парней — это все не важно. Зачем это нужно было для России — не важно. Это то же самое патриотическое чувство. Милитаристской великодержавный патриотизм как аспект социального инстинкта и желания принадлежать как можно более могущественному социуму. Вот и всё. Вот поэтому они и писали такие стихи.

А потом происходит обратная вещь. Поскольку развитие неостановимо, поскольку то, что было сегодня, завтра обязательно должно смениться чем-то иным… вдруг появлялись удивительные люди, удивительные! Как в 92-м или 93-году — я уже позабыл — написал Френсис Фукуяма (прославился всемирно страшно!) — свою знаменитую статью «Конец истории», где писал: «Ну вот уже и в Советском Союзе демократия, социалистический лагерь рухнул, и, поскольку это самый лучший строй, самый свободный и