home | info | download | updates | wanted | links | others |guestbook | contact

интервью Эдуарда Лимонова
в русских газетах Латвии «СМ» и «Панорама Латвии»
в 1998 и 1999 годах


 

 

 

блиц-интервью,
ежедневная русская газета Латвии «СМ»,
№210(13693), 14 сентября 1998 года


Эдуард Лимонов:
«Мы последние в цепи русского национализма»

 

Вождь национал-большевистской партии снова в оппозиции. Новоназначенный премьер Примаков для него «советский журналист с базедовой болезнью». Очередная задача НБП — октябрьский съезд и участие в общей акции протеста, заявленной еще летом. Наш корреспондент встретился с главным национал-большевиком в его бункере на Фрунзенской улице в Москве.

 

— Вы считаетесь эпатажной личностью…

— Меня представляют якобы скандалистом. В то время как я даже к близким людям обращаюсь исключительно на безукоризненно вежливое «вы». Утверждают, что я живу во Франции, в то время как последние пять лет я живу в Москве, хотя прописать меня некуда, я бомж. Утверждают, что я богат, а политика — это моя прихоть. В то время как у меня нет квартиры и я вынужден жить то здесь то там, снимая жилую площадь. Любой московский обыватель богаче и сытее меня. Я зарабатываю на жизнь только публикацией своих книг и так же необеспечен, как большинство русских. И политикой занимаюсь не из прихоти, а служу нации и России. Наконец, меня представляют как писателя, занимающегося политикой, «как бы не своим делом», в то время как я обладаю опытом жизни и борьбы в США и Франции, где я участвовал в оппозиционных политических партиях.
Это чиновники занимаются не своим делом, — ничего не соображая в мире идей. Это и есть их политика — лезут, тупые, в парламент. В больном государстве царят настолько больные нравы, что убийца русских Шамиль Басаев представляется СМИ куда в более сочувственном плане, чем Эдуард Лимонов. История не простит больным средствам массовой информации того, что они оболгали меня. История воздаст мне по заслугам.

up

 

 

интервью Андрею Рискину,
ежедневная русская газета Латвии «Панорама Латвии»,
№269(1831), 17 ноября 1998 года


Эдуард Лимонов:
«Для Латвии сейчас самое удачное время,
чтобы вторгнуться в Россию»

 

В российском обществе продолжается обсуждение антисемитских высказываний Альберта Макашова, поведения Государственной думы при обсуждении генеральских «выкрутасов» и последовавшего затем заявления Бориса Березовского о необходимости запретить Компартию. Думаю, что читателям «ПЛ» будет интересно узнать мнение на этот счет известного писателя, а ныне лидера крайне радикальной Национал-большевистской партии (НБП) Эдуарда Лимонова.
Тем более, что сегодняшний гость Росбюро «ПЛ» проходит с генералом по одному делу. Только статья другая: у Альберта Макашова — разжигание национальной розни, у Эдуарда Лимонова — призывы к свержению конституционного строя. Впрочем, предоставим слово самому Эдуарду Вениаминовичу:

 

— Я не особенно в курсе думской дискуссии, но что касается октябрьского выступления Макашова, то тут мне детали хорошо знакомы. Дело в том, что нас объединили в одно дело, я уже был 2 ноября на допросе в ФСБ по этому поводу… Что касается Макашова, то он, конечно же, человек грубоватый, должного воспитания не получил, человек неосторожный и остер на язык. Я бы никогда не стал придавать его словам общероссийского значения.
Безусловно, в его речи присутствовали обидные вещи для того же Березовского, для евреев, я лично так высказываться не стал бы никогда. Это не мой лексикон, и мир я вижу совершенно иным. Но вообще-то много шума из ничего. Надо знать и понимать, что существует эмоциональная стихия, она далеко не интернациональна, существует недовольство определенных кругов нашего общества тем, что происходит в стране, и часто люди во всем этом обвиняют тех, кого обвиняет и генерал Макашов. Я специально говорю столь витиевато, дабы не влазить в эту свару. Зюганов, кстати, высказался наконец, что подобное недопустимо. Мне кажется, что если скандал продолжится, логичным будет, что Компартия захочет избавиться от депутата Макашова. Вдруг ни с того ни с сего Березовский предлагает запретить КПРФ. Это идиотизм, это призыв к отмене всех демократических выборов. Я не люблю Зюганова, многократно выступал против него, но тот факт, что в Думе 151 депутат от этой партии, — это результат реальный и конкретный, чего бы там Борис Абрамович ни хотел. Кто такой Борис Абрамович против партии, которая представлена 151 депутатом? Березовского вообще никто никогда никуда не избирал. Он просто паразитирует в нашем государственном аппарате, не более того.

— Кстати, ваше дело как закончилось?

— Оно еще не закончилось. Я был на допросе, как ни странно, в роли свидетеля. Мол, дело возбуждено по факту речей, произнесенных вами и Макашовым, и если факт докажут, стану, надо полагать, обвиняемым…

— Что говорил Макашов, понятно. А вы что сказали?

— Смешно, но мне инкриминируют два лозунга. То есть не речь мою, которая была в пределах Уголовного кодекса, а два лозунга, которые я прокричал в конце своего выступления. Это лозунг «Вся власть народу!», по поводу чего я заявил, что у нас, извините, в Конституции это записано. А затем я прокричал слово «Ре-во-лю-ци-я!» И я сказал следователю: «Давайте это слово из словарей уберем». А в объяснении написал, что не имел в виду свержение режима, а имел в виду те глубокие изменения, которые необходимо произвести в российском обществе, то есть революционные по своим масштабам изменения.

— Вам не кажется, что массированный ноябрьский «наезд» на КПРФ — это только повод, а причины где-то глубже?

— У меня такого впечатления не создалось. В конце концов надо отдавать себе отчет, что мы живем в такой вот возрожденной полусовдепии. То есть надо понимать, что и Маслюков — ставленник КПРФ, и многие-многие другие силы. В общем, собралась хорошая компания капээсэсных боссов, одни из них у власти, другие к власти подбираются. То есть КПРФ разделяет власть в стране. Ну, если не 50 процентов, то 30 процентов власти ей принадлежат точно. То есть общество скорее выплескивает эмоции. В том числе и национальные. Это всегда болезненно и неприятно. Я могу понять и Березовского, и Макашова.

— Вы говорили о дряхлеющем президенте. Одни утверждают, что это устраивает все политические силы страны, другие — что слишком многим хочется досрочных выборов. Ваша точка зрения на этот счет?

— Конечно, устраивает. Никто не готов единолично отвечать за содеянное и никто не готов сегодня — ни Лужков, ни Лебедь — к выборам. Им нужно время для смотра своих войск, им нужно время, чтобы подтянуть резервы, произвести передислокацию… Как раз полтора года. Я думаю, что активные герои этого спектакля молят Бога, чтобы он дал Борису Николаевичу дотянуть до лета 2000 года.

— Сегодня сформирован левый край. С центром в России всегда были проблемы. Теперь формируется правый фланг. Президент НТВ Игорь Малашенко на днях съездил в США, где агитировал за Явлинского как лучшего преемника Ельцина. То есть олигархи, вполне возможно, сделали ставку на лидера «Яблока». Есть ли у Григория Алексеевича шансы?

— Если будут выбирать так же, как выбирали в предыдущие годы, на тех же основаниях и по тем же правилам игры, то Явлинский никогда не станет президентом. Сегодня по рейтингам впереди Зюганов, потом идут Лужков, Лебедь и прочие. За лидера КПРФ уже сегодня готовы отдать голоса 20 процентов избирателей, он наиболее раскручен. Явлинскому не очень светит. Он умный, я имею в виду интеллигентный. Даже, по большому счету, скорее не умный, но выглядит умно, рассуждает умно. Но рассуждать и быть главой государства — это совершенно разные вещи.
Хотя я бы во многих случаях предпочел бы Зюганова или Явлинского двум другим. То есть я бы очень не хотел жить в режиме Лебедя и очень поостерегся бы жить в режиме Юрия Михайловича. Мои данные об этих людях заставляют меня насторожиться.

— Наши читатели, как мне кажется, в раздумье. Раньше им нравился Жириновский, который заявлял, что не даст русских в обиду. Теперь многим из них импонирует Лужков, выступивший в защиту русских в Латвии весной этого года…

— Мы, Национал-большевистская партия, «Трудовая Россия» и «Союз офицеров», вышли к Посольству Латвии уже 5 марта. Вторично вышли 17-го числа. И я тогда же говорил о бойкоте латвийских товаров. И, смотрите, только к концу марта появился Лужков, полчаса там покрутился. То есть они подхватывают лозунги радикалов для того, чтобы их эксплуатировать. Если русские думают, что Лужков их обманет, как обманул Жириновский, то они правы. Только незаинтересованные люди, в известном смысле неангажированные, не ворующие — надежны. У нас слишком много нечестных людей, которые эксплуатируют чужие идеи, в том числе и национальные.

— Явлинский, по-вашему, не пройдет. А вот Лебедь… В чем его опасность?

— Лебедь — человек без принципов. Абсолютно. Нет у него никаких принципов. Даже у Лужкова они есть, некие принципы какого-то капитализма в смеси с социализмом, как это сегодня модно. То есть имеются принципы, которые он приобрел, будучи мэром. Определенная линия поведения и так далее.
Лебедь же высказывается библейскими категориями, использует именно этот словарь. Добро и зло. Он демонстрирует при этом абсолютное равнодушие к любым идеологиям. Все замашки диктатора, чрезвычайно раздражительный характер, мстительный, что, как уже не раз сказывалось, хуже не бывает для роли верховного главнокомандующего и вождя.

— Как вы относитесь к Примакову, с именем которого связывают политическую стабильность в стране?

— Вечный министр, которому подфартило под конец карьеры. Смелый чиновник, который воспользовался моментом, чтобы войти в историю премьером. По-моему, он руководствовался исключительно карьерными соображениями. Только карьеристским тщеславием. И ничем другим. Ибо в этом возрасте все уже «проехало». Но он взялся, значит, определенный характер есть. И ничем это не закончится. России действительно нужна социальная революция. Надо все классы перемешать и избавиться как раз от номенклатуры. Иначе ничего хорошего не получится.

— А тем, кто живет в Латвии, нужно ли чего-либо ждать от прихода Примакова?

— Ничего. Дай Бог, нашему правительству хватило бы ума пережить эту зиму. Они думают только о том, как обеспечить людей продовольствием, чтобы не было социальных беспорядков, волнений и бунтов. У власти просто «крыша едет».
Сейчас удачное время для иностранных вторжений. Если Латвия захочет вторгнуться в Россию — говорю это иронически, — то самое время.

— Спасибо за беседу.

up

 

 

интервью Леониду Якобсону,
ежедневная русская газета Латвии «Панорама Латвии»,
№238(2102), 12 октября 1999 года


Эдуард Лимонов:
«В США правительство
считает меня опасным человеком»

 

В минувшую субботу вновь «отличились» латвийские «лимоновцы». На этот раз они стали незваными гостями на отчетно-выборном собрании Союза украинцев Латвии. Нарушив запланированный ход собрания, на котором присутствовал представитель Посольства Украины, «лимоновцы» принялись выкрикивать лозунги: «Севастополь — русский город» и «За одного нашего — десять бандеровцев». Затем их лидер Константин Михайлюк (Маузер) вручил петицию представителю Посольства Украины.
В конце прошлой недели на заседании парламентской комиссии по национальной безопасности ЛР обсуждалось, как, не нарушив демократические принципы, что называется, прищучить скандальных «лимоновцев». Председатель комисси Андрей Пантелеев попросил в этом вопросе разобраться прокуратуру, дабы получить информацию о процессуальных возможностях призвать к ответственности представителей этого движения. Также господин Пантелеев выразил мнение, что к отдельным «лимоновцам» можно применить статью Закона о разжигании национальной вражды.
Желая, получить информацию о «лимоновцах» что называется, из первых рук, корреспондент «ПЛ» по телефону побеседовал с председателем партии (кстати, незарегистрированной, а значит, нелегально действующей) национал-большевиков России Эдуардом Лимоновым.

 

— Оказываете ли вы поддержку латвийским национал-большевикам?

— Безусловно, у меня с ними теснейшая связь. Представители латвийских национал-большевиков постоянно посещают наши заседания в Москве. В организационном плане латвийские нацболы абсолютно автономны. И действуют исходя из социальных этнических реалий Латвии. Нас всех связывает общая революционная идеология национал-большевизма.

— Какие методы борьбы вы рекомендуете использовать для достижения своих целей национал-большевикам?

— Сегодня РФ — в высшей степени полицейское государство. Стояние в пикетах и хождение в шествиях под наблюдением ментов с овчарками не действенны. Средства массовой информации тоже живут по законам полийцейского государства и целенаправленно замалчивают участие в массовых мероприятиях национал-большевиков. Поэтому сегодня мы делаем ставку на яркие акции, точечные удары. Так, наши люди сильно подпортили съезд гайдаровской «Демократической России». В этом же ряду яйцеметания в лжепатриота Никиту Михалкова, захват ДК «Моряк» в Севастополе. Хоть наших людей там и взяли, но мы единственные из российских политических движений честно заявили, и именно на Украине, а не из безопасной Москвы, как другие политики, типа Лужкова, Жириновского, что Севастополь — русский город.

— Вы часто говорите об эстонской Нарве, как о русском городе. В Латвии аналогичная демографическая ситуация в Даугавпилсе. Какое отношение у вас к таким регионам?

— Глупо удерживать для маленьких национальных государств территории, где подавляющее большинство населения русские. Особенно теперь, когда русский национализм укрепляет свои позиции, и даже премьер Путин вынужден быть националистом.

— Собираетесь ли вы посетить Латвию?

— Не так давно одна ваша телекомпания пыталась пригласить меня. Но через две недели Департамент гражданства и миграции, кажется, так он называется, не разрешил мне въезд. Так что в последний раз в Латвии я был еще молодым человеком в 1964 году. А вообще когда-то я был уже в черном списке в Америке, так что ваше правительство не единственное, которое считает меня опасным человеком.

up

 

 

интервью Инне Иванкиной,
ежедневная русская газета Латвии «СМ»,
№6(13788), 9 января 1999 года


Эдуард Лимонов не видит снов

А негры улыбаются от страха

 

Его лицо знакомо теперь уже всем. Простое и умное — так мне показалось во время нашего неофициального знакомства с ним в Москве месяц назад. Небольшая предыстория. На его книгах я училась жить: не пропасть за границей, среди людей чужих, иностранных и таких странных… Я всегда была «за» правду и «против» выдавания желаемого за действительное. Сладкая, воздушная и пушистая литература романтиков умиляет и надоедает. Я полюбила «Эдичку» заочно. Мало кто меня понимал. Я никогда не забуду застывших в гримасе преподавателей факультета журналистики МГУ, когда при собеседовании со мной на вопрос: «Что вы, девушка, читаете?» — они услышали фамилию Лимонова в числе других любимых моих писателей и поэтов. Да. Он пишет то, о чем все думают, но — молчат.

 

— Какими качествами должен обладать человек, занимающийся тем, что делаете вы?

— Он должен быть прежде всего мною. А если честно, моя деятельность — результат способностей, таланта, характера — всего. Я делаю свою жизнь, свою биографию. Повторение этого — невозможно. Тот, кто захочет это подхватить, тот где-нибудь в XXI веке должен будет продолжить и развить, но все равно это будет уже другое.

— Литературные последователи у вас могут быть?

— Я думаю, что невозможно, например, быть последователем Селина. Это его темперамент, его пессимизм тотальный, все остальное… его биография — это невозможно повторить, а имитировать — довольно глупо! Всякий новый приходящий писатель, гений или полугений, он все равно один на один бьется с материалом, с жизнью, с привычками, с сущностью своих современников — против всех бьется. То есть примеры для него, конечно, существуют, где-то на кого-то можно ориентироваться, в большинстве — сразу на нескольких людей, на нескольких «китов». Необходимо все же создать себя, и это главное.

— Скажите, а были ли у вас литературные авторитеты в «американском» возрасте?

— Да, вначале это были поэты. Был Блок, почему-то… Блок, «Стихи о Прекрасной даме» (улыбается. — Авт.), когда мне было 15 лет, затем был Хлебников; скорее всего эти два поэта были моими серьезными увлечениями… Я до сих пор считаю, что это и есть единственные два гения нашего века. И они — гении больше Пушкина, безусловно. Все носятся с Пушкиным, это просто-напросто такой наш государственный российский консерватизм. В Пушкине уже нет ничего, он весь исчерпан, до дна. Потом были другие — Константин Леонтьев, Позолини, Бакунин. Так что это была своеобразная цепь камней в луже.

— Способно ли что-нибудь вывести Лимонова из себя?

— В основном девушки близкие… Хотите попробовать?..

— Вы — человек дня или ночи? Когда вам лучше работать?

— Работать? Я работаю со всей страной, встаю очень рано, в 8 часов, и занимаюсь своими делами. Тревога, понимаешь ли, не дает мне спать спокойно.

— Какой у вас распорядок дня?

— Пишу, работаю. У меня масса бумаг. А вы что думаете? Всероссийская организация — 47 филиалов по всей стране. Этим необходимо РУКОВОДИТЬ, и это — моя задача.

— Личная жизнь?

— Личная жизнь… Полно разной и всякой.

— Что все-таки преобладает: жизнь личная или политическая?

— Не должно существовать одного без другого. Вы читали мою «Анатомию героя»? Там как раз о личной жизни и о политике.

— Как вы думаете, каких откликов на ваши произведения больше: критических или одобряющих?
Был период, когда общество стало меня дружно ненавидеть, где-то в 1993-1994 гг., но сейчас я чувствую, что все закончилось и общество просто меня выносит. Любая книга выходит и мгновенно раскупается. Привыкли они, свыклись, что сейчас есть вот такой младший сын милиционера.

— Вы — человек скандальный?

— Почему — скандальный? Я — человек супернормальный, здоровый человек. Я иду несколько впереди своего времени, и иногда очень впереди. Я пришел в политику из искусства. Привычки человека искусства во мне живут до сих пор. Это придает иногда довольно странный эффект. Я двадцать лет прожил за границей, в двух совершенно разных странах. И потом, что касается моей личности: нельзя сказать, что я — человек средний. Вовсе нет. Особенное окружение, публика, вышедшая когда-то из богемы, много таких вещей, которые должны обывателя настораживать и возмущать. Одновременно с этим я — человек очень вежливый, крайне работоспособный. И вот эти черты должны того же обывателя примирять со мной, я полагаю. Мои политические взгляды — они радикальные взгляды, безусловно. И личная жизнь достаточно острая, можно сказать, экстремальная: множество браков, никогда — настоящей семьи, всевозможные женщины… разные… абсолютно разные. Не всякий политик имеет такую биографию. В нашей стране похожих политических руководителей не т. Но тому есть примеры в мировой истории — Мао Цзэдун, который женился на актрисе, на певице. Тито, у которого были классные девочки. Перон… Я все же нахожу себе собратьев по духу.

— Какая обстановка у вас в квартире?

— А у меня нет квартиры. Я снимаю квартиру, живу в центре, рядом со Старым Арбатом. Туча книг, старинная, правда не моя, мебель, две небольшие комнаты — в общем, обыкновенная квартира. А что? Меня обстановка мало трогает. Тем более, у меня есть охрана. После всяких взрывов и покушений на меня я уже два года без охраны, в одиночку, не появляюсь! Обязательно с охраной!
…А «творить»? Высокопарно звучит, я не творец, я — практик.

— На чем передвигаетесь?

— На метро. Зачем машина здесь, в этом городе?

— Не боитесь?

— Чего бояться-то?

— Ну, не знаю, мало ли…

— Машину взорвать шансов куда больше (смеется). А тут редакцию взорвали 14 июня 1997 года.

— Кто-нибудь пострадал?

— К сожалению, то есть к счастью, никто не пострадал, поскольку это было сделано в субботу около 5 часов утра. Наверняка это было предупреждение. Взрыв был очень мощным: вырвало окна, решетки металлические. Брызгами это впечаталось в наши окна. Около 250 граммов тротила. Если бы кто-нибудь находился в помещении в момент взрыва, то была бы просто «котлета».

— Вы — человек романтичный?

— Что значит — романтичный?

— Ну, ночью при луне о прекрасном и вечном иногда мечтаете?

— Я человек другой судьбы. Я мечтаю, быть может, увидеть трупы кое-кого… Романтика в каком смысле, Инна?

— Высокие проявления чувств… Мгновения, когда о политике вы не думаете вообще.

— Чувства у меня и так высокие. Это само собой разумеющееся. Я видел такие события, которые отложили во мне отпечаток на всю жизнь. Фронт. В один день я считал, как математик: я увидел 67 трупов, в том числе трупы детей со следами пыток, где-то у меня даже были эти чудовищные фотографии. Это изменило меня… Понятие романтизма из меня вылетело, оно заменилось понятием чего-то героического. Романтизм… Я даже не знаю, что это такое. Скорее всего, это что-то для библиотечных юношей, для обывателей перед телевизорами. Я свои желания всегда воплощаю в жизнь. Видел «по ящику», как сербы подвзорвали понтонный мост через пролив, который возвели хорваты. Я это посмотрел, а через 6 дней уже был на этом самом месте. И смотрел на все это уже живьем. Вот так надо жить! Живу именно так. Для меня романтичный человек — это тот, кто после сытного обеда скажет: «Да, вот как люди живут!» Моя бывшая жена Наташа всегда подшучивала надо мной: «Все ты знаешь!» Так и есть. Я подсчитал: я знаю почти всех безумных людей нашей планеты начиная от Боба Динара и заканчивая Худойбердыевым. С последним я познакомился в прошлом году в мае. И что касается романтизма, то вполне можно сказать, что мечты идиота осуществились… Хотел создать партию — создал. Качу этот тяжелый камень уже четыре года. И кажется — получается.

— Когда вы в последний раз плакали?

— Плакал? Если честно, то даже не вспомню — когда. Я не умею этого делать сейчас. Хотя это плохо. Слезы хороши для организма. Это колоссальное отключение нервной системы. К сожалению, не могу вспомнить этого. Я сейчас лечусь по-другому. Я смеюсь, когда мне херово. Дико шутить начинаю, смеяться, орать, веселиться…

— Народ понимает, что вам плохо?

— А, думаю, нет. Негры, кстати, очень часто улыбаются от страха. Это потом я понял. В Париже у меня сосед по лестничной клетке был черный. Они нож вынимают на тебя и улыбаются. Он боится и тоже улыбается.

— Вот у меня такое наблюдение есть: и я прожила некоторое время за границей, и русские, с которыми я встречалась, дружила, — они казались мне неверными, ложными русскими. Позволяю себе сказать — даже убогими. Не было ли у вас такого чувства?

— Я особенно с ними не общался. В Америке первое время только, а потом — нет. Я вообще решил идти своим путем. Я тоже считаю, что они ущербные…

— В чем вам труднее всего признаться?

— Я и так во всем признался. Я в последней своей книге такое написал… В чем мне признаваться? Мне не в чем признаваться, по сути дела. Я всю свою жизнь вел себя очень доблестно. Я недавно видел интервью дочери Галича. Она рассказывает о своих встречах с одним бывшим кагэбэшником, и тот сказал, что в те годы раскалывались все. «Есть только двое, которые не раскололись: ваш отец и еще один сумасшедший». Она спросила: как же его имя? Он ответил: «Лимонов». Я ничего никогда не боялся, держался своих позиций. Меня арестовывали, я лез куда не надо и продолжаю это делать ныне. Меняться не собираюсь, да и поздно уже…

— На чем держится вам мир?

— На силе воли, на упрямстве. Есть такое понятие — «люди длинной воли», оно взято из старой монгольской книги. В ней люди длинной воли — завоеватели, свершители. Обыкновенным человеком движет каприз, эмоции. Это я знаю даже по своим ребятам из партии НБП. Некоторых хватает на два месяца — ушел. А есть люди упрямые, которые впряглись — и все, но таких очень мало. Но, вспоминая свою первую книгу, я сравниваю то, что есть сейчас, с тем, что было тогда с моим творчеством. Мою книгу никто не хотел, на то, чтобы ее издать, ушло 4 года. Я ставил себе цель. Другой человек сломался бы. Я — ни на минуту не усомнился в себе. Вот партию я уже делаю 4 года. Никто не верил, говорили: куда, Писатель? Но зато теперь партия видна повсюду. И у вас, в Латвии, и в России. Откроешь местные газеты — везде мы… Нас уже 6000. А выросло это все из идеи и разговоров вокруг нее. 28 ноября 1994 года выпустили первую газету «Лимонку», затем появилась партия.

— Через лет 50 наверняка будет написано немало книг, энциклопедий про наше время, про героев этой поры. Что приятнее будет увидеть на страницах этой книги: Л.Э.В. — Писатель или Л.Э.В. — политический деятель?

— Одно не зачеркивает другое. Я не вижу в этом противоречий.

— Ну а что все-таки более приятно? Предпочтение-то должно быть?

— Почему — приятно? Это тоже мое творчество. Я людей создаю. Это — сложно.

— Члены вашей партии в какой-то мере ваши ученики, ведь вы их чему-то учите?

— Почему — ученики? Соратники.

— Но они ведь такие молодые.

— Ну и что?

— Трудно представить себе, что в 20 лет политические пристрастия прочны настолько, чтобы можно было принимать какие-то серьезные решения, как то: о вступлении в политическую партию.

— Вы думаете, что понимают только старые облезлые чиновники. Почему? Достаточно почитать один номер нашей газеты, чтобы понять, что они за ребята.

— В прошлом году в рижском парке был сожжен американский флаг ребятами из партии НБП. Это было сделано с вашего согласия?

— Почему с нашего согласия? Это — наши люди. Да, но никто никого не информирует: «Ну-ка, сожжем-ка мы сейчас американский флаг!»; даются основные направления работы партии. Дальше — трудятся сами.

— То есть этот поступок вы не осуждаете?

— Я — нет. США — агрессивное государство, разбойничье, бандитское. То, что они сделали с Ираком и продолжают 9 лет насиловать. Какое право США имеют диктовать иракскому народу, как ему жить? Это и есть национальный мафиозный бандитизм, введенный в обиход. В связи с уходом СССР с мировой арены США считают себя вправе судить народы. Судили у себя Нарьегу, сейчас собираются судить у себя Караджича. Ну а мы в свою очередь будем отрезать им головы, наконец.

— Каждый ли желающий может вступить в вашу партию? Существует ли возрастной ценз?

— Нет, это может сделать любой человек. Просто оказывается так, что на наши идеи откликается прежде всего молодежь.

— У вас есть дети?

— У меня — нет, насколько я знаю.

— Интересно, если бы цвет стекол очков отражал мировоззрение, то какие стекла были у вас?

— Стальные… Хотите упростить?

— Находитесь ли вы в согласии с самим собой?

— Полностью.

— Чего в жизни вам не хватает больше всего?

— У меня все есть, всего хватает. А то, чего нет, оно и не появится…

— Самый сумасшедший подарок, который вы сделали сами себе?

— Просто, если мне что-то нравится, я беру это, хватаюсь за любой шанс поймать это. Вот другой стал бы думать, а я — нет.

— Что такое отдых Лимонова?

— Выпить, выспаться.

— Что любите пить?

— Я неприхотлив.

— ?

— Портвейн дешевый.
Разные годы были. Иногда я работал. В Париже очень много работал. Презирая мир, сидел, писал. Моя подруга Наташа тогда работала вечерами в ночном клубе, приезжала под утро. Крики, вопли, много алкоголя — мне это казалось глупым, ничего интересного, поэтому я предпочитал его, Новый год, проводить, созидая. Выпивал немного и работал, очень себя за это уважал. Было два или три таких Новых года.

— Не грустно было — все веселятся, а ты сидишь один, пишешь?

— Нет. У меня все было в порядке. Женщина моя приезжала к утру. Все было нормально. Я не люблю праздников до сих пор. Я люблю то, когда мне в жизни что-то удалось. Скачок, удача! Это да! Победа, и тогда это — праздник действительно! Эмоции толпы…

— Какой-то вы, Эдуард Вениаминович, отшельник, как я посмотрю: одиночество, работа по ночам…

— Отшельник?

— Да, светская жизнь вам чужда…

— Нет. Вот недавно ходил на представление высокой моды. Я был в компании 16-летней девочки, которая выглядит на 11… Такое чудо в сапогах с леденцом во рту! Еще недавно ходил в казино «Golden Palace». Было там какое-то шоу, была группа «На-На», еще какие-то уроды. Я снова взял Настю, и мы пошли.

— А как родители несовершеннолетней Насти к этому относятся?

— Полагаю, если бы они об этом узнали… где их дочь пропадает, они бы меня застрелили. В нашей партии есть и помоложе — 1985 года рождения. Наполеон говорил: «Люблю я этих 16-летних солдат». И впрямь, в этом возрасте отсутствует гонор.

— Москву любите?

— Москва — некрасивый город. Если бы не сталинские здания, то вообще смотреть было бы не на что.

— А какой тогда, неужели — Париж?

— Париж — великолепный город. Но он немного порассох.

— ?

— В 80-х годах он был еще в депрессии, в долгах! Вот это было да! Настоящий город — Нью-Йорк!

— Когда вы последний раз были в Харькове?

— В 1994 году.

— Так давно, ведь это — ваш родной город.

— Потому что на меня уголовное дело на Украине заведено. Арестуют, если приеду.

— До сих пор?

— Да, они дело не снимают. Конечно, арестуют, потом отпустят через несколько месяцев. Но я не могу себе позволить удовольствие сидеть в тюрьме!

— В чем обвиняют?

— Призывы к нарушению территориальной целостности Украины. Зампрокурора Украины Ольга К. открыла на меня дело весной 1996 года. До сих пор не могут его закрыть.

— Какие сны вам снятся?

— Не снятся вовсе. Нет времени их смотреть.



home
| up